Sumrak – Первые искры (страница 10)

Время шло, но Зор не мог заставить себя отойти от щели. Пока остальные члены группы, немного успокоившись, начали проявлять признаки обычной жизни – кто-то пытался выискать остатки вчерашней еды, кто-то просто дремал, – Зора с неодолимой, почти физической силой тянуло туда, к этому огню.

Он вспоминал тепло. Да, именно тепло. Он помнил, как однажды, очень давно, когда он был еще совсем маленьким, после такой же сильной грозы взрослые принесли в их пещеру тлеющие, дымящиеся ветки. И от них исходило удивительное, ласковое тепло, которое согревало озябшие тела, разгоняло сырость и мрак. А еще он помнил запах… запах жареного мяса. Кажется, тогда в огонь случайно попал какой-то мелкий зверек, и этот запах был таким новым, таким волнующим, таким непохожим на запах сырой крови или гниющей падали.

Эти воспоминания, туманные и обрывочные, смешивались с тем, что он видел сейчас – с этим далеким, но таким реальным огнем. И его любопытство, уже приведшее его к острому камню, вспыхнуло с новой силой. Он чувствовал, его всем существом тянуло туда, к этому огню, где, как ему чудилось, скрывалось нечто очень важное.

Он несколько раз порывался незаметно выскользнуть из расщелины, сделать хотя бы несколько шагов в сторону манящего зарева. Но каждый раз его останавливал не приказ, а ощущение – тяжелый, неподвижный взгляд Курра, напряженная поза старейшины, которая говорила "нет" громче любого рыка. Его тело, а не разум, понимало запрет.

К полудню дождь прекратился совсем. Небо начало проясняться, хотя тяжелые, мокрые тучи все еще висели низко над землей. Пожар на горизонте заметно поутих, открытого пламени почти не было видно, лишь густой столб дыма лениво поднимался к небу, указывая место, где еще недавно бушевала огненная стихия.

Группа немного расслабилась. Голод, всегдашний их спутник, снова начал напоминать о себе тихим урчанием в пустых желудках. Пора было подумать о поисках пищи.

Но Зор не мог забыть увиденное. Образ огня, его невероятная мощь, его тепло (пусть пока только воображаемое) и этот странный, будоражащий запах гари и чего-то еще – все это глубоко врезалось в его память, в его душу.

Он чувствовал, что Курр не позволит ему идти туда сейчас. Это было слишком опасно. Его тянуло туда с неодолимой, почти физической силой. Внутреннее решение уже созрело, твердое и непреклонное. Он дождется момента, когда взгляды старших отвлекутся, и пойдет. Это была "Нить Судьбы", тонкая, но прочная, ведущая его, маленького, ничего не знающего гоминида, к одному из величайших и самых судьбоносных открытий в истории его рода. И он, сам того не осознавая, уже сделал первый шаг по этому пути.

Глава 16: Зов Гари и Неведомый Аромат

Прошла ночь, наполненная ревом грозы и тревожным созерцанием далекого пожара, а за ней – еще полдня томительного ожидания и давящей неизвестности. Солнце, пробившееся сквозь рваные облака, уже клонилось к западу, а голод, ставший после редкой мясной трапезы особенно нестерпимым, снова сжимал внутренности ледяными тисками. Обычные тропы, по которым Лиа и другие самки уходили на поиски кореньев и ягод, теперь выглядели опасно: часть саванны была выжжена, часть – размыта потоками дождя, и кто знал, какие новые опасности таила в себе изменившаяся земля.

Зор был беспокойнее всех. Картина ночного пожара, его яростное пламя и далекий треск не выходили у него из головы. Он снова и снова подходил к краю расщелины, всматриваясь в ту сторону, где над горизонтом все еще лениво курился столб дыма. Его тянуло туда с неодолимой силой, словно невидимая веревка была привязана к его сердцу и вела к этому загадочному, пахнущему гарью месту. Он пытался показать Курру и Торку – жестами, нетерпеливыми гортанными звуками, указывая на дым, – что нужно идти туда, что там может быть что-то важное. Но Курр лишь неодобрительно качал головой, его лицо было суровым и непреклонным, а Торк, занятый своими мыслями о немедленной добыче, отмахивался от Зора, как от назойливой мухи.

И вдруг, когда солнце уже начало склоняться к зубчатой линии дальних холмов, произошло нечто, изменившее настроение всей группы. Ветер, до этого слабый и переменчивый, подул с новой силой, и направление его изменилось. Теперь он дул прямо оттуда, где еще недавно бушевал пожар, и нес с собой уже знакомый, удушливый, едкий запах гари, от которого слезились глаза. Но сквозь этот плотный, неприятный смрад пробивалось что-то еще. Что-то новое, незнакомое. Это был не чистый, аппетитный аромат. Он был резким, смешанным с отвратительным запахом горелой шерсти и паленой кожи. Но под этой отталкивающей завесой скрывалась и другая нота – тяжелая, маслянистая, мясная, которая, несмотря на все отвращение, заставляла непроизвольно сглатывать голодную слюну.

