Стори Теллер – Предельный мир (страница 2)

Вот почему королева предпочла не втягиваться в войну на первых порах. Она чувствовала, что предательство Гуллингема не вяжется ни с ним самим, ни с контекстом отношений между их царствами. Не было ни поводов, ни предпосылок. А значит, случилось что-то, о чем не прознали даже шпионы, и необходимо выяснить, что именно.

Несколько месяцев назад Анна-Стэлла получила два известия: Веленд решил строить дамбу на реке, а Гуллингем начал набирать войско. Шпионы подтвердили и то, и другое. Очень скоро Гуллингем приехал лично и заявил, что дамба неприемлема, что она оставит Хризантему и Прибой без воды и судоходства, что мириться с этой идеей никак нельзя и что он уже готовит армию для вторжения в Степное царство.

Они сидели у камина, полубоком друг к другу, и Анна-Стэлла видела, как левая рука Гуллингема сжимает подлокотник кресла, в то время как правая не находит себе места.

– Врата, – сказал он, – поддержат активную стратегию, поскольку в данном случае мы заботимся о благополучии всех трех земель, которым одинаково необходим свободный речной ток для товаров и земледелия, – в тоне его, удивительным образом, сквозила уверенность, но не было убежденности.

Да, выглядело всё это презентабельно, но шито было белыми нитками. Во-первых, почему Гуллингем проявил такую щедрость и взял на себя подготовку армии, вместо того чтобы объединить силы с Хризантемой? На это он ответил, что получил «добро» и средства от отца. Тут Анна-Стэлла призадумалась: для чего Камеллунг затевает «войнушку» и что он за это запросит?

Во-вторых, слухи о дамбе – еще не сама дамба. Даже если работа начнется, до той поры пройдет, как минимум, несколько месяцев. А скорее всего – больше года, учитывая скромные возможности Веленда и состояние его казны. Темпы работ тоже под вопросом. Так куда торопиться при таком пространстве для маневра?

– Какого маневра? – спросил Гуллингем.

– Дипломатического, разумеется.

– Врата воспримут нашу дипломатию как принципиальное согласие. На это он и рассчитывает. Мы должны жестко выступить против, категорически и непреклонно. Ударить надо немедленно. Кодекс на нашей стороне.

Было еще и «в-третьих», и «в-четвертых», но Анна-Стэлла в принципе не представляла, что Веленду может быть под силу такое предприятие. Что-то во всем этом дурно пахло, но она никак не могла понять, в чем подвох.

Одно королева знала точно: поддаваться никак нельзя. Но Гуллингем, вернувшись к себе, всё давил через посыльных, причем давил от имени Камеллунга. Анна-Стэлла насела на свою Канцелярию шпионажа и контршпионажа. Благо, во главе ее уже много лет стоял Бран, человек выдающийся, один из лучших в своем деле, умеющий собирать частички информации не хуже ворожеи. Правда, его оплата превышала ставку какого-нибудь державного министра, но наученная горьким опытом королева знала, что на этой сфере экономить не следует.

Бран прощупал всё, что только мог.

– Ваше величество, – отчитался он в итоге, – во всем Прибое нет подданного, знающего больше, чем знаем сейчас мы. Если у замыслов Гуллингема имеется двойное дно, он не говорил об этом никому.

– Следовательно, нити ведут нас в Высокое царство, – заключила королева. – Есть ли сведения от ваших контактов у Камеллунга?

– Смею предположить, что с недавних пор все они стали двойными агентами и их информация больше не заслуживает доверия. В целом, они даже не пытаются навести на ложный след, опасаясь как раз этим выдать себя.

– Уверена, что анализ их данных стал одной из жемчужин вашей работы. Никто, кроме вас, Бран, не умеет так филигранно вычленять крупицы истины из вороха лжи. Иногда мне кажется, что вы способны отцедить правду, даже если она полностью растворена в стакане крепкого обмана.

Бран с вежливой, но искренней улыбкой склонил голову:

– Спасибо, что цените меня, ваше величество. Возвращаясь к контактам в Высоком царстве: их отклики призваны убедить нас, что у замыслов Гуллингема нет никакой скрытой подоплеки.

– Наверняка, тамошней канцелярии контршпионажа пришлось многое перелопатить, чтобы вычислить их, – задумчиво предположила королева.

– Ее ресурсы несопоставимы с нашими. Но главное – у них была причина, очень веская причина. И это наводит на мысль о вашей правоте. Точнее, это окончательно подтверждает вашу правоту.

Авантюра Гуллингема становилась всё загадочнее. Ведь война разорит не только Хризантему, но и Прибой тоже. Чего же он добивается? Аннексии Хризантемы при помощи подкрепления, которое вышлет отец? Но такого Врата не допустят. Если история с дамбой еще имеет некий смысл, то попытка прямого захвата приведет к блокировке нападающих армий и лишению в монарших правах. А это уже угроза для самого Камеллунга.

