Стори Теллер – Предельный мир (страница 8)

– Вместе с фургоном?

– Да, если ты в нем. А еще бывает, что внутренние Врата, дают тебе пройти, но не в другое царство, а на свои задворки.

Селеста знала, что все внутренние Врата открыты лишь с лицевой стороны. Обратный проем арки всегда остается темным и непроницаемым. Она представила себе, как выходит из этой темени, словно из стены – ну чисто магия.

– Мам, Врата, наверное, тоже обладают магической силой? Иначе как бы они всё это делали?

Королева переглянулась с Лаймом.

– Врата – это опора и основа нашего мира. Говорят, они возникли вместе с ним или даже создали его. Но Кодекс нигде не проводит прямой связи между ними и магическим воздействием.

Селесте показалось, что королева опасается развивать эту тему.

– Они сейчас могут нас слышать?

– Они знают наши намерения. Они считывают наши стратегии.

– Тогда кто кем повелевает: ты Вратами или Врата тобой?

– Я повелеваю Вратами, – ответила Анна-Стэлла, – пока помогаю им сохранять равновесие.

Квас из фляги немного отдавал яблочным сидром. Сделав еще глоток, Селеста поняла, что мир бывает прекрасен даже в период временных трудностей.

К Лайму подошли двое гвардейцев с докладом.

– Мам, раз уж мы здесь, то почему не едем прямо во дворец? Какой смысл тайно проникать к дяде Ка… к Камеллунгу, если мы ему не доверяем?

– Селеста, если не понимаешь замыслы соперников, будь предельно осторожна. Мы еще не знаем, каковы их цели и кто на чьей стороне. Ждать, пока истина проявится, слишком опасно. Поэтому мы играем на упреждение, пытаемся расстроить их планы неожиданной стратегией. И, разумеется, мы пробрались в Высокое царство не для того, чтобы отсиживаться в лесах. Я заранее направила к Камеллунгу нашего эмиссара. Это Стерхард, помнишь, бывший глава казначейства.

– Он уже совсем старенький.

– Вот и хорошо, он не привлекает внимания, а голова у него вполне ясная. По своему обыкновению, он поехал повидаться с сыном, который служит в столице дворцовым комендантом. Если путешествие прошло гладко, то вчера вечером он должен был на словах передать королю мое послание.

– Какое послание?

– Просьба о встрече в условленном месте.

– А если Камеллунг устроит засаду?

– Мы доберемся до этого места раньше его людей. Они не успеют.

– И что за место такое?

– Одна памятная нам обоим таверна на берегу тихого горного озера, – тон королевы стал нарочито романтичным.

– В Гинибурге, что ли?

– Ты даже помнишь название городка?

– Вы с Камеллунгом упоминали его.

– При тебе – лишь однажды. И очень давно.

– Я помню, что вы переглянулись.

– И, надеюсь, не делаешь теперь поспешных выводов.

– Мама, у вас в тот момент были хмурые лица.

В это время к ним подошел Лайм:

– Ваше величество, ваше высочество, простите, что прерываю, но дело не терпит отлагательств.

– Слушаю вас, – королева выпрямилась, приняв свою обычную грациозно-величавую осанку.

– За нами погоня. Трое. Снова люди мага.

Захватив заставу Высокого царства, Лайм предусмотрительно оставил неподалеку наблюдательный пост. В последние минуты туманной предутренней мглы пара гвардейцев заняла удобную позицию с отличным видом на арку, тракт и окрестности.

Когда взошло солнце и фургон с эскортом тронулся в путь, подлесок, прилегающий к дальнему концу запущенного плаца, пришел в движение. Наблюдатели не сразу разглядели подробности, но скоро стало ясно, что три человека с лошадьми в поводу тайком обходят заставу, укрываясь от людей Барта за деревьями и рельефом.

Теперь план Лайма показался еще более прозорливым – хотя, казалось бы, куда уж там. Действительно, если бы не безраздельный контроль гвардейцев над заставой по эту сторону, трое преследователей смогли бы сразу задержать фургон или, во всяком случае, вступить в бой. А такой поворот грозил катастрофой, ведь у каждого из наемников на поясе виднелась кобура, и форма ее не оставляла сомнений в том, что они вооружены малым огнестрельным оружием из Круглого мира.

Осознав это, наблюдатели внутренне прибегли к одному из универсальных правил Лайма: «Удивляться будешь после». Они просто отметили для себя: запретный мифический огнестрел.

Благо, сейчас применять его было бессмысленно. Завяжись стычка, и выстрелы наемников разнеслись бы по всей округе, предупредив тех, за кем они охотились. И потому они вынужденно теряли время, чтобы не выдать себя.

Наблюдатели заметили и другие артефакты – полевые бинокли, висевшие у всех троих на шее. В Предельном мире имелись только подзорные трубы, страшно дорогие.

