Стори Теллер – Предельный мир (страница 3)

Подопечные Лайма были умны, находчивы и в меру безрассудны – ровно настолько, чтобы никакие трафареты мышления не воспрепятствовали им в нужный момент. При необходимости они могли стать жестокими и безжалостными, но между собой ценили путь своего наставника – то, что он называл «оптимальным вмешательством в ход событий» и «беспафосным выполнением поставленных задач».

Королева всегда считала, что за всей этой «философией» стоит не что иное, как обыкновенный здравый смысл, но результаты ее вполне устраивали и она никогда не позволяла себе вслух высказать что-либо о подходах Лайма.

– Не лезь подданным в душу, – говорила она Селесте. – Умный монарх правит умами.

– А мудрый монарх?

– Мудрый монарх делится с подданными плодами своей мудрости. Но я такого не встречала.

Принцесса вдруг заметила, что гвардейцы посматривают на нее. Она повернулась к матери и встретилась с ее пристальным, глубоким взглядом.

– Господа, – произнесла королева тем особым тоном, который неизменно приводил слушателей в оцепенение, как будто они соприкоснулись с чем-то поистине великим. – Я бы с радостью оставила Анну-Селесту на ваше попечение и отправилась бы в поход со спокойным сердцем, зная, что среди вас она находится в полной безопасности. Ни в ком из вас у меня нет сомнений, все вы одинаково верны мне и дороги моему сердцу. Тем не менее, Селеста идет со мной. По двум причинам. Во-первых, этот опыт необходим ей для будущего царствования. Не всё можно передать на словах, не всему можно научить умозрительно. Некоторые вещи необходимо прожить. Анна-Селеста вернется домой другим человеком.

Тишина в каюте оглушала.

– Однако даже это не подвигло бы меня на такой риск, если бы не вторая причина. И эту причину я не могу вам открыть. Хотела бы, но не могу.

Второй причиной было пророчество ворожеи, которая, выплыв девять лет назад из своих видений, прошептала Стэлле на ухо: «Путь на север вы должны пройти вместе».

– Будьте готовы к неожиданностям, – продолжила королева, – не дайте застать себя врасплох. Впрочем, за это я не беспокоюсь.

Лица, обращенные к ней, озарились на миг законной гордостью.

– И последнее, – королева заговорила тише и медленнее. – Учитывая обстоятельства, мы обязаны принимать во внимание реальную угрозу: может статься, я не вернусь из этого похода. В таком случае у меня нет никаких сомнений, что Врата коронуют на царство мою дочь. – Принцесса, для которой эти слова были таким же сюрпризом, как и для остальных, физически ощутила на себе десятки взглядов и не опустила голову. – Вы знаете Анну-Селесту. Она юна, но достойна. И у нее имеется твердая опора – все те, кто сидит сейчас здесь, и еще многие, кого здесь нет. Служите ей так же, как служили мне. Вы не увидите в ней меня, но вы увидите в ней мое продолжение. С вами, благодаря вам дело моей жизни не оборвется. На этом всё.

Тишина сохранялась еще несколько секунд. Они чувствовали, знали, что королева честна с ними, и ее искренность пронзила их в самое сердце.

Следующий день выдался солнечным. Поля по обе стороны сменились лесистыми холмами, а те назавтра сменятся скалами, окончательно лишающими возможных преследователей шансов на успех. Слева потянулась цепочка островков, поросших камышовыми зарослями. Глядя на знакомые с ранних лет пейзажи, Анна-Селеста внезапно ощутила, как сердце сжимается от какой-то странной, тягучей, ноющей тоски. Это было их с мамой царство, и нависшая над ним опасность уже витала в воздухе.

«За что я беспокоюсь: за нас или за судьбы подданных? Это просто страх за себя или забота о стране?» Принцесса еще никогда не задавалась подобными вопросами. На память ей пришли слова мамы:

– Царство – это проекция воли монарха. Монарх – это стремление царства сфокусировать свои чаянья.

– Мама, скажи, ты в детстве тоже изучала геометрию?

– Не в детстве, дитя мое, а в жизни…

Солнце уже клонилось потихоньку к верхушкам деревьев, когда Анна-Селеста заметила краткий отблеск света на островке, мимо которого они проплывали. Прошел миг, и она услышала резкий, сухой звук прорезаемого воздуха: ВЖЖЖ-ШШШШ. Сзади раздался глухой удар и хруст дерева.

И сразу же время понеслось вскачь. Ей казалось, что она стоит одна, но вдруг чьи-то руки развернули ее спиной к борту.

– Пригнитесь, ваше высо!..

Руки дернулись и ослабли. Упав на палубу, она увидела последнюю искру жизни в глазах своего спасителя. Он лежал на боку, на лице его почему-то проступило безмятежное выражение. Молодой офицер, из тех, кого она даже не знала по имени.

