Sumrak – Затерянные во времени: Лунный Ковчег (страница 17)

– Мать, это становится невыносимо! – Кейран с трудом удерживал защитный телепатический барьер вокруг себя и Элиры. – Она тонет в их страхе, и мы вместе с ней! Её разум не выдержит!

– Её разум – это открытая рана, поглощающая всю эту грязь! – голос Элиры был напряжён до предела, её золотые спирали тускло мерцали от перенапряжения. – Нужно разорвать эту обратную связь, изолировать её, пока она не уничтожила и нас, и этих несчастных людей!

Поиск Источника и Попытка Противодействия

В командном центре «Селена» Лия Морган, превозмогая тошноту и пульсирующую боль в висках, пыталась сосредоточиться. Её странная связь с энергией Зианна, усиленная излучением базы, давала ей некоторую защиту, позволяя сохранить частичку ясности сознания, хотя и она видела перед собой искажённое лицо Итана, шепчущее ей упрёки.

– Марк! – она с трудом дотянулась до руки капитана, который застыл, глядя в пустоту невидящими глазами. – Марк, очнись! Это Нимриэль! Девочка Зианна! Её сила… она вышла из-под контроля! Как тогда, когда она говорила со мной, но… но в тысячу раз сильнее!

Марк вздрогнул, его взгляд сфокусировался. Лицо было бледным, на лбу выступил холодный пот.

– Нимриэль… – прохрипел он. – Что… что мы можем сделать?

Лия закрыла глаза, пытаясь пробиться сквозь ментальный шторм к Кейрану. Их телепатическая связь, возникшая во время «разговора светом», была слабой, но она существовала.

«Кейран! – мысленно позвала она. – Кейран, ты слышишь меня? Это Нимриэль! Вы должны её успокоить!»

Ответ пришёл не сразу, как слабый, искажённый помехами сигнал: «Лия… слишком… сильный… хаос… Она… боится…»

Кейран, используя все свои силы и знания, вступил в изматывающую ментальную борьбу. Он пытался создать вокруг Нимриэль «кокон» из спокойной, любящей энергии, той самой, что окружала детей Зианна в их снах в криокапсулах. Но страх девочки, резонирующий и многократно усиленный ужасом сотен человеческих умов, превратился в самоподдерживающийся шторм, который бился о его защиту, грозя прорвать её в любой момент. Его собственный ментальный бастион трещал по швам; он чувствовал, как чужие кошмары начинают просачиваться в его сознание.

И тогда Лия сделала то, что подсказала ей интуиция, или, возможно, та самая частичка марсианской ДНК в ней. Она сосредоточилась не на ужасе, а на самом простом, самом светлом воспоминании из своего детства – на колыбельной, которую пела ей мама, когда ей было страшно. Она начала мысленно напевать эту мелодию, вкладывая в неё всю свою нежность, всё своё желание защитить, успокоить. Она направила этот простой, человеческий сигнал через тончайшую нить своей связи с Кейраном, надеясь, что он сможет передать его Нимриэль.

Это было невероятно рискованно. Открывая свой разум таким образом, она сама могла погрузиться в безумие. Но она чувствовала, что должна попробовать.

И чудо произошло. Простой, чистый, незамутнённый сигнал человеческой колыбельной, не обладая силой, чтобы сокрушить шторм, оказался для него акустическим ядом. Его гармоничная простота нарушила хаотичный резонанс страха, внеся диссонанс в обратную связь. Кейран почувствовал этот крошечный разрыв в буре и, собрав последние силы, вцепился в него, используя мелодию Лии как фокус, как камертон, чтобы заново настроить свой защитный кокон и наконец достучаться до сознания Нимриэль.

Постепенно, очень медленно, телепатическая буря начала стихать. Яркость спиралей Нимриэль уменьшилась, их пульсация стала более ровной. Галлюцинации на «Селене» начали блекнуть, распадаться, оставляя после себя лишь слабость, тошноту и звенящую пустоту в головах.

Нимриэль, совершенно обессиленная, тихо всхлипнула и заснула на руках у Кейрана, который осторожно поднял её.

Опасность миновала. Но на станции «Селен» воцарилась тишина измученных, опустошённых людей. Этот «крик звёздного дитя» оставил глубокие шрамы на их душах и породил новый, ещё больший страх перед непонятной и неконтролируемой силой Зианна. Лия, тяжело дыша, опустилась на пол. Она спасла их, но теперь ещё отчётливее понимала, насколько тонкой и опасной была грань, по которой она шла, всё глубже погружаясь в мир чужого разума и древних энергий. А Нимриэль… Нимриэль была не просто ребёнком. Она была ключом к силе, способной как спасти, так и уничтожить их всех.

