Сухбат Афлатуни – Великие рыбы (страница 33)
Правда, первые годы в Суздале были для нее не слишком спокойными. Поползли слухи, что вскоре после вселения в монастырь она родила мальчика. Что якобы уже при постриге княгиня была «непраздной».
Слухи дошли до ушей великого князя; в Суздаль были снаряжены дознаватели. Одновременно князь учинил розыск о неплодии великой княгини: в дело пошли даже показания какой-то знахарки-ворожеи. Василий Третий имел основания для беспокойства: его новый брак тоже оставался бездетным. (Лишь через три года супружеской жизни Елена Глинская родила великому князю долгожданного наследника – будущего царя Иоанна Грозного…)
Что обнаружили княжеские дознаватели в Суздале, неизвестно. Известно только, что в сентябре 1526 года Василий дарит «старице Софье» село Вышеславское. Чем было вызвано это дарение? Угрызениями совести? Желанием задобрить бывшую супругу, обезопасить себя от нежелательных слухов? Или, как считают некоторые, это был дар князя к рождению наследника, который, стало быть, все-таки родился? Споры среди историков не утихают.
В суздальском Покровском монастыре действительно произошло тайное, невидимое миру рождение. Без зачатия, без отягчения утробы, без болезненных родов.
Иисус же сказал: …
В этом втором своем рождении – в иночестве – София прожила семнадцать лет.
Прославилась монашескими своими трудами и смирением. Сама вырыла колодец в обители. Молилась и вела, как сообщала Степенная книга, «богоугодную жизнь».
После смерти на ее гробнице стали совершаться исцеления. В 1609 году, в Смутное время, святая спасла Суздаль от разорения, явившись в грозном виде предводителю польского отряда. Город и монастырь были оставлены в покое.
Великая княгиня Соломония умерла для мира, чтобы родиться старице Софии. Рожденная от плоти – родила рожденную от духа. Владевшая царством земным – насельницу Царства Небесного.
Была неплодна Сарра, жена Авраама, и родила Исаака.
Была неплодна Анна, жена Елкана, и родила Самуила.
Была неплодна Елисавета, жена Захарии, и родила Иоанна.
Была неплодна Соломония – став невестой Христовой, родила Софию.
Может ли человек родить самого себя – как дитя, обновленное и чистое?
Может. Потому что у Бога нет ничего невозможного.
Герман
Река Тьма течет по тверским землям. Исток берет с Ильи-Горы и неспешно несет свои неглубокие воды к Волге. Плещет, качая прибрежную ряску.
Сведения об этой реке редки и печальны.
У устья Тьмы споткнулся конь князя Глеба, спешившего в Киев по письму своего брата Святополка Окаянного. «И пришедшу ему на Волгу, на усть реки Тми, на поле подчеся под ним конь во рве». Упавший конь «надломи ногу» самому князю. Это было дурным предзнаменованием. Вскоре Глеб был убит людьми Святополка.
На берегах Тьмы, по преданию, произошла и история, подтолкнувшая Пушкина к написанию «Русалки»: в омуте возле старой мельницы утопилась от любви крепостная девушка.
Историю об утопленнице позже рассказали и гостившему в этих краях Левитану. И он пишет здесь, на Тьме, «У омута» – самую тревожную и печальную свою картину.
Стоял некогда на реке Тьме Покровский монастырь. Близ впадения ее в Волгу, у села Отмичи, оттого назывался еще и Отмицким. Обители покровительствовал святитель Акакий Тверской, проходивший некогда в ней послушание. В 1522 году Акакий стал епископом Тверским, однако Отмичи среди архиерейских забот не забывал.
Игуменом Отмицкого монастыря на Тьме был в эти годы Герман Садырев-Полев, о котором и пойдет речь.
«Бе он яко тела великого муж, так и разума многаго, и муж чистаго и воистину святаго жительства, и Священных Писаний последователь и ревнитель по Бозе, и в трудех духовных мног».
Так напишет о Германе его современник, князь Курбский.
На берега реки Тьмы Герман прибыл из Иосифо-Волоколамского монастыря. Епископ Акакий помнил инока Германа по Волоколамску, где сам послушался после Отмичей. Инок Герман был искусен в переписке книг, а книжность и ученость святитель Акакий ценил. С тем и назначил ученого монаха настоятелем в Отмичи, на реку Тьму. Возможно, припомнил слова пророка Исайи, повторенные в Евангелии от Матфея:
А тьмы хватало – и не в одном речном имени.
Пять веков прошло уже со времен, когда князь Владимир окрестил русичей, а народ оставался темен, шаток в вере, с крепко засевшими языческими обычаями. Священство с трудом читало по-церковнославянски, не говоря о других языках. А тут еще стала доходить до русских земель пена, поднятая Реформацией. «Прозябе ересь и явися шатание в людех».
