Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 36)

Он шагнул в пованивающую хлоркой уборную, подошёл к треснувшему окну, на стекле которого виднелось нарисованное зелёным маркером полустёртое изображение толстого пениса с двумя волосатыми яйцами и подписью «физрук казёл», и пошарил за батареей, ловко вытаскивая припрятанную внизу около самой стены мятую сигаретную пачку.

Воровато оглянувшись, мальчик щёлкнул вытянутой из кармана форменного малинового пиджака зажигалкой и торопливо закурил, стряхивая пепел в пожелтевшую раковину, в которую из неплотно завёрнутого крана с мерным стуком капала вода. Потом посмотрел на своё отражение в мутном зеркале и поморщился, проводя ладонью по тёмному ёжику коротко стриженых волос на лопоухой голове. Чёртов дресскод, введённый год назад, жутко действовал ему на нервы. Под бесформенными рукавами пиджака было совершенно не видно отлично натренированных за последние месяцы бицепсов, хоть вовсе не ходи в качалку. Да ещё и жарко, как в бане…

– А ты вроде бы крутой, да, Сергей? – вдруг раздался глуховатый гортанный голос из темноты за самой дальней туалетной кабинкой, в белой перегородке которой виднелась пробитая кем-то с кулака тёмная дыра.

Парень дёрнулся. Он готов был поклясться, что секунду назад уборная была совершенно пуста. Сергей медленно поднял голову и открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов из его горла внезапно вырвалось глухое невнятное кваканье.

Прямо ему в глаза через зеркало глядела какая-то… жуткая, покрытая мелкой серебристо-серой чешуёй тварь с вертикальными зрачками. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, словно от порыва внезапного ветра, и мальчишка отчётливо услышал, как в ней звонко щёлкает замок.

– А-э-э… – оцепенело промычал он, не решаясь повернуть голову. Выпавшая изо рта сигарета свалилась в раковину и с шипением потухла. – Т-т-ты… кто?

– Думаю, ты можешь называть меня Аспидом, – обладатель голоса сделал шаг в сторону, внезапно оказываясь прямо у него за спиной. – А можешь просто считать, что я твоя совесть…

Парнишка поспешно зажмурился, с силой потряс головой и только после этого медленно обернулся, снова осторожно приоткрывая глаза.

Тварь никуда не делась.

Больше всего она была похожа на стоящую на задних лапах игуану или, может быть, на ящера с вытянутой мордой и заострёнными ушами; на груди у твари виднелся едва заметный тонкий узор из тёмных поперечных полосок.

– Я же видел, как перед тобой все лебезят в этой твоей школе, – вкрадчиво произнесло существо, делая ещё один шаг вперёд. Сергей в панике отшатнулся, прижимаясь спиной к мокрой раковине. – И тебе это всё очень нравится, правда?

Двуногая гадина потянулась к его плечу гибкой мускулистой лапой, выпуская из узловатых пальцев с коротенькими перепонками острые, загнутые, словно рыболовные крючки, когти.

– По… мо… помоги-и-ите!!!

Сергей проворно сорвался с места и опрометью бросился к двери, но по щиколоткам тут же болезненно хлестанула какая-то зелёная, похожая на змею извивающаяся лиана, блеснувшая тусклым искристым светом. Мальчишка как подрубленный упал на покрытый сероватым налётом кафельный пол, расшибив локти, но тут же резво вскочил на четвереньки, прытко подполз к двери и стал судорожно дёргать холодную металлическую ручку.

Ручка не поддавалась.

– И куда же это ты собрался, интересно? – жуткое существо приоткрыло широкую пасть, вновь приближаясь, и обнажило в подобии улыбки два ряда мелких острых зубов.

Парень завизжал как резаный поросёнок, изо всех сил колотя кулаками по двери. Чудовище легонько хлопнуло в когтистые ладони, и его вопли внезапно превратились в какое-то хриплое карканье, потом в сип, а потом голос и вовсе пропал, как будто рот заткнули подушкой.

– Нам ведь ни к чему весь этот шум, правда? – спросил ящер, подходя ещё ближе и присаживаясь около Сергея на корточки.

Тот в ужасе сжался в комок, обливаясь ледяным потом и слабо икая. Рассматривающие его нечеловеческие глаза с подвижными разделёнными веками слегка прищурились.

– Да брось, неужели ты испугался? Разве можно такому, как ты, чего-то бояться? Ты ведь, наверное, очень сильный, а? – гигантская ящерица подцепила кончиком когтя ворот его рубашки, и Сергей съёжился, чувствуя, как по брюкам начинает неумолимо расползаться тёплое мокрое пятно. – А как же тогда? Когда ты чужие вещи швыряешь в унитаз, а? А когда родительские денежки вытряхиваешь из тех, кто помладше?

– Я н-н-не… – трясущимися губами выговорил паренёк, заслоняя лицо руками. И замолк.

