Сухбат Афлатуни – Великие рыбы (страница 32)
Родила.
И назвали младенца Самуилом.
Потому что у Бога нет ничего невозможного.
Мужа звали Захарией, и был он священником, а жену его – Елисаветой.
И она тоже родила.
И назвали младенца Иоанном.
Потому что у Бога нет ничего невозможного.
…Невесту великому князю искали долго.
Поначалу, как водилось, среди иноземных царевен, фрязских и немецких. Сам жених, великий московский князь Василий Иоаннович Третий, тоже был рожден от династийного брака: матерью его была хитроумная и плодовитая полугречанка-полуитальянка Софья Палеолог. Именно она, прибыв из Рима, осуществила первый поворот Московской Руси к Европе. Стали в Москву зазываться иноземные зодчие, книжники, прочие полезные люди.
Искали-искали в западных царствах князю невесту, да так и не нашли. По Европе гуляла чума, самим европейским монархам августейших невест не хватало.
Тогда решили действовать по греческому обычаю: Москва уже привыкала считать себя Третьим Римом. Обычай был таков: во все концы греческой державы рассылались особые царские невестоискатели. В девицах ценилась прелесть лица, высокий рост и миниатюрность стопы. В Царьграде происходила заключительная часть отбора.
Так поступили и в Москве.
«Сей Великий Князь Василий, – сообщал посол Священной Римской империи Франческо да Колло, – повелел объявить во всех частях своего государства, чтобы – невзирая на благородство или кровь, но лишь на красоту – были найдены самые красивые девственницы. Были выбраны более 500 девственниц и приведены в город; из них было выбрано 300, потом 200 и наконец сократилось до 10, каковые были осмотрены повивальными бабками со всяческим вниманием. Из этих десяти и была избрана жена».
Ею стала Соломония, дочь боярина Юрия Сабурова.
4 сентября 1505 года в кремлевском Успенском соборе митрополит Симон венчал царскую чету.
По обычаю, молодые обменялись кольцами, выпили вина, бросили пустую чашу на пол. Соломония упала Василию в ноги и прикоснулась челом к его сапогам. Василий, сохраняя княжескую степенность, накрыл ее полою кафтана – в знак обязанности защищать и любить ее.
Василию было двадцать шесть лет от роду, Соломонии – около пятнадцати.
Двадцать лет супруги прожили вместе.
Какой великой княгиней была Соломония, мы не знаем: всего три беглых упоминания в летописях. Как и положено великокняжеской жене, она держалась в тени своего грозного и властолюбивого супруга. Молитва. Рукоделие. Прогулки по дворцовому саду…
Известно только одно: брак оставался бездетным.
Соломония страдала.
Потому что у Бога нет ничего невозможного.
Страдал и великий князь Василий Иоаннович, все эти годы упорно думая о наследнике. Передавать власть младшим своим братьям не желал. Даже запретил им жениться до тех пор, пока у него самого не родится сын; князья томились бобылями. Какое-то время преемником намечался татарский царевич Петр, принявший православие и ставший правою рукой великого князя. Но в 1523 году царевич Петр почил.
Совершая как-то объезд своих владений, Василий, как сообщает Псковская первая летопись, взглянул на дерево и увидел птичье гнездо. Увидел и заплакал:
– Горе мне, кому я подобен? Ни птицам небесным, ибо у птиц есть потомство, ни зверям земным, ибо и у зверей есть потомство!.. Даже земле сей не подобен я, ибо и земля приносит плоды во всякое время!
И тогда бояре стали убеждать князя удалить из «сада» своего «неплодную смоковницу».
Так ли это было или нет, но в начале 1525 года Василий Третий принял решение о разводе. «Смоковницу» было решено постричь в монахини.
Такого на Руси прежде не водилось: ни один великий князь с женой не разводился и в монастырь ее за бесплодие не ссылал.
А вот при европейских католических дворах такое случалось.
В 1498 году был расторгнут брак французского короля Людовика Двенадцатого с Жанной де Валуа. Причина расторжения этого союза, длившегося двадцать лет, была бездетность. Жанна поселилась в Бурже и основала орден монахинь-аннунциаток.
В 1529 году английский король Генрих Восьмой развелся с Екатериной Арагонской, с которой также прожил двадцать лет. Брак не был бездетным; формальной причиной стало отсутствие наследника мужского пола…
В Кремле зорко следили за новостями из западных земель. Следили и мотали себе на ус.
На дворе стояла эпоха Возрождения – эпоха не только великих художников и научных и географических открытий, но и усиления светской власти, деспотизма и своеволия.
Как писал протоиерей Георгий Флоровский: «В действиях Ивана III многое заставляет вспоминать о Макиавелли. О Василии это можно повторить тем более. В его жестком и властном единодержавстве, на которое так роптали в боярских кругах, чувствуется скорее подражание современным итальянским князьям, нежели давним византийским василевсам».
Знаменитый «Государь» Макиавелли был написан как раз в это время – около 1513 года.
Когда Николай Бердяев писал, что в России «никогда не было ничего ренессансного, ничего от духа Возрождения», прав он был лишь отчасти. Крылом европейского Ренессанса была задета великокняжеская власть. Мать Иоанна Третьего, Софья, была воспитана в Италии при дворе папы Сикста Четвертого – покровителя искусств, коллекционера античных редкостей и одновременно – властолюбивого политика и распространителя инквизиции.
Сам Василий Третий был на четверть генуэзец.
Боярская дума решение о разводе послушно поддержала, но воспротивилась церковь.
Против расторжения выступили митрополит Варлаам и Максим Грек. Инок Вассиан Патрикеев в ответе на запрос великого князя написал: «Ты мне, недостойному, даешь такое вопрошение, какого я нигде в Священном Писании не встречал, кроме вопрошения Иродиады…»
Инок Вассиан был прав. Ничто в христианском учении не могло оправдать понуждения к разводу, даже забота о престолонаследии.
На поместном соборе 1525 года все противники развода под разными предлогами были осуждены и сосланы в монастыри.
Кстати, и в католических странах церковь противилась подобным разводам. Расторжение брака Генриха Восьмого не было признано Ватиканом и послужило началом отделения английской церкви. А благочестивый канцлер Томас Мор, автор знаменитой «Утопии», за свою непреклонность в вопросе о разводе и второбрачии короля поплатился жизнью.
Как отнеслась к разводу сама Соломония?
Согласно Софийской второй летописи, составленной на основе официальных бумаг московских князей и митрополитов, она сама решила принять постриг, «болезни ради».
«И отпусти ея князь велики в девичь монастырь в Суздаль».
А в так называемой Типографской летописи княгиня буквально вынуждает князя развестись с нею. Когда же князь отказывается это сделать («Како могу брак разорити?»), она добивается этого через московского митрополита Даниила.
Такова была официальная версия.
Внешние источники сообщают об этом иначе.
«Князь велики Василеи Иванович всея Руси великую княгиню Соломонию постриг в черници и в Суздаль сослал», – сообщает Новгородская четвертая летопись.
Не «отпустил», а именно «сослал».
Еще более нелестно о поступке великого князя отзывается Псковская третья летопись:
«Князь великии Василеи Иоанович постриже княгиню свою Соломонею… А все то за наше согрешение, яко же написал апостол: пустя жену свою, а оженится иною, прелюбы творит».
Наконец, Герберштейн, сменивший в должности имперского посла в Москве Франческо да Колло, рисовал – разумеется, по слухам – совсем уж неприглядную картину. Якобы, когда люди великого князя принесли Соломонии монашеское одеяние, она встретила их такой бранью, что дворецкий Иван Шигона, дабы вразумить, даже хлестнул ее бичом…
Как часто бывает, официальной лжи противостояла неофициальная фантазия.
Истина, скорее всего, была где-то посередине.
Вряд ли Соломония могла желать развода и второго брака для своего супруга. Ибо
28 ноября 1525 года Соломония была пострижена в монахини под именем Софии и отправлена в Суздаль, в Покровский монастырь.
Остальное: слезы, прощание, молитвы пред образами, бесконечный снег за окном – можно лишь домыслить.
Не прошло и двух месяцев, как 21 января Василий Третий венчался в Успенском соборе с красавицей Еленой Глинской.
Новобрачные обменялись кольцами, выпили вина, бросили пустую чашу на пол. Елена упала Василию в ноги и прикоснулась челом к его сапогам. Василий накрыл ее полою кафтана…
Василию было сорок пять лет от роду, Елене – около семнадцати.
Чтобы больше нравиться молодой супруге, Василий даже сбрил бороду и остриг волосы, чем вызвал новый ропот. Впрочем, и этому поступку было найдено официальное обоснование: «Царем подобает обновлятися и украшатися всячески!»
Пока Василий «обновлялся и украшался», София привыкала к новой для себя иноческой жизни. Ходила на службы в трехглавый Покровский собор, радовалась звону с Шатровой колокольни, любовалась Надвратной церковью… И слушала тишину, от которой отвыкла в пестрой и шумной Москве.