Свенья Ларк – Слуга отречения (страница 38)
– …а во время пенальти я вообще думал, что у меня сердце выпрыгнет! А? Скажи? – Пьер взъерошил себе на макушке густые тёмные кудри и взволнованно продолжил. – А два гола подряд на девяностой минуте! Они же даже опомниться не успели…
Верена слушала брата, рассеянно кивая и любуясь бесподобно красивым, янтарно-алым закатным небом впереди и золотистой каймой на кромках неподвижно висящих в нём голубоватых пушистых облаков. Темнеющая на фоне этого неба Триумфальная арка походила с такого расстояния на трёхмерную резную фигурку с сувенирной открытки. В арке виднелся огромный белый флаг с изображением футбольного мяча на фоне солнечного диска, который раздувался от ветра, как парус.
Вечерняя прохлада приятно ласкала кожу. Лучи заходящего солнца золотили круглое, слюдянисто поблёскивающее оконце на треугольной верхушке маленькой церкви, втиснувшейся между жилыми домами, и отражались в ветровых стеклах бесконечных разноцветных мопедов, расставленных на тянущейся вдоль тротуара широкой парковочной полосе.
Навстречу им прошагала темнокожая женщина в красной косынке поверх тонких, забранных в тяжёлый хвост африканских косичек, тянущая за собой по ровным гладким плитам огромный, как шкаф, пластиковый чемодан. Верена в очередной раз подумала, что приобретение способностей ни-шуур, кроме всего прочего, замечательно облегчает быт – больше, чем таскаться по городу с громоздким багажом, она ненавидела разве что только стоять в вечных очередях перед посадкой в самолёты, а в Берлине с его бесконечными булыжными мостовыми у неё раньше ещё и на каждом чемодане через пару месяцев вечно слетали колёсики…
– Не хочешь открытку отправить этой своей… в Австралию? У них наверняка уже есть интерактивные с лучшими моментами игры, два часа же почти прошло… – Пьер кивнул на коробочку почтового ящика, торчащую напротив входа в книжный магазин и похожую на квадратный жёлтый гриб на длинной тонкой ножке. – Она ведь у тебя вроде бы тоже болельщица, нет?
Верена бросила скептический взгляд на прозрачную крутящуюся дверь:
– Нет уж, в другой раз когда-нибудь. Глянь только, какая там очередь, мама моя. И вообще, родной, нечего нам больше валандаться… сейчас уже стемнеет, а мы с тобой даже в метро ещё не сели. Кроме того…
– Вау… посмотри, Верен, – неожиданно перебил её Пьер, показывая увешанной хипарскими браслетиками тонкой рукой куда-то вперёд.
Верена напрягла зрение, прищуриваясь. Сначала она почти ничего не сумела различить против света – лишь поняла, что со стороны Триумфальной арки доносились постепенно становящиеся всё более громкими равномерные хлопки и какое-то гиканье. Потом Верена наконец разглядела, что им навстречу неторопливо движется шумная многолюдная толпа, состоящая в основном из раздетых по пояс молодых мужчин, некоторые из которых держали на плечах огромные флаги с какой-то непонятной символикой. Кто-то из них шёл прямо по проезжей части, но людей было так много – отсюда казалось, что их человек пятьдесят, а может быть, даже и больше, – что машины вокруг невольно тормозили, недовольно гудя, и начинали двигаться в объезд.
А с другой стороны, оттуда, где вдалеке тускло блестели расплывчатые силуэты небоскрёбов Ла-Дефанс, приближалась ещё одна толпа, люди в которой били в поднятые над головами ладони и в размеренном небыстром ритме скандировали какую-то речёвку, слов которой Верене не удавалось разобрать даже с помощью воли тули-па. Лица почти у всех идущих были закрыты чем-то вроде балаклав или замотаны клетчатыми красными платками.
– Слушай, а ты знаешь, кто это? – раздался над её ухом возбуждённый голос Пьера. – Ну, эти… Они же сейчас махаться будут! Эй, давай посмотрим, а? – парень потянул из кармана телефон.
Две группы стремительно сближались, двигаясь в становящихся всё более плотными шеренгах, и стоящие в передних рядах в какой-то момент сцепились между собой локтями и резко перешли на бег. Несколько человек прыгнули друг другу навстречу, выбрасывая вперёд ноги, один или два забежали за гудящую толпу сзади, бросаясь на кого-то со спины. Верена успела увидеть, как рослый парень в натянутой до глаз бандане, изображающей череп с вытянутыми клыками, ударил под колено другого, наголо бритого, а потом схватил того за шею и потащил в сторону, – ив этот же момент две плотные человеческие стенки сшиблись. Толпа с закрытыми платками лицами пошатнулась, разрывая строй, несколько человек в её задних рядах упало и покатилось по земле. А сзади к ним приближались ещё и ещё люди, расталкивая и оттесняя тех назад и раздавая направо и налево всё новые и новые удары.