Всё вокруг пришло в движение, но вовсе не хаотичное. Этих людей нельзя было застать врасплох. Селеста поразилась тому, как спокойно, быстро и слаженно они действуют. Еще двое гвардейцев прикрыли ее от арбалетных болтов и аккуратно перетащили за бочки с водой. Отрывочные команды пролетали мимо ушей Селесты, но она видела, что гребцы уже прижались к доскам палубы, в то время как лучники дружно обстреливают камыши обычными и зажигательными стрелами, а команда зачем-то спускает парус.

Кажется, пострадавших больше не было. Когда островок остался позади, пламя уже занялось в прибрежной полосе, разрастаясь с каждой секундой. Дым потянулся в их сторону, но барка резко взяла влево поперек течения и вернувшиеся в строй гребцы что есть мочи налегли на весла. Банки застонали от усилий. Шестеро матросов разнайтовили шлюпку на крыше каютной надстройки. Показалась обратная сторона островка и гребной ялик, недавно отчаливший оттуда.

Селесту перевели под крышу, где королева прижала ее к себе.

– Я цела, мама, – выдохнула она.

В ялике было трое. Поняв, что они не успеют обогнуть барку, чтобы попробовать уйти вниз по реке, арбалетчики отчаянно загребли к неблизкому берегу.

Пока «Астария» держала параллельный курс, матросы перевалили шлюпку за борт. Вниз тут же спрыгнула группа экипированных гвардейцев. Байнорд, всей душой желавший пойти с ними, ограничился одним словом:

– Живыми.

Ялик сносило вниз, тогда как «Астария» стараниями гребцов взяла курс на перехват. В шлюпке гребли шестеро, и она быстро сокращала дистанцию до беглецов. Спустя минуту дело казалось решенным, но тут человек, сидевший на корме ялика, достал арбалет.

Хотя расстояние было еще приличное, у всех глаза полезли на лоб: в руках у стрелка появилось чудовище, огромное, темное, невиданное, по форме лишь отдаленно напоминавшее знакомое всем ложе с плечами. Диковинная конструкция впечатляла и устрашала одновременно. Между тем, глядя во что-то поверх механизма, человек переводил арбалет с барки на шлюпку, видимо, решая, куда выстрелить.

Байнорд, наблюдавший за яликом в подзорную трубу и разглядевший больше других, сразу понял, что этот черный монстр уже вышел на дистанцию прицельной стрельбы.

– Гребцам продолжать, остальным лечь! – крикнул он не мешкая.

И потом, обращаясь к группе захвата:

– На шлюпке, преследовать, отвлекать на себя.

Гвардейцы на палубе бросились в укрытие.

– Лучникам готовиться к навесной стрельбе, лучших ко мне! – гаркнул Байнорд, выставляя подзорную трубу поверх борта.

Вражеский арбалетчик, потерял интерес к «Астарии» и переключил внимание на приближающуюся шлюпку. Та была беззащитна: обычному арбалету еще где-то полминуты до прицельной дистанции, а лучникам мешает качка.

Тем временем десятка два стрелков с луками присели под защитой борта рядом с командующим и взяли наизготовку.

– Облаком в сторону ялика, не на поражение! – приказал Байнорд. – Слышали, не по ялику, недолетом! – он не изменил своего решения взять беглецов живыми и не собирался рисковать даже случайными попаданиями. – Готовьсь! Пли!

И тут же отдал следующий приказ:

– На шлюпке, ложись!

Его уловка сработала: в последний момент перед выстрелом арбалетчик отвлекся, услышав издалека новые команды и увидев налетающий рой стрел. Но стрелы упали в воду, и он снова прицелился по шлюпке. Удар болта проломил борт, оставив рваную дыру размером с кулак. Открылась течь, один гвардеец был ранен, другой попытался заткнуть пробоину своей походной курткой, а шестеро гребцов уже заработали веслами. Преследователи стремительно сокращали расстояние.

Арбалетчик залег на дно ялика, перезаряжаясь. Хотя Байнорд отродясь не видал подобной конструкции, интуиция подсказывала ему, что у них есть секунд двадцать-тридцать.

– Вы трое, – подозвал он лучших лучников, – занять позицию, взвести тетиву. Стрельба по арбалетчику, как только покажется.

Троица оказалась разномастной: один еще юнец, один зрелых лет и один ветеран. Дистанция была предельной даже для них, и Байнорд ничего не стал добавлять – пускай соберутся и проявят свое мастерство.

– На шлюпке, – крикнул он, – готовьсь только по арбалетчику на свое усмотрение!

Качка по-прежнему мешает им, но время выиграно и теперь одной стреле может повезти.

Рулевой шлюпки догадался слегка изменить угол атаки – так чтобы арбалетчик не сразу поймал их в прицел, взяв направление предыдущего выстрела. Байнорд увидел, что два лучника на носу совещаются о чем-то, и начал смутно догадываться об их плане.

Расстояние сокращалось на глазах. Наконец арбалетчик вынырнул со своим грозным оружием, и тотчас три стрелы с барки отправились по его душу. Нет, они все же не попали по голове и плечам в раскачивающемся ялике, но «погладили» жертву легкими дуновениями и заставили вздрогнуть, когда одна из стрел впилась в бортик.