Стори Теллер – Предельный мир (страница 6)

По ту сторону Врат виднелся уже иной пейзаж с плодовыми деревьями и живописными садами. Барка замедлилась.

Королева, принцесса и Лайм, формально будучи родственниками и гостями капитана, оставались в кают-компании. Гвардейцы то ли попрятались, то ли слились с командой. Окна были открыты.

Как только судно прошло сквозь Врата, пахнуло новыми ароматами, воздух слегка потеплел. С этой стороны предел выглядел мраморной стеной, что тоже было по-своему красиво. В действительности «мраморными» узорами отливал сгустившийся почти до осязаемости туман.

Селеста не раз бывала в Прибое, как правило, проездом. Для нее проход через Врата уже стал привычным делом. Правда, до сих пор их ни разу не досматривали.

Сначала на борт поднялся десятник с тремя вооруженными стражниками. Пока солдаты праздно топтались на палубе, десятник прошел с капитаном в его каюту для проверки подорожной грамоты, а на самом деле – разузнать что-нибудь новое о кампании против Степного царства. Шпионы не лгали: здесь до сих пор царила уверенность, что Прибой с Хризантемой – союзники в войне.

Капитан еще не спровадил десятника, а старший офицер команды уже принимал таможенного чиновника с традиционным грифелем на шее и свитком пергамента в руке. Пожав друг другу руки и поболтав о том, о сем пару минут, они захватили судовой журнал и спустились в трюм. Солдаты пили воду из бочки.

Еще минут через десять-пятнадцать стража и таможня вместе сошли на пристань и пожелали барке доброй волны до самого моря.

«Астария» неторопливо отчалила и продолжила путь. Десятник отправился на обед, передав дела сменщику. Таможенник заглянул ненадолго к начальнику поста. День шел своим чередом, суда с товаром, как водится, останавливались на досмотр. Прошло несколько часов, и вдруг, к невообразимому удивлению присутствующих, синеватая пульсация арки сменилась ровным белым свечением, охватившим весь проем.

Врата закрылись.

Прищурив глаза, Гуллингем расположился перед камином с чашей пива в руках. Отрешенная улыбка, казалось, блуждает по его лицу, но никак не может утвердиться на нем. В Ксантее поддерживалось спокойствие, королева успела позаботиться о своей столице. Суету сменила размеренность, поток срочных донесений иссяк еще вчера.

Человек, сидевший рядом, вдруг резко поднял голову.

– Всё, – мрачно сказал он, – они ушли.

– Засада?

– Не сработала. Черт, мы их упустили.

– Я говорил вам, что этого следовало ожидать.

– Вы не говорили, чего именно ожидать.

– От Стэллы – чего угодно.

– Она поставила не на ту лошадь.

– Лошадь? А-а, вы имеете в виду моего отца? Нет, вы еще не поняли ее. Она умнее.

– И на кого же она, по-вашему, ставит?

Гуллингем отпил из чаши, и по губам его вновь пробежало легкое подобие улыбки.

– Мама, я тут подумала: почему бы Гуллингему из Хризантемы не закрыть свои Врата – так же, как ты закрыла наши из Прибоя?

– И это спрашивает моя дочь, после стольких партий в шахматы. Разве можно упустить возможный ход противника, срывающий все твои замыслы?

– Я, кажется, только сейчас начинаю по-настоящему думать…

– Дело в том, что Гуллингем – вассал. Врата не короновали его на царство, лишь согласились с его монаршеством. Вратами Прибоя управляет сюзерен – то есть Камеллунг.

– Значит, – смекнула Селеста, секунду поразмыслив, – мы продолжаем гонку. Сперва мы бежали перед вестью о нашем бегстве, а теперь бежим перед вестью о закрытии Врат.

– Верно. Только фора у нас теперь маленькая, всего часов пять. Так что спать особо не придется.

– Когда сон становится роскошью, – добавил Лайм, который теперь не отходил от них далеко, – не зевай.

Мама с дочерью улыбнулись, и Селеста, не выдержав, картинно прикрыла рот.

– Дети, – сказала королева Лайму. – Что с них взять.

– Взять с них нечего, ваше величество. Это они берут с нас, а мы и рады.

Лайм, как и Байнорд, когда-то пережил на службе внутренний переворот, но несколько иного рода. При отце Анны-Стэллы он был циничным наемником, а при ней стал кем-то вроде ангела-хранителя. Королева росла у него на глазах, как сейчас ее дочь. Пока Анна-Стэлла была маленькой, он защищал ее семью за деньги и на совесть. Потом, узнав ее поближе, защищал на совесть и от души. А потом, когда она взошла на царство – от души и велением Врат небесных, ощущая в этом глубинное успокоение и смысл всей своей жизни. Происшедшая с ним метаморфоза до конца была понятна, возможно, лишь самой Анне-Стэлле. Даже Байнорд не касался с ним этой темы, хотя они давно уже стали близкими друзьями и внутренними единомышленниками.

Одним словом, по ту сторону Врат королева с принцессой оказались в не менее надежных руках, чем на родной земле Хризантемы.

