Стори Теллер – Предельный мир (страница 1)
Стори Теллер
Предельный мир
Предельный мир
– Вставай, Анна-Селеста! Мы преданы! – с этими словами королева Хризантемы растворила двери спальни. Эхо ее шагов еще отдавалось в галерее, а принцесса уже вскочила с постели, одетая в легкий и практичный походный костюм.
Голос королевы звенел стальными нотами:
– Гуллингем злоупотребил нашим доверием, нарушил Кодекс и окончательно пал в моих глазах!
Анна-Селеста извлекла из-под кровати рюкзачок, простенький, но изящный, и воскликнула:
– Ах, мама! Как он только посмел!?
– Негодяй, – отчеканила королева. – Мы немедленно отправляемся в зал совещаний и вызываем гвардию. – Тут она кивнула служанке Лютеции, ожидающей у входа.
– Да, зададим ему жару, – поддержала принцесса, открывая шифоньер у стены, чтобы тотчас скользнуть внутрь. Лютеция тем временем вышла в галерею и огласила ее стуком каблучков.
Королева, не теряя времени, последовала за дочерью – и, несмотря на тщательные поиски, больше их во дворце никто не видел.
После бессонной ночи и бегства Анна-Селеста проснулась ближе к вечеру. Барка уверенно шла на юг по широкой Дольне, и никакие указы из дворца не могли их нагнать.
Гуллингем завладел лишь столицей. Его конные отряды не выдержали бы нужного темпа без постоянной смены лошадей и не преодолели бы заслоны вдоль реки. Кружные пути лишь увеличили бы отрыв от цели, а само течение уже было надежно перекрыто речным флотом Хризантемы.
Принцесса вышла на палубу. Вокруг царил покой, было прозрачно и свежо. Весла дружно шлепали по воде, тугой парус «Астарии» ловил ветер. Царство еще не знало, что оно под ударом.
Королева, как обычно, с прямой осанкой и непреклонным выражением лица, общалась в кают-компании с командирами гвардии. Анна-Селеста знала, что общий план действий и детали уже обговорены, но кое-что мама оставила напоследок, чтобы преподать дочери урок настоящего царствования. Ведь правление в мирное время – всего лишь администрирование, пускай и требующее некоторого мастерства. Плюс грамотная дипломатия. Зато в смуте и войнах куется истинный правитель – мудрый и целеустремленный, дальновидный и здравомыслящий, с закаленной волей и твердыми принципами.
«Когда царство в огне, – говорила мама, – тогда ты понимаешь, насколько оно тебе дорого и на что ты способна ради него. А потом, пройдя сквозь пламя, ты сознаёшь, что мирное время – это лишь преддверие будущей войны, медленное подспудное брожение, создающее условия для очередной бури. И ты учишься жить грядущими потрясениями, чтобы обеспечивать мир своим подданным. Ты ведешь войну в другой плоскости – так что они, в большинстве своем, даже не догадываются о ней».
Анна-Селеста чувствовала за этими наставлениями правду жизни, но никогда еще не соприкасалась с их практической стороной. Ведь ей было всего пятнадцать. Ну, или почти пятнадцать. Она слышала о том жутком и трагичном периоде, когда дед чуть не погубил царство, увлекшись военным решением проблем и недооценив соперников. Да и вообще, много чего недооценив. Маме он оставил разбитую страну, которую ей пришлось воссоздавать заново тяжелейшими усилиями. Отец Анны-Селесты, кажется, пал жертвой той же беды.
Королева твердо обещала дочери рассказать обо всем по достижении шестнадцатилетия. «Много крови заплачено за мир в доме, – сказала она как-то раз. – Но платить кровью – последнее дело. В действительности кровь ничего не покупает, она лишь берет взаймы у будущего, и однажды ты или твои потомки обнаруживают, что настало время платить по счетам. Причем с лихвой». Анна-Селеста, которой в ту пору как раз исполнилось двенадцать, честно призналась, что не поняла эту мысль.
– Дорогая, проблемы надо разрешать, а не откладывать. Затянешь проблему – и она затянет тебя.
В кают-компании царила неформальная атмосфера. Королева Анна-Стэлла, обладая железной выдержкой, не допускала излишнего церемониала и подобострастия, не говоря уже о подхалимстве. На ее совещаниях всегда говорили по делу, дискутировали и порой возражали даже ей – разумеется, до тех пор, пока она не принимала окончательное решение. Правда, возражать имели право не все, а лишь доверенные, проверенные временем люди.
Вот и сейчас старшие офицеры гвардии наперебой уточняли что-то у ее величества и друг у друга, сидя за столом с остатками обеда. Анне-Селесте без лишних обиняков предоставили место рядом с матерью и что-то съестное, скорее напоминавшее военный паек. Принцесса налила себе рюмку белого вина и подключилась к обсуждению – в смысле, начала слушать.
Говорили о местах дислокации, о маршрутах связи между частями и отрядами, об использовании рельефа местности вокруг столицы, о помощи населению в случае необходимости. В общем, о том, как тянуть время и держать ситуацию под контролем, не разжигая огня.