Глава 19: "Кольцо Фобоса"

Поиски в Архивах Зианна

После того, как ментальный шторм, вызванный Нимриэль, утих, оставив за собой опустошение и звенящую тишину, Лия Морган и Кейран почти одновременно пришли к одному и тому же выводу: им отчаянно не хватало информации. Знания о прошлом Аль-Нуир, их истинных технологических возможностях и долгосрочных планах были критически важны, если они собирались не просто выжить, но и предотвратить катастрофу, которая, как теперь, казалось, надвигалась с нескольких сторон.

Кейран, чьё лицо всё ещё хранило следы усталости и глубокой печали после инцидента с Нимриэль, провёл Лию в один из наименее повреждённых архивных залов сектора Бета. Это было огромное, почти круглое помещение, стены которого были сплошь покрыты высокими стеллажами из светящегося кристалла. На них покоились тысячи носителей информации – от небольших, огранённых камней, мерцающих внутренним светом, до сложных, многослойных пластин, испещрённых спиральными узорами. В центре зала парили несколько полупрозрачных голограмм, отображающих, по-видимому, каталоги или навигационные схемы архива. Воздух здесь был прохладным и абсолютно неподвижным, пропитанным едва уловимым ароматом озона и чего-то древнего, почти пыльного, несмотря на идеальную чистоту.

– Большая часть наших Великих Архивов была уничтожена на Марсе, – тихо сказал Кейран, его голос гулко отдавался от кристаллических стен. – То, что мы смогли спасти и перевезти сюда, – лишь малая толика. Многое было повреждено во время Исхода или за тысячелетия анабиоза. Но где-то здесь, – он обвёл рукой зал, – должны быть записи, касающиеся военных разработок Аль-Нуир. Наши предки всегда пытались понять врага, чтобы найти способ с ним сосуществовать… или защититься.

Их совместная работа приобрела новую слаженность, рождённую общими испытаниями и растущим, хоть и невысказанным, доверием. Лия, используя свой портативный сканер и аналитические программы, пыталась систематизировать и каталогизировать доступные данные, в то время как Кейран, полагаясь на свою интуицию и врождённую способность Зианна взаимодействовать с кристаллической технологией, активировал носители информации, которые казались ему наиболее перспективными. Иногда он просто прикладывал ладонь к кристаллу, и тот начинал светиться, проецируя в воздух сложные символы или схемы, которые Лия тут же пыталась зафиксировать и расшифровать.

После нескольких часов безрезультатных поисков среди философских трактатов Зианна, их звёздных карт и биологических исследований, сканер Лии вдруг издал резкий, тревожный сигнал. Она направила его на один из самых крупных и древне выглядящих кристаллических массивов, спрятанный в глубокой нише.

– Кейран, посмотри! – её голос был возбуждённым. – Здесь… какой-то аномальный энергетический сигнал. Очень глубоко зашифрованный, и структура… она не похожа на стандартные архивы Зианна. Больше напоминает… защищённый военный протокол.

Пробуждение Голограммы

Кейран подошёл, его биолюминесцентные узоры слегка вспыхнули, когда он сосредоточился на кристалле. Он приложил к нему обе руки, закрыл глаза. Лия видела, как по его коже пробегают волны света, словно он направлял свою ментальную энергию, пытаясь обойти древние защитные протоколы, которые, очевидно, охраняли эту информацию. Её собственный нейроимплант, всё ещё чувствительный после недавних событий, зафиксировал всплеск пси-активности. Она тоже прикоснулась к кристаллу, и её странная способность резонировать с технологиями Зианна, её «маркер предтеч», словно откликнулась на зов, помогая Кейрану.

Кристалл завибрировал, его внутреннее свечение стало ярче, интенсивнее. Затем он вспыхнул ослепительным белым светом, заставив Лию и Кейрана зажмуриться. Когда они снова смогли видеть, перед ними, в центре зала, разворачивалась огромная, сложная, многоуровневая голограмма. Это была не статичная запись, а динамическая, постоянно меняющаяся модель. В её центре вращался багровый Марс, окружённый орбитами своих спутников – Фобоса и Деймоса. От Фобоса тянулись какие-то сложные энергетические схемы, соединяющие его с чем-то на поверхности Марса и уходящие далеко в космос.

Голограмма была создана Зианна – об этом говорил характерный стиль интерфейса и символика. Но информация, которую она начала отображать, касалась исключительно Аль-Нуир. Схемы были выдержаны в угловатом, агрессивном стиле Аль-Нуир, с обилием багровых и чёрных тонов, но аннотации Зианна, словно паразитические лианы, оплетали их изящными, светящимися спиралями предупреждений. А затем – сцены строительства чего-то гигантского, кольцевой структуры невероятных размеров, опоясывающей Фобос. И повсюду – предупреждающие знаки Зианна, символы опасности и запрета.

Кольцо Фобоса: Оружие Судного Дня

Лия и Кейран, затаив дыхание, наблюдали, как голограмма раскрывает свою страшную тайну. «Кольцо Фобоса» – так называли Зианна эту секретную мегаструктуру Аль-Нуир – была не просто орбитальной крепостью или верфью, как считалось ранее.