План теперь был расписан буквально по минутам. Под покровом вечерних сумерек барка приблизилась к лесистому берегу и спустила шлюпку. В условленном месте их уже ждали. Спустя полчаса тройка, запряженная в крытый фургон, резво зарысила в западном направлении. Отряд Лайма сопровождал экипаж верхом, сам Лайм сидел внутри, по собственному выражению, «АННгажированный двумя прекрасными дамами».

Луна светила на первой четверти, лошади уверенно разбирали знакомый путь, уже проверенный дозорными. Свои люди заранее были расставлены по всему маршруту, постоянно слышались пароли и отзывы. В дороге четырежды сменили всех лошадей, каждый раз загоняя их в мыло. Спящее царство Прибоя не чувствовало, как повелительница Хризантемы рассекает его просторы, двигаясь навстречу судьбе.

Селесте за время пути все-таки удалось вздремнуть, а если честно – крепко поспать на мягких мешках, устилающих пол. Потом выяснилось, что в мешки были упакованы комплекты местной униформы. Королева с Лаймом неплохо устроились, вытянув ноги вдоль скамей и полулежа на предусмотрительно заготовленных подушках. За стенкой в багаже глухо громыхало снаряжение.

– Скажите, Лайм, что вы думаете о моей стратегии?

– Спрашиваете, когда альтернатив уже не осталось?

– Что ж поделать, коль вы молчали на совещаниях.

Эта пикировка ничего не значила. Королева знала, что Лайм редко лезет в вопросы стратегии, но знала также и то, что стратегически он многих мог бы обставить благодаря своему пресловутому «анализу сверху донизу».

– Ваше величество, – сказал он серьезно, – вы выбрали то, на что не решился бы ни один из нас. Не сомневаюсь, что у вас есть на то причины. Но мне лично импонирует ваша дерзость – не перед Вратами, а перед их вызовами. Вы по-прежнему готовы к бою и не боитесь любых ставок. Такая стратегия ведет либо к большой победе, либо к большому поражению, – Лайм помедлил. – Раньше я не колеблясь признавал вашу правоту. Но сейчас другой случай, и мне почему-то трудно сформулировать его специфику.

– Продолжайте, мне очень нужна эта формулировка.

– Давайте для начала отметем лишнее. Нет, я еще не состарился. И нет, дело не в маге, хотя, разрази меня Кодекс, я не представлял, что они на такое способны. Выходит…

– Выходит, – произнесла королева, – дело в самих Вратах? На этот раз они подкинули задачку, не поддающуюся нашей логике?

– Не поддающуюся фактам. Расходящуюся с тем, что мы знаем о мире. Они словно требуют идти выше знаний.

Секунду назад Лайм и сам не подозревал, что скажет это. Королева ничего не ответила.

Поддерживая высокий темп, за час до рассвета процессия добралась до Внутренних врат и укрылась в роще неподалеку. Люди Лайма тотчас рассыпались в разные стороны, а сам он поведал проснувшейся принцессе, что, на его взгляд, нынешней ночи недостает изюминки и что он собирается исправить это упущение.

Здесь Врата в Высокое царство так и назывались – Высокими, подобно тому как в Хризантеме Северные врата иногда называли Степными. Арка стояла посреди полей и перелесков, мерцая синим на фоне звезд. По ту сторону смутно виднелись горы, облепленные хлопьями ночного тумана.

Пограничная застава оказалась небольшой: казарма, домик дежурного офицера, огороженный двор, стол и скамьи под парусиной – вот, собственно, и всё. Да и неудивительно, ведь Врата вели к сюзерену. Горели осветительные костры, проем в каменных заграждениях был перекрыт тяжелыми воротами, рядом, привалившись к валунам, стояли двое часовых. В нескольких милях на северо-запад за холмами дремал городок, совсем не опасный, если бы не квартирующийся в нем гарнизон, правда, сильно урезанный на нужды войны. Таможни здесь не было – из-за вассальных отношений.

Оценив обстановку, Лайм, загадочно улыбаясь, сполз с наблюдательного пригорка и подозвал несколько человек.

– Теперь, – сказала Анна-Стэлла дочери, – просто смотри и слушай. Обещаю, будет интересно.

– Нет, что-то здесь не чисто, – заявил Бык Тюфяку. Вообще-то, имена у них были другие, но вспоминали они об этом только в разговорах с командирами. – Опять какая-то тень померещилась. Что за напасть.

– А ты возьми факел и проверь, что там за леший бродит, – предложил Тюфяк.

– Вот еще, за каждым зайцем бе… – договорить Бык не успел, потому что мимо него пронеслась стрела. Не так чтобы близко, но и не так чтобы далеко.

Оба часовых мигом очутились за валуном и принялись вглядываться в темноту.

– Т-ты говорил, тени, – пролепетал Тюфяк.

Теней уже было много, они то и дело мелькали перед глазами, стоило на секундочку высунуть голову. Костры потухли. Послышались шорохи, стуки и даже вскрики. В валун ткнулась еще одна стрела. Тут Бык, наконец, вышел из ступора и судорожно достал из кармана колокольчик. Ночь огласилась паническим трезвоном, потом два голоса хрипло заорали: