Sumrak – Первые искры (страница 1)
Sumrak
Первые искры
Часть I: Земля Голода и Страха
Глава 1: Рассвет над саванной.
Чернота ночи медленно редела, уступая место серому, безжизненному свету с востока. Холодный воздух заставлял мелко, судорожно дрожать сбившиеся в кучу тела, покрытые грубой редкой шерстью. Влажный камень под ними отнимал последнее тепло. Саванна была почти безмолвна, лишь назойливое зудение мелких, похожих на мошку насекомых да редкий сухой треск высокой травы под порывами утреннего ветерка нарушали тишину. Пахло холодной пылью, сухой травой и камнем.
Под нависающим скальным карнизом первым зашевелился Курр. Его сухое, надсадное кряхтение стало сигналом. Движение рябью прошло по спящей группе: Лиа инстинктивно сильнее прижала к себе детеныша. Торк недовольно заворчал во сне, а один из молодых самцов, спавший рядом с ним, испуганно дернулся и сел, озираясь. Только Зор, юноша у самого края укрытия, уже не спал. Его широко раскрытые глаза следили за игрой теней.
Холод и звуки медленно вытягивали их из тьмы сна, но по-настоящему их разбудил другой, внутренний сигнал. Голод. Он пронзил их всех одновременно, ощущаемый как скручивающий узел в глубине живота, как слабость в коленях и мутная пелена перед глазами. Детеныш Лии заплакал тоньше, пронзительнее, его маленькое тельце сотрясалось от голодных спазмов. Лиа безуспешно пыталась его успокоить, покачивая на бедре. Ее собственные челюсти свело от пустоты в желудке. Торк несколько раз с силой ударил себя кулаком в грудь, его лицо исказилось в безмолвной гримасе.
Курр, пошатываясь, поднялся. Его пальцы до побеления костяшек сжали гладкую, отполированную временем палку. Он медленно повел головой из стороны в сторону, втягивая ноздрями утренний воздух. Ветер донес едва уловимый, сладковато-гнилостный запах падали. Слишком слабый, слишком далеко. Но был и другой намек, едва заметное колебание воздуха, которое его сухая кожа уловила, как обещание влаги. Это было не столько знание, сколько толчок изнутри.
Торк встал рядом, его тело напряглось, как у зверя перед прыжком. Его взгляд был прикован к земле, ища следы возможной добычи. Лиа, передав на мгновение хнычущего детеныша другой, более старой самке, уже рылась у подножия скалы. Ее пальцы деловито ковыряли твердую землю.
Тем временем Зор, сидевший чуть поодаль, бесцельно, скорее от скуки, ударял одним речным камнем о другой. Большинство ударов издавали глухой, тупой стук, откалывая лишь бесполезную каменную пыль. Он уже почти потерял интерес, когда в приступе раздражения ударил сильнее. Раздался резкий, звонкий ТРЕСК, совершенно не похожий на предыдущие звуки.
Камень в его руке развалился, и на земле остался лежать тонкий, плоский осколок. Этот удар ничем не отличался от десятков других. Но результат был иным. Его край не был округлым, он был тонкой, темной линией. Зор поднес его ближе. Он провел по нему подушечкой пальца. Ощущение было другим – не гладким, а цепляющим, неприятно-острым. Он надавил чуть сильнее, и на коже мгновенно выступила тонкая красная черта, а за ней – крошечная капелька крови. Он замер, удивленно глядя на капельку. Боль была незначительной, но сам факт, что камень так легко разрезал его кожу, заставил его сердце стукнуть чуть быстрее. Он отдернул руку, но не отбросил осколок. Он еще несколько мгновений разглядывал его, поворачивая так, чтобы край блеснул на утреннем солнце. Этот камень был другим. Он отложил этот странный осколок рядом с собой, отдельно от остальных, продолжая свои бесцельные манипуляции.
Солнце, уже не красное, а ослепительно-белое, поднялось над горизонтом. Жара начала нарастать. Голод стал почти нестерпимым. Курр издал резкий, отрывистый крик: «Кх-кх!» – и первым двинулся вперед, в ту сторону, где ему почудилась влага. Его тело двинулось само, не дожидаясь приказа. Его ступни, казалось, сами находили едва заметную тропу, которую его разум давно бы забыл, но помнила древняя память мышц. За ним, спотыкаясь и толкаясь, двинулась остальная группа. Зор поспешно схватил тот самый приглянувшийся ему осколок, который он отложил, и последовал за остальными. День начался. Борьба продолжалась.
Глава 2: Поиск воды
Солнце, уже высоко стоявшее в белесо-голубом небе, превратило саванну в раскаленную сковороду. Пыль, поднимаемая ногами группы, висела в воздухе, царапая горло и забивая ноздри. Жажда перестала быть просто желанием. Теперь это были раскаленные угли, тлеющие в горле. Язык, шершавый и распухший, казалось, прилипал к нёбу, а каждый вдох обжигал легкие сухим, горячим воздухом. Слюна стала густой и горькой, а на потрескавшихся до крови губах выступила горько-соленая корка. Детеныш Лии, которого она прижимала к бедру, больше не плакал – он лишь издавал тихие, слабые всхлипы, его кожа была горячей и липкой от пота.
Наконец, они дошли до ложбины, куда вел их Курр. Это было русло давно и, казалось, навсегда пересохшего ручья. Земля под ногами была твердой, как обожженная кость, и покрыта сетью глубоких, словно шрамы, трещин. Белесые скелеты мелких грызунов и птиц валялись тут и там. Это было место памяти, а не реальности; место, где вода когда-то была, но куда, судя по всему, больше никогда не вернется.
Надежда, теплившаяся в группе, умерла. Лиа издала тихий, протяжный стон безысходности. Торк, взревев от ярости и разочарования, пнул высохший корень, а затем с силой швырнул несколько комьев спекшейся глины в пыльное русло.
Пока остальные застыли в оцепенении, Зор поднял голову, его взгляд зацепился за стайку мелких птиц, круживших над старым, почти засохшим деревом. Он замер. В его памяти мелькнуло смутное ощущение: такие же птицы, суетящиеся у самой земли, где когда-то была влага. Он издал низкий, возбужденный звук, указывая на них, и в группе проснулась надежда.
Однако, когда они добрались до места, их ждало разочарование. Лужи не было. Лишь потрескавшаяся, спекшаяся земля, где когда-то была влага.
Зор, однако, не сдвинулся с места. Он упрямо смотрел на землю, куда слетались птицы. Он начал ковырять сухую корку. Под ней земля оказалась слегка влажной. Он ощутил прохладу и податливую мягкость земли – ошеломительный контраст с окружающей каменистой твердью. Он копнул глубже. Воды не было, но ощущение влаги стало отчетливее. Он поднял голову и издал короткий, резкий крик, полный надежды.
Курр, тяжело дыша, подошел. Он сунул палец в раскопанную землю – влажно. Он опустился на колени и начал рыть своей палкой и руками. Лиа, увидев это, подбежала и начала копать рядом. Торк, после минутного колебания, присоединился. Его огромные ладони вырывали спекшуюся глину целыми пластами.
Это была яростная, молчаливая работа. Дыхание. Удар. Скрежет. Пыль. Кожа на пальцах Лии была содрана, но она не чувствовала боли. Ее гнал инстинкт. Они рыли землю, как звери, чующие воду, не думая, а только действуя.
Наконец, дно ямы, которую они вырыли, стало темным и влажным. Медленно на дне начала скапливаться мутная, пахнущая тиной и гниющими корнями жижа. Лиа зачерпнула ее дрожащими пригоршнями и первым делом смочила губы своему детенышу. Тот слабо чмокнул. Затем она сама сделала несколько жадных глотков. Вода была теплой, с сильным привкусом земли, но она ощущалась как спасение на пересохшем языке.
Напившись, группа расселась в тени колючих кустов. Тела обмякли, но напряжение не исчезло полностью. Торк и еще один самец отошли на небольшое расстояние, их взгляды внимательно изучали окрестности. Запах свежевырытой земли и драгоценной влаги мог привлечь не только их.
Глава 3: Опасные следы.
Мутная, теплая вода в неглубоких ямках у пересохшего ручья принесла временное облегчение. Пока взрослые самцы отдыхали, Лиа и другие самки, а также Зор, искали пищу. Лиа перевернула плоский камень и обнаружила под ним скопление жирных, белесых личинок. От камня пахло сыростью и плесенью. Она быстро собрала их и первым делом сунула несколько штук в рот своему детенышу, которого прижимала к бедру. Остальных отправила в свой рот. Рядом другая самка выковыривала из грязи толстых, извивающихся червей. Зор заметил съедобные клубеньки небольшого водяного растения. Он выдернул несколько и, съев пару сам, протянул один Курру.
Когда последние личинки и клубеньки были съедены группа еще немного отдохнула. Солнце клонилось к западу. Курр повел группу дальше вдоль высохшего русла, надеясь найти более надежное укрытие до наступления полной темноты.
Они шли цепочкой по едва заметной тропе. Торк, шедший впереди, резко замер. Он выбросил вперед руку, ладонью вниз – безмолвный, резкий приказ остановиться. Из его груди вырвалось низкое, утробное: «Гррр-ухх!» Вся группа замерла.
Торк указал на землю. На пыли четко выделялись огромные, свежие отпечатки лап. След огромного зверя с когтями, каждый отпечаток был больше широкой ладони самого Торка.
Курр медленно подошел. Его морщинистое лицо, казалось, еще больше осунулось, кожа вокруг глаз натянулась. Он наклонился, изучая следы, его ноздри судорожно втягивали воздух. Он коснулся края отпечатка палкой, затем присел и принюхался к земле. Оттуда исходил едва уловимый, но характерный животный запах. Другие взрослые самцы приблизились, их шерсть на загривках встала дыбом. Самки инстинктивно сбились в кучу, Лиа пригнулась, прикрывая детеныша своей спиной, ее дыхание стало частым и поверхностным. Следы были свежими. Хищник прошел здесь совсем недавно.