Странник – Иерархия денег. От Куберы до Мистера Глобал (страница 4)
Волков сидел в своей временной лаборатории и читал о Дзаян Дзаячи.
Он нашёл это имя случайно — в примечаниях к старой этнографической монографии о шаманизме народов Саяно-Алтая. Книга была издана в 1958 году тиражом в триста экземпляров и, судя по штампу, последний раз её брали в библиотеке Гарварда в 1973-м.
«Дзаян Дзаячи (тув. Чаян Чаячи) — в мифологии тувинцев дух — хозяин денег, богатства, скота и диких животных. Согласно поверьям, обитает в мире Эрлик-хана, владыки подземного царства. Питается энергией страданий людей, связанных с денежными вопросами. Способен принимать обличье человека, животного или природного явления. Особенно активен в местах скопления людей, охваченных жадностью или нуждой».
Волков отложил книгу и потёр глаза. Он работал над «Заветами Властелина мира» уже четвёртый день, и с каждым днём рукопись казалась ему всё более странной. Дело было не только в содержании — хотя оно само по себе было шокирующим. Дело было в том, как текст влиял на него.
Он стал хуже спать. Сны сделались яркими, почти осязаемыми — он видел золотые города, безликих людей, тени, которые шевелились в углах. Днём его преследовало чувство, будто за ним наблюдают. Не параноидальное, нет — он отдавал себе отчёт, что это иррационально. Но чувство не уходило.
И ещё — деньги.
Волков никогда не был жадным. Профессорское жалованье позволяло жить достойно, но без излишеств. Он не копил, не инвестировал, не играл на бирже. Деньги были для него просто бумагой — или, чаще, цифрами на экране. Но в последние дни он поймал себя на том, что думает о них. Постоянно. Нет, не о том, как их заработать — о другом. О том, какую власть они имеют. О том, как люди становятся рабами. О том, что было бы, если бы денег не существовало вовсе.
«Перестань страдать из-за денег. Начни радоваться».
Слова из тувинской легенды — той самой, которую он только что прочитал — застряли в голове. Волков не был эзотериком. Он был историком, человеком фактов и дат. Но чем больше он узнавал о Дзаян Дзаячи, тем труднее ему было отделять миф от реальности.
Что, если миф — это и есть реальность?
Он снова открыл «Заветы» — на этот раз на странице, где говорилось о деньгах. Вот что писал неизвестный автор тысячу лет назад:
«Богатство даёт силу. Власть должна гарантировать порядок во всём, особенно в денежных расчётах. Богатые должны знать, что в их интересах добровольно отдавать правительству часть своих доходов, покупая тем самым свою безопасность и возможность дальнейшей наживы. Сильному охотно платят за защиту».
И дальше:
«Чтобы выманить деньги у населения, надо обещать их многократное увеличение при возврате через определённое время».
Волков присвистнул. Это было написано за пятьсот лет до появления первых банков. За восемьсот — до появления первых государственных облигаций. Автор «Заветов» описывал финансовую систему, которой ещё не существовало. Но которая работала точно по его лекалам.
«Следует учитывать, — продолжал автор, — что не существует единого понятия морали. У всех она разная. Поэтому добиться успехов в политике можно только в том случае, если руководствоваться не какими-либо моральными принципами, а целесообразностью осуществляемых действий».
Волков закрыл кодекс.
— Кто ты? — спросил он вслух у пустой комнаты. — Кто научил тебя этому?
Ответа не было.
Но ему показалось, что за стенами хранилища кто-то засмеялся. Тихо. Глухо. Так, что это можно было принять за шум вентиляции.
Вечером Волков позвонил Маргарет Холланд.
— Мне нужен специалист по шаманизму, — сказал он без предисловий.
— Зачем? — В её голосе не было удивления — только деловой интерес.
— В «Заветах» есть отсылки к концепциям, которые я не понимаю. К духам, к богатству как к живому существу. Это перекликается с некоторыми архаичными верованиями. Тувинскими, в частности. Нужно разобраться.
— У меня есть человек, — после паузы ответила Холланд. — Она живёт в Калифорнии. Занимается сравнительной мифологией. Но она не совсем учёный.
— В каком смысле?
— В том смысле, что она не отделяет мифы от реальности. Для неё духи существуют. Буквально.
Волков хотел сказать, что это ненаучно. Что он не собирается общаться с экзальтированными дамочками, которые верят в сказки. Но потом вспомнил свой разговор с духом Дзаян Дзаячи — вернее, тот факт, что он вообще задумался о таком разговоре как о чём-то возможном.
— Давайте её контакты, — сказал он.
В ту же ночь ему снова приснился сон.