Этот запах был полон противоречий, он одновременно отталкивал и манил. Лиа, чье обоняние всегда было острее, чем у других, первой издала тихий, недоуменный звук, ее брови сошлись на переносице. Этот запах был не похож ни на что, что ей доводилось чувствовать раньше. В нем была острота, дымность, но и какая-то сладковатая, почти тошнотворная нота, смешанная с чем-то… мясным?

Торк, чьи мысли всегда вращались вокруг еды, отреагировал мгновенно и прямо. В отличие от озадаченности Курра и любопытства Зора, для него в этом запахе не было никакой загадки. Он пах едой. Странной, непривычной, но несомненно едой. Он заволновался. Он начал беспокойно ходить взад-вперед по расщелине, его мощные плечи подрагивали. Из его горла вырывалось низкое, нетерпеливое, почти требовательное урчание. Он не пытался анализировать. Его тело уже приняло решение: найти источник запаха и съесть его. Неважно, что это. Он несколько раз глухо зарычал, вопросительно глядя то на Курра, то на Зора, но в его взгляде был не вопрос, а призыв к немедленному действию.

Курр тоже был озадачен. Он медленно втягивал носом воздух, его морщинистое лицо выражало крайнее напряжение. Он пытался перебрать в своей памяти все запахи, которые ему доводилось встречать за свою долгую жизнь, но этот… этот был уникален.

И тут Зор, чье сознание уже было разожжено картиной ночного пожара, почувствовал, как в его голове что-то щелкнуло. Гари… огонь… животные, которые могли оказаться в его власти… Он вспомнил, как однажды, очень давно, он нашел в выгоревшем кустарнике обугленную тушку мелкого грызуна. Тогда он не решился ее попробовать, вид обожженной плоти вызвал у него отвращение. Но запах… запах был немного похож, только сейчас он был сильнее, насыщеннее, и в нем было что-то еще, что-то, что заставляло непроизвольно сглатывать слюну.

Это не был запах свежей крови, к которому они привыкли. И не тошнотворный смрад падали. Это было нечто иное – резкое, дымное, но с какой-то странной, почти аппетитной нотой, которая, несмотря на свою непривычность, обещала насыщение.

Этот неведомый аромат, смешанный с уже знакомым запахом гари, стал для Зора последней каплей. Голод, сжигавший его изнутри, и жгучее любопытство, не дававшее ему покоя, перевесили и страх перед неизвестностью, и негласный запрет старейшины.

Он снова шагнул к выходу из расщелины, но на этот раз его движения были полны решимости. Он указал на источник запаха, затем ударил себя кулаком в впалый живот, показывая свой нестерпимый голод, и издал громкий, требовательный крик.

Торк, подстегнутый собственными инстинктами и этим новым, манящим запахом тоже поддержал Зора. Он тоже зарычал, нетерпеливо и грозно, глядя на Курра, словно требуя немедленно отправиться на поиски источника этого аромата.

Курр колебался. Его многолетний опыт кричал об опасности. Пожарище – это место смерти, место, где могли остаться скрытые ловушки, тлеющие угли, разъяренные, потерявшие свои дома хищники. Но голодные глаза его соплеменников, отчаянная настойчивость Зора, нетерпеливое рычание Торка – все это давило на него. И этот запах… он тоже будил в нем какое-то смутное, почти забытое любопытство.

После мучительной паузы, во время которой, казалось, можно было услышать, как урчат их пустые желудки, Курр принял решение. Он сам не пойдет – его старые ноги не выдержат такого пути по выжженной земле. Но сидеть и ждать было нельзя. Он указал своей палкой на Торка, затем на Зора и на Клыка – молодого, выносливого самца. Трое. Сила, Любопытство и Выносливость. Он издал короткий, повелительный гортанный звук, означавший "Идите". А затем его взгляд остановился на Зори, и в нем читалось безмолвное предостережение: "Только посмотреть". Самки, дети и старики останутся в расщелине, под защитой нескольких подростков, которым Курр строго-настрого приказал не высовываться.

Их путь лежал через выжженную, почерневшую землю. Воздух был наполнен запахом гари, который теперь, по мере их приближения к цели, становился все гуще, все острее. Под ногами хрустели обугленные ветки, земля местами еще дымилась, и от нее исходил слабый жар. Они видели следы множества животных, в панике спасавшихся от огня, а кое-где – и жуткие, обгоревшие останки тех, кто не успел убежать.

Запах "жареного мяса", как они теперь его для себя определяли, становился все сильнее, он вел их, как невидимый поводырь. И вот, на краю самого большого участка пожарища, там, где огонь, очевидно, бушевал с наибольшей яростью, они увидели то, что было его источником.