Неглубока река Тьма, и вода на ней тихая, покойная; но есть в этом покое что-то мертвое. Часто поглядывал на нее игумен Герман, часто задумывался.
Как долго настоятельствовал Герман в Отмицком монастыре, неизвестно.
В 1551 году он был назначен архимандритом Успенского монастыря в Старице.
Герман был знатного, «светлого рода». Отца его звали Садырь; в крещении – Феодор. Садыр – имя татарское; был ли он татарином? Курбский писал, что Полевы были «шляхта по отчине». Впрочем, в ту эпоху славяне, бывало, давали своим детям тюркские имена, а тюрки – славянские.
Феодор-Садырь был личностью незаурядной. Вслед за сыном принял в Волоколамске постриг под именем Филофей. Проходил послушания келаря, затем казначея; входил в число «соборных старцев» – монастырское правительство.
В 1553 году отец и сын Полевы принимали участие в суде над Матфеем Бакшиным – несостоявшимся русским Лютером. Старец Филофей суд этот возглавлял, а архимандрит Герман отвозил осужденного Бакшина в Волоколамский монастырь, на вечное заточение.
Участие Филофея и Германа в расследовании ереси Бакшина неслучайно. Оба они, и отец, и сын, были иосифлянами – последователями Иосифа Волоцкого.
Иосифлян называют также стяжателями, выделяя тем самым только одну черту в этом движении: признание законности монастырского землевладения. Именно в этом разошлись иосифляне со сторонниками другого великого заволжского старца, преподобного Нила Сорского, нестяжателями.
И все же не только стяжательностью были известны иосифляне. Они также были большими книжниками, ревнителями просвещения, миссионерами; горячими воителями с еретиками, – оправдывая, устами Иосифа Волоцкого, даже «предание их лютым казням». Всем этим иосифляне напоминали орден доминиканцев (который и был создан для борьбы с ересями), а нестяжатели – францисканцев; хотя, разумеется, никакого орденского порядка ни у тех, ни у других не было.
Да и вопрос с монастырским землевладением был не так прост. Земельные наделы были залогом хозяйственной самодостаточности монастырей, а значит – и независимости от светской власти, ее милостей и опал. А возвышавшаяся Москва все больше пыталась приручить церковь, подчинить ее своей самочинной власти. Да и жилось крестьянам на монастырских землях вольготней, чем на помещицких.
И еще. Отмичи, Старица, не говоря уже о Твери, где сидел епископ Акакий, постриженный самим Иосифом Волоцким, – все это были земли бывшего Тверского княжества, главного и последнего соперника Москвы. В отличие от Москвы, строившей свою государственную жизнь по ордынским обычаям, Тверь тяготела к Речи Посполитой и была союзна ей. Понадобится целых три века, чтобы могущественный и гордый город поблек и превратился в зевотное захолустье и грибоедовский Фамусов, обращаясь к Молчалину, произнес свое знаменитое: «И будь не я, коптел бы ты в Твери!»
Во дни святителя Германа в Твери не «коптели». Один из тверских князей, Андрей Старицкий, будет какое-то время вероятным кандидатом на московский престол; в тверских землях было средоточие иосифлянства.
Нет, иосифляне не были оппозиционны Москве: они деятельно помогали и царю Василию, и сменившему его молодому Иоанну Васильевичу – хотя последний, опираясь на нестяжателей, и попытался в 1551 году лишить монастыри угодий. И все же то, что Герман входил в круг тверского епископа Акакия и игуменствовал в тверских монастырях, что-то проясняет в его дальнейшей судьбе, столкнувшей его, уже в годы опричнины, с царем Иваном Васильевичем…
В 1552 году царь Иоанн Васильевич завоевывает Казань, досаждавшую Москве частыми набегами. В 1555 году была учреждена Казанская кафедра. Посажен был на нее еще один видный последователь Иосифа Волоцкого, Гурий (Руготин), бывший до того девять лет игуменом Иосифо-Волоколамского монастыря. Именно под началом святителя Гурия начинал свой монашеский путь Герман. И казанский владыка вспомнит о Германе, отправляясь в земли новые, нерусские, еще не тронутые лучом проповеди.
В том же году на реке Свияге, притоке Волги, был основан Успенский монастырь. Игуменом его стал архимандрит Герман.
Новый архимандрит живо взялся за дело: проповедовал, крестил, обустраивал обитель. Истинный иосифлянин, он добился выделения монастырю больших запустелых земель в Свияжском и Казанском уездах; стараниями святителя эти земли стали осваиваться. Украсилась новая обитель двумя каменными храмами – Николая Чудотворца и Успения Пресвятой Богородицы, расписанными искусными богомазами.