Странник – Иерархия денег. От Куберы до Мистера Глобал (страница 2)
— Это же — начал он и замолчал.
— Что? — спросила Холланд.
— Это описание технологий «мягкой силы». Или того, что сейчас называют «гибридной войной». Но это же концепции XX века. Как они могли быть известны в Средневековье?
Холланд подошла ближе.
— А вы не думали, профессор, что эти концепции не были «изобретены» в XX веке? Что они всегда существовали — как инструменты, как законы управления толпой? Просто в XX веке их переоткрыли. А впервые они были сформулированы вот здесь.
Волков отступил на шаг от пюпитра.
— Откуда у вас эта рукопись на самом деле?
— Я же сказала. Фонд приобрёл её в 1991 году.
— Нет, — покачал головой Волков. — Я не о юридической стороне. Я о том, как она появилась на свет. Кто её написал? Где? И главное — зачем?
Холланд помолчала. Затем медленно произнесла:
— Автор предисловия утверждает, что его текст — копия с документа, который хранился в Вавилоне. В храме Мардука. А оригинал, в свою очередь, был составлен на основе свитков, вывезенных из Египта жрецами, бежавшими после закрытия храмов фараоном Эхнатоном.
— Эхнатон? XIV век до нашей эры?
— Именно. И египетские свитки, согласно автору, содержали знания, переданные людям — она сделала паузу, — «теми, кто пришёл с неба, когда на земле ещё не было людей».
В комнате повисла тишина. Волков слышал только гул вентиляции и собственное дыхание.
— Вы понимаете, что это звучит как бред? — спросил он наконец.
— Понимаю. Поэтому мы и пригласили вас. Вы не поверите в бред. Вы либо опровергнете рукопись как подделку, либо либо подтвердите её подлинность. И тогда нам всем придётся пересмотреть очень многое.
Волков снова посмотрел на кодекс. На идеальные буквы. На странную кожу переплёта.
— Мне нужно время, — сказал он. — И мне нужно будет провести несколько тестов. Радиоуглеродный анализ, чернил, пергамента.
— Всё, что нужно, — кивнула Холланд. — Фонд оплатит. Но есть одно условие.
— Какое?
— Вы будете работать здесь. Рукопись не покидает это хранилище.
— Это затруднит
— Это не обсуждается, профессор. — В голосе Холланд впервые прозвучали стальные нотки. — Документ слишком ценен. И, возможно, слишком опасен.
Волков хотел возразить, но передумал. Что-то в этой рукописи притягивало его. Что-то, чего он не мог объяснить рационально. Будто текст сам звал его, требовал, чтобы его прочитали до конца.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.
Холланд едва заметно улыбнулась.
— Отлично. Ваш рабочий стол будет здесь. Я распоряжусь, чтобы вам принесли кофе.
Она повернулась и вышла, оставив Волкова одного с «Заветами Властелина мира».
Он просидел над рукописью до полуночи.
Чем дольше он читал, тем сильнее росло внутри него странное чувство. Смесь восхищения и ужаса. Автор «Заветов» не просто описывал методы управления — он делал это с пугающей беспристрастностью хирурга, препарирующего живое тело.
Вот, например, шестой принцип:
«Государство должно быть уязвимым. Прочное процветающее государство рано или поздно уничтожит своего создателя. Толпа, почувствовав своё величие и силу, начинает ею кичиться. В процветающем свободном обществе она ищет достойное применение своим способностям. Но поскольку толпа ничего не имеет, она начинает рушить всё, что ей попадается».
Волков откинулся на спинку стула. Он вспомнил недавние новости: протесты, погромы, толпы, которые крушат витрины и жгут машины. Не потому, что они голодны или угнетены. А потому, что они — толпа. И разрушение — единственный язык, который она понимает.
Седьмой принцип говорил о вере:
«Вера в Бога укрепляет власть. Подчиняя толпу, никогда не следует открыто критиковать её старые традиции. Если какая-либо вера мешает власти, надо постепенно подменить её новой, более приспособленной к современным условиям».