Верена уже ничего не понимала в происходящем, кроме того, что они каким-то образом оказались в самом центре всей этой заварушки. Она за локоть оттащила Пьера за синий, исклеенный афишами строительный вагончик с маленькими мутными окнами, примостившийся около парковки у самого края тротуара, соображая, имеет ли сейчас смысл пытаться добраться до метро – отсюда до спуска на станцию им оставалось пройти ещё от силы полкилометра.
Но почти сразу же сделалось понятно, что в ближайшее время такая возможность вряд ли представится.
В воздух одновременно взметнулось несколько пиротехнических факелов, и центр улицы сразу же заволокло сероватым облаком резко пахнущего дыма. Откуда-то из-за деревьев внезапно появилось несколько десятков полицейских в бронежилетах с красными треугольными эмблемами поверх тёмно-синих рубашек и в жёстких пластиковых наплечниках. Полицейские рассыпались по забросанной смятыми жестяными банками, бумажными стаканчиками из-под кофе и обрывками газет из сорванных с креплений мусорных пакетов мостовой, пытаясь взять толпу в оцепление; кто-то из дерущихся метнул в них поднятый с земли осколок щебня, и тот с дребезгом врезался в тут же поднятый прозрачный плексигласовый щит.
Верена снова схватила Пьера за локоть и торопливо поволокла к ближайшей широкой стеклянной двери, над которой, полуприкрытая коротеньким волнистым синим тентом, светилась огромная зелёная надпись «Аптека». «Вот и отлично, – подумала девушка. – В конце концов, любой француз знает, что аптекам во время массовых беспорядков традиционно достаётся меньше, чем филиалам банков или компаний по продаже недвижимости…»
– Подожди, ну я же доснять хочу! – запротестовал брат. – Залью в «филинг-фри», знаешь, сколько у меня будет просмотров?
– Ты с ума сошёл! Пошли отсюда!
– Да никто не будет трогать цивилов… они и лежачих даже не бьют, у них кодекс есть… – мимо головы Пьера со свистом пролетела брошенная кем-то зелёная бутылка из-под пива.
– Пошли, я сказала! – Верена втолкнула его внутрь.
Между подсвеченными стеклянными стендами, уставленными разноцветными, похожими на детальки из детского конструктора коробочками, уже переминалось с ноги на ногу несколько человек, явно тоже не собиравшихся ничего покупать – то ли посетителей, которые не решались выйти, то ли просто прохожих, попытавшихся, подобно Верене, убраться с галдящей улицы от греха подальше.
– Глаза б мои не видели всех этих чемпионатов… – покачала головой грузная пожилая женщина в синем шёлковом платье, поймав взгляд Верены, и успокаивающе погладила испуганно дрожащего пекинеса на розовом поводке, которого держала прижатым к груди. – Бедняжку Коко чуть не затоптали…
Через прозрачное стекло большой центральной витрины было видно, как снаружи, прямо под разбитым дисплеем рекламного щита с мигающими остатками жизнеутверждающей надписи «…с Вами днём и ночью, семь дней в неделю» хаотично бурлящая толпа плотным строем кидается прямо на сцепленные руки полицейских. Те пускали в ход дубинки, растаскивая дерущихся в стороны маленькими группками и заваливая их на землю с заломленными руками, но народу как будто не убывало.
В витрину внезапно спиной врезалось отброшенное мощным ударом человеческое тело, позади Верены разом ахнуло несколько голосов, витрина пошла трещинами. Из-за стекла в девушку впился полусумасшедший взгляд огненно-рыжего веснушчатого парня с разбитой в мясо левой половиной лица и льющейся из носа кровью.
Невидящий, абсолютно безумный взгляд.
И в этот момент на улице началось что-то невообразимое.
В толпе уже даже не кричали – по-звериному завывали на разные голоса. Вразнобой вопили сирены припаркованных вдоль тротуаров машин, повсюду слышался звон бьющегося стекла. Люди, будто взбесившись, кидались на опустивших защитные стёкла на тяжёлых шлемах с жёлтыми полосами полицейских; над головами дерущихся взлетали плетёные стулья из ближайшего кафетерия и откуда-то взявшиеся дымовые шашки, в воздухе плыли клубы плотной тяжёлой гари. На противоположной стороне улицы несколько человек, расшвыряв в стороны байки на парковке, с воплями пытались опрокинуть на бок чёрный полицейский автобус; из-за автобуса вверх тоже тянулся густой, почти чёрный дым. Кто-то вывернул из асфальта металлический столбик-крепление от лимонно-жёлтого пластикового мусорного пакета, и с размаху ударил этим столбиком по стеклу арочной витрины напротив, за которой виднелось множество цветных экранов с изображением женских лиц в тёмных очках со стразами.
Вынырнувший из-за угла аптеки полураздетый парень с коротким чёрным ирокезом и покрытыми цветными татуировками спиной и плечами кручёным ударом высоко вскинутой ноги опрокинул наземь другого, вооружённого острой «розочкой» от разбитой стеклянной бутылки, и начал избивать его намотанной на руку велосипедной цепью; цепь рассекала тому кожу на лбу, на светлые пряди брызгала кровь. Откуда-то появились ещё двое и стали остервенело пинать ногами лежащее на земле уже почти неподвижное тело…