Ему снилась степь. Бесконечная, выжженная солнцем, с редкими пучками сухой травы. Небо было чёрным, но странным образом светилось — будто за ним горел огонь. Посреди степи стояла юрта. Ветхая, дырявая, но из щелей пробивался тёплый жёлтый свет.
Волков зашёл внутрь.
В юрте сидел старик. Лицо его было тёмным, морщинистым, как старая кора. Он держал в руках бубен и смотрел на Волкова без удивления, будто ждал его.
— Садись, — сказал старик на чистом русском, без акцента. — Я знаю, зачем ты пришёл.
— Вы знаете? — Волков удивился, что во сне он не удивлён.
— Ты хочешь понять, что такое деньги. Почему они правят миром. Почему люди убивают за них, продают себя, теряют души. Ты хочешь найти ответ в древних рукописях, в библиотеках, в словах мёртвых мудрецов. Но ответ не там.
— А где?
Старик улыбнулся. Улыбка была грустной.
— Ответ внутри тебя. Ты боишься бедности? Боишься, что не сможешь заплатить за квартиру, за лечение, за еду? Боишься, что твои дети будут голодать? Этот страх — не твой. Это его страх. Дзаян Дзаячи вложил его в тебя, когда ты был маленьким. Когда видел, как родители считают копейки. Когда слышал разговоры о том, что «денег нет». Когда учился, что счастье — это когда в кошельке шелестит.
— Это просто социология, — возразил Волков. — Детский опыт формирует
— Социология, — перебил старик. — Наука. Рациональные объяснения. Ты цепляешься за них, потому что боишься признать: мир устроен не так, как учат в университетах. Тысячи лет люди знали правду. А последние сто лет делают вид, что правды нет. Что духи — это суеверия. Что деньги — просто инструмент. Что страх — всего лишь химия в мозгу.
Он замолчал. Постучал пальцем по бубну — глухой, тяжёлый звук.
— Ты хочешь понять «Заветы Властелина мира»? — спросил старик. — Тогда начни с того, чтобы принять: авторы этого текста знали о духах то, что ты забыл. Они знали, что деньги — не нейтральны. У них есть хозяин. И этот хозяин не желает тебе добра.
Волков проснулся.
В комнате было темно. За окном Нью-Йорк светился миллионами огней — город, который никогда не спит, который крутится вокруг денег, как планета вокруг звезды.
Он сел на кровати и долго смотрел в окно.
Ему показалось, что в отражении стекла, за его собственной фигурой, стоит кто-то ещё. Неясная тень. Сгорбленная, с длинными руками, которые тянулись к его кошельку, лежащему на тумбочке.
Волков резко обернулся.
Никого.
Но кошелёк — он был в этом уверен — лежал чуть левее, чем минуту назад.
Или ему просто показалось?
Он не стал включать свет. Лёг обратно и долго лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к звукам старого здания. Где-то наверху скрипели половицы. Где-то вдали выла сирена. А где-то — совсем рядом — кто-то дышал. Ровно, спокойно, терпеливо.
Будто ждал.
Глава 3. Бог богатства и его двойники
Волков проснулся с чётким ощущением, что во сне он узнал что-то важное. Но что именно — память отказывалась воспроизводить. Осталось только смутное послевкусие: смесь тревоги и странного, неуместного спокойствия.
Он принял душ, выпил два эспрессо подряд и отправился в хранилище.
Рукопись «Заветов» лежала на своём месте. Волков открыл её на той странице, где остановился вчера, и начал перечитывать раздел о богатстве. Но сегодня текст казался другим — не новым, но более глубоким, будто он вчера читал только верхний слой, а теперь пергамент открывал ему второй уровень.
«Богатство — это не золото и не серебро, — говорилось в одном из абзацев, который он раньше не замечал (или не помнил?). — Богатство — это вера людей в то, что золото и серебро имеют ценность. Уничтожьте веру — и богатство исчезнет, как утренний туман. Поэтому тот, кто управляет верой, управляет и богатством».
Волков сделал пометку в блокноте. Это была глубокая мысль — задолго до того, как человечество придумало термины «фиатные деньги» или «доверие к эмитенту». Автор «Заветов» понимал: деньги — это иллюзия, поддерживаемая коллективным соглашением.
Но кто же этот автор?
Он снова перечитал предисловие. Неизвестный переписчик утверждал, что его оригинал был создан в Вавилоне, в храме Мардука. А тот, в свою очередь, основывался на египетских и персидских свитках. Египетских.
Волков отложил перо и задумался.
Египет. Эхнатон — фараон-еретик, который попытался заменить всех богов единым Атоном. После его смерти жрецы старых богов уничтожили всё, что с ним связано. Но что, если не всё? Что, если часть знаний была тайно вывезена? В Вавилон? В Персию?