О том, что таили в себе загадочного вида рюкзаки, оставалось лишь гадать.

Обилие предметов из Беспределья ошеломляло. Причем таких предметов, о которых раньше подчиненные Лайма только слышали по долгу службы, не в силах поверить в россказни и небылицы. Хуже того, судя по повадкам, костюмам и экипировке, наемники словно бы вообще не принадлежали привычной реальности. У наблюдателей сложилось четкое ощущение, что они чужие.

Выбравшись наконец на дорогу, охотники с минуту озирали ее в бинокли. Не обнаружив фургон, уже свернувший с проторенного пути к столице, они посовещались над картой и, очевидно, выработали план действий. Переменным аллюром вся троица поскакала вверх по тракту, и преследователям пришлось попотеть, чтобы не упустить ее из виду. К счастью, охотники не оглядывались, видимо, всё еще недооценивая противника.

Часа через полтора, когда уклон стал круче, чужаки перешли на шаг, а затем разделились. Один остался на дороге, двое других свернули направо – в ту же сторону, что и фургон. Преследователи тоже разделились: один продолжил «вести» одиночку, другой направился к условленному месту привала, чтобы известить отряд. К этому времени картина была уже вполне ясна.

– Итак, – сказал Лайм, – у нас две новости, и обе хорошие. Во-первых, мы знаем их план: один следит за трактом, двое других собираются держать Скалистый перевал.

– Скалистый перевал, – объяснила королева принцессе, – это «бутылочное горлышко», единственный на многие мили проход для фургона в направлении столицы, за исключением тракта.

– Что приводит нас ко второй хорошей новости, – продолжил Лайм. – Они не знают, где мы и куда направляемся.

– Есть еще хорошая новость номер три, – добавила королева. – Они не были готовы к нашему прорыву, а значит, не догадались о нашей стратегии. Иначе на заставе нас ждали бы крупные силы. А вот что касается пистолетов…

– Прости, чего? – Селеста впервые слышала это слово.

– То, что у них в кобурах. Небольшая вещица, взрывающая порох для выстрела. Опаснее лука и арбалета. Дело в том, что Врата не пропускают огнестрельное оружие. Кодекс категорически запрещает его.

– Да, – подтвердил Лайм, – насколько мне помнится, это было последним обновлением.

– Кодекс обновляется? – ошарашенно спросила Селеста.

– Время от времени, Сэл, по мере необходимости. Ты же видела наш Исконный экземпляр, верно? Он не стареет, хотя ему тысячи лет. В каждом царстве есть такой, и в каждом царстве есть чтец – его задача каждый день перечитывать Кодекс, чтобы не пропустить обновление.

– Вот это да…

– Я собиралась ближе познакомить тебя с парадигмой Врат, но несколько позже. Сама видишь, как это сложно: артефакты под запретом, но они здесь. И это то, чего я пока не понимаю… Что ж, Лайм, слово за вами.

– Прекрасные дамы, у нас имеется еще одна хорошая новость. Эта ночь будет волшебной, клянусь честью! Правда, нам придется на какое-то время пересесть в седла. Никто не против?

Ночь и правда выдалась волшебной. Долгие сумерки погрузили ландшафт в тихую полудрему, по пролескам разостлался мягкий туман, небо покрылось бледно-сизым ковром с догорающими розовыми разводами, даль приглушенно заволоклась оттенками темно-синего. Под Скалистым перевалом царила интимная вечерняя тишина, в которой даже цокот копыт тонул и растворялся без остатка. Одинокий всадник выехал на середину широкой тропы, обрамленной отвесными каменными стенами.

Перевал затаился.

Всадник утомленно оглядел тропу и, похоже, остался доволен ее мирным безлюдьем. Заняв пост, он ненатурально проухал по-совиному, и вскоре из-за поворота выкатил фургон с эскортом.

Перевал насторожился.

Проехав еще немного, фургон выбрался на открытое место и встал, немного не доезжая до «бутылочного горлышка», рядом со старой сторожевой башней – точнее, с тем, что от нее осталось. Гвардейцы обшарили площадку за полуразрушенной оградой и осмотрели развалины башни. Послышалась команда «Привал!» – и фургон заехал внутрь.

Перевал навострился.

Скрытая камнями площадка ожила: всадники устало спешивались, дежурный по наряду перекликивался с часовыми, кто-то отдавал приказы, кто-то чехвостил кого-то, кто-то во весь голос искал колодец. Распрягли лошадей, нарубили дров, повесили котелок. Потом громко отужинали, потом суета стихла. Вымотавшись, люди повалились спать, прежних часовых сняли с тропы с наступлением темноты, двое новеньких поддерживали костер и клевали носом. От фургона виднелась только крыша за каменной кладкой в глубине позиции.

Древние руины, лагерь, озаренный трепетными бликами, треск сучьев и танец искр – всё это влилось в волшебство ночи.

Перевал изготовился.