Восьмой:
«Побеждает тот, кто нападает первым. Если враги, как правило, начинают свои заговоры с организации тайных обществ, то надо их опередить, создав похожие общества, все действия которых контролировались бы доверенными лицами правителя».
Волков вспомнил историю XX века. Фальшивые антифашистские организации, созданные гестапо. Фальшивые прокоммунистические группы, созданные ЦРУ. Метод древний как мир.
Девятый принцип:
«Богатство даёт силу. Власть должна гарантировать порядок во всём, особенно в денежных расчётах. Богатые должны знать, что в их интересах добровольно отдавать правительству часть своих доходов, покупая тем самым свою безопасность и возможность дальнейшей наживы. Сильному охотно платят за защиту».
И наконец, десятый, самый страшный:
«Недоказуемая подлинность. Идеология древних с детства внедряется в сознание человека так, что со временем её трудно отличить от своего собственного мнения. Жизнь современных людей состоит из рефлексов, правил и поступков, которые были свойственны их предкам, отошедшим в мир иной много столетий назад. Кто может признаться себе в том, что он всего лишь послушная марионетка, выполняющая команды какого-то неизвестного покойника, который через много поколений сумел проникнуть в его независимое сознание?»
Волков закрыл кодекс.
Его руки дрожали. Не от холода — в хранилище поддерживалась идеальная температура. Дрожь была другой. Он вдруг остро осознал, что всё, во что он верил — свобода, прогресс, просвещение, независимость человеческого разума — всё это могло быть иллюзией. Хорошо сконструированной, тысячелетиями отлаживаемой иллюзией.
Он посмотрел на свою правую руку, которая только что переворачивала страницы. Чья воля двигала ею? Его собственная? Или того неизвестного автора, который тысячу лет назад написал эти строки?
А может быть — того, кто жил ещё раньше? В Вавилоне? В Египте?
А может быть — того, кто, как утверждал автор предисловия, «пришёл с неба, когда на земле ещё не было людей»?
Волков резко поднялся. Стул с грохотом отлетел к стене.
— Нет, — сказал он вслух. — Это просто текст. Просто древний текст. В нём нет никакой мистики.
Но сам себе он не поверил.
В ту ночь профессору Андрею Волкову приснился сон.
Ему снился город из золота. Не Эльдорадо из легенд, а настоящий город, с улицами, домами, храмами — все из чистого золота, мерцающего в свете невидимого солнца. По этим улицам шли люди, но их лица были пустыми — как маски, как куклы. Они не говорили, не смотрели друг на друга. Они просто шли, ведомые невидимой нитью.
А в центре города стоял трон. На троне сидела фигура в чёрном. Волков не мог разобрать лица — оно было скрыто тенью. Но он знал, что фигура смотрит на него. И улыбается.
— Добро пожаловать в мир, который мы построили, — сказала фигура. — Ты думал, что ты свободен. Но ты всего лишь читаешь написанное нами.
Волков проснулся в холодном поту.
Было 3:47 утра. Он сидел на раскладном диване в маленькой комнатке, которую Холланд выделила ему для отдыха. Рядом, на столе, лежали его заметки — десятки исписанных листов с цитатами из «Заветов».
Он подошёл к столу и перечитал последнюю фразу, которую записал перед сном:
«Мёртвые продолжают жить в своих произведениях, заставляя современного человека подчиняться их правилам».
Волков взял ручку и дописал внизу:
«Вопрос не в том, кто написал Заветы Властелина мира. Вопрос в том, кто пишет нас. Сейчас. Прямо в эту секунду».
Он отложил ручку и посмотрел в окно. Над Нью-Йорком занимался рассвет. Город просыпался, даже не подозревая, что всё его существование — возможно, чья-то чужая игра.
И что правила этой игры были записаны задолго до того, как родился первый человек.
Глава 2. Дух денег Дзаян Дзаячи
Дождь шёл третий день подряд.