Картина складывалась в точности такая, какой ее описала мать две недели назад. Царство Хризантемы пало жертвой заговора соседей и без боя отдало столицу Ксантею. Гуллингем, который должен был пройти со своей армией от Южных врат к Северным, нарушил договор и ночью, снявшись из полевого лагеря, после стремительного броска захватил город вместе с дворцом.
Сопротивления он не встретил, но не по причине внезапности – таков был приказ королевы.
Анна-Стэлла не то что недолюбливала баталии. Напротив, она отлично знала, что порой без них не обойтись. Однако, насмотревшись на «дерзания» отца, она не любила бессмысленные баталии, которых можно, а значит, нужно избегать. Всеми силами.
Конфликт начался не с Гуллингема и даже не с дипломатических игр и интриг, предшествовавших его вторжению. Всё началось девять лет назад с визита королевы к прорицательнице царства Ив. «Стальная дама» и непогрешимая ворожея, вечно одурманенная снадобьями, – две эти женщины, как ни странно, сошлись друг с другом в каком-то незримом внутреннем измерении. Вместе вдыхая густую смесь вещего фимиама, они видели очень разные картины, но чувствовали, что смотрят на одно и то же, только с разных сторон.
– Ракурс всегда обманывает, – объяснила ворожея. – Всех, и меня тоже. А вот два ракурса – это уже кое-что. Это уже такой ма-а-аленький кусочек истины.
И она пустила в ход все свои умения, чтобы сложить кусочки истины в единое осмысленное целое. Так Анна-Стэлла узнала о том, что ее ждет предательство и затяжная война, грозящая вновь низвергнуть и разорить едва отдышавшееся царство. Либо… Либо отчаянная попытка добиться спасения на севере – но не на стороне Северных врат, а на севере Предельного мира.
Царство Хризантемы тянется по карте широкой неровной полосой сверху вниз. Как и все земли в Предельном мире, оно ограничено по периметру непроходимой преградой – пределом, за который никому никогда не удавалось заглянуть. Это может быть туман, море, горы, непролазная чащоба или просто тьма. Почти все, кто пытался найти там что-то, возвращались назад ни с чем. Предел словно «разворачивал» их и выводил обратно. Некоторые сгинули без следа.
Однако царства не изолированы друг от друга. Все они связаны порталами – Вратами.
Северные врата Хризантемы ведут в крохотное Степное царство, где климат суше, а правитель – Веленд – пал в глазах Анны-Стэллы уже очень давно. Еще в молодости она ясно поняла, что доверять ему нельзя ни в чем.
Южные врата ведут к Гуллингему в царство Прибоя. По размерам оно меньше Хризантемы на треть, но там имеются Морские врата и порт возле них. Именно через него все три земли ведут основную торговлю с внешними пределами. Ведь Дольня соединяет их в единый торговый путь, свободно протекая сквозь Северные и Южные врата. Даже если они закроются, она не перестанет течь из Степи через Хризантему в Прибой, ибо Врата затворяются лишь для людей и товаров. А Кодекс гласит, что длительное перекрытие Врат грозит отзывом монаршего права.
В Хризантеме есть также Внутренние врата, открывающие путь в далекие земли, слишком холодные и слабо заселенные. На условных картах Предельного мира они, как правило, не отмечены. А вот Внутренние врата Прибоя ведут в огромную державу Камеллунга – Высокое царство, землю хребтов, плоскогорий и плодородных равнин, которую принято размещать в северной части карт. Туда-то и направилась королева, сдав столицу.
Анна-Стэлла и Камеллунг были если не друзьями, то старыми добрыми знакомыми. Когда-то Камеллунг помог королеве, а та позднее помогла ему. Впрочем, она никогда не рассказывала дочери, в чем состояли эти «одолжения», и вообще, на чем строятся ее отношения с правителем Высокого царства. Но теперь от его слова и действия зависело многое, если не всё. Ведь кашу заварил его сын и вассал.
Да, Гуллингем приходился Камеллунгу нелюбимым сыном. Двум любимым сыновьям монарх выделил богатые земли под наместничество, а третьему – как уверяют, не блещущему особым умом упрямцу и строптивцу – досталось малое периферийное царство, формально доходное, но без перспектив, да еще и связанное вассальным договором с папочкой. По сути, это было отлучение и изгнание.
Познакомившись с Гуллингемом, королева не смогла сразу разобраться в нем, «не прочитала до дна» и осталась с двойственным впечатлением. Он был упрям, но не так, как судачила молва. Он был вовсе не глуп, хотя ему не хватало системы во взглядах. Он был обескуражен, обозлен, но держал себя в руках и даже умел посмеяться над своим положением. Зная в общих чертах историю Анны-Стэллы, он искренне уважал ее, хотя это не помешало бы ему пойти на обман. Да, его ненадежность «просвечивала» с самого начала, но он точно не был законченным мерзавцем.