Размышления не мешали королеве действовать. Она тайно вывезла из столицы почти все канцелярии, оставив в неведении шпионов Прибоя и Степей. Она отправила на юг отряды, которые обеспечат ей путь в Высокое царство. На время своего отсутствия она составила подробный план для армии и чиновников, дабы страна жила нормальной жизнью. Ведь как только она закроет Врата, Гуллингему останется лишь ждать, не раскачивая ситуацию и сотрудничая с ее эмиссарами. Любая попытка обострения войдет в противоречие с Кодексом. Нет, сосед достаточно трезв, он не осмелится на провокации и дождется открытия Врат.

Завершив подготовку, королева согласилась пропустить армию Прибоя через свою территорию, выставив одно условие: войско не должно продвигаться по реке, поскольку так оно выставит себя напоказ Степным шпионам. Гуллингему был начертан обходной маршрут по глухим окраинам. Он благоразумно не возражал, избегая возможных пререканий. Впрочем Анна-Стэлла и не надеялась получить повод для размолвки, она хотела лишь, чтобы захватчик надежно увяз географически в столице и стратегически в конфронтации с Вратами.

Ее замысел к тому времени был отточен. Во-первых, в случае измены сдать Ксантею и тайно выбраться в Прибой. На завладение городом, даже бескровное, потребуется время, и, возможно, даже после этого Гуллингем не сразу поймет ее намерения.

Во-вторых, оказавшись в Прибое, закрыть Южные и Северные врата, временно остановив военные действия.

В-третьих, добраться до Камеллунга и поговорить с ним лично. Есть вещи, которые не доверишь ни конвертам, ни посыльным, тут требуется разговор по душам и с глазу на глаз. Либо он остановит сыночка, либо она подведет его к конфликту с Кодексом, а это чревато катастрофой, учитывая его прежние грехи. Надо поговорить с отцом, пока его строптивый отпрыск не натворил дел, за которые им обоим придется заплатить.

Анна-Стэлла по-прежнему считала Камеллунга человеком чести, но наивностью она не страдала. Тяжела монаршья честь, всех придавленных не счесть.

Главный ее расчет был на Врата. Сдача столицы – явный жест доброй воли, в то время как соперник открыто нарушил договор. Это заставит его остерегаться последствий, а королеве даст время и преимущество, чтобы реализовать свою стратегию. Врата обычно благоволят тому, кто стремится сохранить мир, – если, конечно, у него есть на то реальные основания. Ведь мир – это какое ни какое равновесие. Впрочем, бывало и так, что Врата подталкивали к войне.

– Господа офицеры, – ровный тон королевы водворил тишину в каюте. – Жду от каждого из вас четкого следования плану и полной координации. Все вы пользуетесь моим полным доверием – оправдайте же его. В мое отсутствие полнота власти передается главнокомандующему Эредану Байнорду.

Байнорд склонил голову. По природе своей, был он прожженным, матерым, дерзким воякой – и таким бы остался до конца дней, если бы не королева, которая разглядела и приоткрыла в нем нечто большее. Ради нее Эредан был готов на всё, даже наступить на горло собственной песне. Одно время он был влюблен в Анну-Стэллу, и она знала об этом. Ответа он не дождался, зато благодаря своей любви обнаружил в ней удивительные качества: государственную мудрость, отвагу, терпение, бескомпромиссность, вдохновение, сталь – целый букет талантов и противоположностей, спаянных в целостную, яркую, благородную натуру. Тогда он понял, что должен стать тем, кто ей нужен в смутное время. А нужен ей был полководец с непререкаемым авторитетом и ореолом непобедимости. И он стал им. Из любви, из долга, найдя в себе силы начать новую «штабную» жизнь.

Сегодня, покидая царство, владычица была спокойна – в любом случае Байнорд знает, что делать. Они обменялись взглядами, в которых прошедшие между ними годы бросали вызов любым будущим напастям.

– Со мной, – продолжила королева, – отправятся двадцать человек под командованием Лайма.

Лайм, когда-то наемник в армии отца Анны-Стэллы, со временем оказался непревзойденным телохранителем. Его мастерство граничило с искусством или с магией, как кому угодно. Поначалу он не собирался оставаться в Хризантеме – но вот, прошли годы, а он здесь, командует особыми частями и натаскивает молодых. Пускай уже не такой молниеносный в свои пятьдесят, но по-прежнему обладающий железной хваткой и умеющий мгновенно просчитывать ситуацию.

Собранный им отряд некоторые назвали бы «головорезами», и это было бы грубой ошибкой. Королеву и ее дочь отправлялись защищать люди достаточно образованные, эрудированные, в немалой степени одаренные и вовсе не кровожадные. В чрезвычайных обстоятельствах, считал Лайм, не примешь верного решения, если не видишь дальше собственного носа и поддаешься естественным позывам. Чтобы безупречно исполнять обязанности, надо понимать мир, жизнь, людей, видеть общую картину в целом и все ее детали. «Верный расчет строится на точном анализе сверху донизу».