Стивен Тайлер – Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? (страница 60)

– Миа, вот что мы сейчас сделаем. Подожди минутку.

Я зашел в хозяйственный магазин, мимо которого мы проходили, и спросил:

– У вас есть зонт и баллончик с краской – желательно белой?

Я потряс баллончик и написал на зонте «ИДИТЕ НА ХУЙ!», открыл его, закинул на плечо, и так мы и пошли по улице! Пусть снимают хоть целый день! Я правда нашел эту фотку в парочке дурацких журнальчиков.

Тим Коллинз наложил на меня заклятие. Свенгали – вот кем был Тим Коллинз. Он специально говорил все что хотел перед толпами людей, чтобы запугивать их, и никто не смел ему перечить. Это как сидеть с другом, а на следующее утро прочитать газету и сказать: «О боже, в лесу нашли обезглавленное тело женщины», и в следующую минуту твой лучший друг заходит в комнату с отрубленной головой. Теперь тебе надо пиздец как следить за тем, что ты говоришь своему лучшему другу, я уж молчу о том, что теперь он перестал таковым быть.

Когда я последний раз выходил из кабинета Тима Коллинза, то видел и чувствовал откаты волн, как будто в озере только что проехала моторная лодка. Я повернулся и сказал: «Это последний раз, когда я сюда прихожу и произношу твое сраное имя». Я провалился в кротовую нору всепоглощающего гнева. И чувствовал, как за моей спиной нарастает ненависть. Это было все равно что стоять на корме «Квин Мэри» и смотреть на волны, которые она отбрасывает.

Тим Коллинз славился тем, что распускал слухи, которые сам же и выдумывал. Он был пожарным, который разжигал огонь.

Первый раз после этого мы говорили с ним три года назад в лифте на стадионе «Майл Хай» в Денвере.

– Мистер Тайлер, – сказал он, – как я рад вас видеть. Я очень давно хотел вам кое-что сказать.

– Я знаю что. Ты хотел попросить у меня прощения за ту фразу.

– Откуда вы знаете?

Я все знаю. Когда я в последний раз ссорился с ним из-за тех возмутительных слухов, которые он обо мне распускал, он просто ответил: «Прости, видимо, ты ошибочно принял меня за того, кому не насрать».

Я был сокрушен. Я любил Тима, доверял ему, верил в него, а он так меня подвел. Менеджеры бросали и предавали меня на протяжение всей моей карьеры. Но чем я отличаюсь от любого другого артиста?

Глава 13.5

Стервозная богиня «Билборда»

Мне позвонила Лив и сказала, что ей предложили роль в фильме с Брюсом Уиллисом и Беном Аффлеком. И она не знала, соглашаться ли, потому что фильм был слишком коммерческим.

– В каком смысле? – спросил я. У нее был старомодный вкус на фильмы, такой инди, как «Ускользающая красота» и «То, что ты делаешь», ее старые фильмы.

– В первой сцене Брюс Уиллис пытается с нефтяной вышки попасть по лодке «Гринписа». А потом они отправляются в космос и сбивают астероид.

– Ты шутишь? – сказал я.

– Мне кажется, он слишком мейнстримный и коммерческий, пап, – сказала она.

– Соглашайся, – ответил я. – Нет ничего плохого в потакании вкусам, малышка.

Тем временем Nine Lives вышел в 1997-м – какой же это был охуенный альбом. Я помню, как расхаживал с готовой кассетой в кармане – она казалась золотым слитком. Но вы только посмотрите, что было вокруг нее! Мы все были трезвыми. Оглядываясь назад, я понимаю, что если бы группа продолжала принимать, мы бы никогда не вернулись к былой славе. Я был трезвым двенадцать лет. Джо – четыре. Брэд – может, восемь. Даже если он попивал вино, это неважно. Том – да кто знает, что он делал? Джоуи – единственный, кто был трезвым всегда. Только он в группе держался намеченной цели.

Некоторые стихи в альбоме Nine Lives были моей тирадой, моим гневом. Может, Тим Коллинз, Боб Тиммонс и остальные сукины дети, которые поселились на подкорке моего сознания, должны были выселиться.

How can a good thing 7 come 11 Slip into a fare-thee-well And how can one man’s Little bit o’ heaven Turn into another man’s hell Как хорошая вещь Может привести к проигрышу И скользнуть в колодец И как один человек Как будто из рая Может стать адом для другого

Но в конце концов я прошел через всю эту философскую суматоху с широко открытыми глазами:

In the old game of life, best play it smart, with love in your eyes and a song in your heart, and if you’ve had problems since way back when, did the noise in your head bother you then? You know, I hope you see it as clear as I do. If you’ve been a problem since way back when, did the noise in your head bother you then? Forget “fuck me,” “fuck them,” “fuck you,” does the noise in my head bother you? Are you fucked no matter what you do? No. If your life’s been a lie then ask ’em true, does the noise in my head bother you? Старую добрую игру в жизнь лучше вести по-хитрому, с любовью в глазах и музыкой в сердце, и если у тебя уже давно проблемы, did the noise in your head bother you then? Знаешь, надеюсь, ты видишь это так же четко, как я. Если у тебя уже давно проблемы, did the noise in your head bother you then? Забудь «на хуй меня», «на хуй их», «на хуй тебя», does the noise in my head bother you? Нет. Если твоя жизнь была ложью, задайся вопросом, does the noise in my head bother you?

А это я написал за кухонным столом в Санапи. Я люблю такие скороговорки, игру со словами и прочую хренотень:

Well well well I feel just like I’m fallin’ in love There’s a new cool Some kind of verbooty It fits me like a velvet glove… yeah And it’s cool