– А когда ты своего одноклассника топил во-он в той раковине, а твои приятели это на видео снимали… весело было, когда он пузыри пускал? А знаешь, каково было этому однокласснику? Не знаешь? А я тебе сейчас продемонстрирую…

Ящер провёл перепончатой ладонью над самым полом, и из щелей между грязными исцарапанными коричневыми плитками внезапно потянулись вверх густые струи гнилостно пахнущего горячего тумана. Будто живые, они заползли Сергею прямо в ноздри, как какие-то черви, обожгли горло, и тот лихорадочно схватился руками за шею, чувствуя, как у него разом перехватывает дыхание. Давясь, он попытался сделать хотя бы один вдох, но мышцы горла словно бы омертвели; в глазах замелькали огненные звёздочки, из носа неудержимым потоком хлынула кровь.

– Не надо… пожалуйста… – задыхающимся голосом просипел он, дрожа и бессознательно прижимая ладони к побагровевшему лицу.

– А почему, собственно, не надо? – поинтересовался ящер.

Воздуха вокруг не стало совсем; голова у Сергея закружилась, потолок и стены ходили ходуном.

– Я-а-х-х… больше не буду, – по-детски всхлипнул он.

– Ты больше не будешь, – согласился ящер. – С сегодняшнего дня ты станешь очень, очень вежливым мальчиком. Имей в виду, я буду следить за тобой… и в следующий раз ты уже так легко не отделаешься…

Гнойно-жёлтые поблёскивающие туманные нити начали медленно таять, втягиваясь тому под когти. Парень вдруг почувствовал, что он снова может сглотнуть, и тут же надрывно раскашлялся, выплёвывая из себя остатки едкого жгучего пара; лёгкие горели, будто его только что вытащили из какого-то вонючего протухшего омута. Головокружение чуть отступило, и Сергей безвольно обмяк, из последних сил прижимая кулаки к груди и судорожно переводя дыхание.

– Сиди… – ящер выпрямился и сверху вниз посмотрел на тяжело дышащего парня, который ослабевшей рукой пытался утереть капающую из носа кровь. – Суши свои штанишки.

Существо положило перепончатую лапу на тускло поблёскивающую ручку и вышло, без единого звука закрывая за собой тонкую пластиковую дверь, на которую кто-то криво налепил цветную трёхмерную наклейку. На наклейке был изображён футбольный мяч на фоне солнечного диска с размашистой бело-сине-красной подписью «болей за наших!» в правом нижнем углу.

– …и ты знаешь, что он мне на это ответил? «Ну мы же так давно знакомы, я думал, что ты уже привыкла к моему чувству юмора», – Верена возмущённо всплеснула руками. – Нормально, да? Подсунуть вместо презентации подборку «самых горячих сценок из фильмов для взрослых» и выставить меня дурой перед полной аудиторией – это у него называется «чувством юмора»…

– Нет, ну я бы за такое… точно в бубен дал, – проговорил Кейр, утирая рукавом выступившие от смеха слёзы. – Хотя мужская часть этой твоей аудитории, может быть, и не имела ничего особенно против?

Он свернул вслед за девушкой в очередной вымощенный тёмным камнем переулок. В этом квартальчике на каждой улице царила оживлённая торговая сутолока и звучал ровный разноголосый гул. Сквозь прозрачные фасады многочисленных кафетериев виднелись ярко освещённые залы с длинными барными стойками. Около застеклённых лавочек со всякой всячиной прямо на каменную мостовую были выставлены многоэтажные прилавки, заполненные корзинами с выпечкой, горами фруктов, какими-то колбасами и окороками, гигантскими кругами жёлтого дырчатого сыра…

Запахи свежего хлеба и незнакомых душистых специй немилосердно щекотали ноздри. В пёстром человеческом водовороте то и дело мелькали сосредоточенные, высоко держащие над головой цветные флажки или пёстрые сложенные зонтики люди, за которыми покорно брели стайки разнообразных туристов. Под ногами у прохожих хаотично сновали многочисленные детишки на электрических самокатиках – Кейр рассудил, что, судя по средней скорости этого вида транспорта, он у местной молодёжи являлся чем-то вроде подготовительного этапа перед тем, как пересесть на байк.

– Вот тебе смешно, – начала девушка с притворным осуждением, но потом не удержалась и тоже расплылась в улыбке. – Ну каждый же человек ведь имеет право на ошибку, так? Страшно не накосячить, страшно не осознавать, насколько сильно ты накосячил. А он так ничего и не понял и ни разу даже прощения не попросил.

– Ну, значит, считал себя вправе, – парень покачал головой, чудом разминувшись с одним из самокатиков, который почти что ткнулся ему в ноги. – Прощения просить вообще само по себе далеко не айс, ага? Никто не любит чувствовать себя слюнтяем.

– Мама моя… – пробормотала Верена, поворачивая к нему голову. – Поясни-ка мне, пожалуйста, эту логическую цепочку, мистер умник.

– Ну… накосячил – боишься получить по шее – разводишь нюни. Как-то так.

– Да не стала бы я давать ему по шее, – отмахнулась девушка. – Очень надо. Простила бы, наверное.