Стивен Ликок – Безумная беллетристика (страница 9)

– Ну и как вам понравился вчерашний матч Детройт – Сент-Луис?

Вопрос, разумеется, риторический. Он означает: «Эх ты, простофиля несчастный, где тебе знать, какие великие события происходят сейчас в твоей родной стране!»

В горле клиента что-то булькает, как будто он пытается ответить, глаза скашиваются на сторону, но брадобрей тычет в них намыленной кисточкой, и если какое-то шевеление все еще присутствует, выдыхает прямо в лицо клиенту смесь джина с ментолом, пока не исчезнут последние признаки жизни. Тогда он принимается обсуждать все подробности матча со своим коллегой, работающим за соседним креслом, и они оба склоняются над распростертыми под горячими полотенцами неодушевленными предметами, которые еще недавно были людьми.

Чтобы все это знать, парикмахеры должны быть высокообразованными людьми. Нельзя отрицать, что некоторые из величайших парикмахеров современности начинали свою карьеру неграмотными, невежественными людьми, но благодаря своей неуемной энергии и бесконечному трудолюбию пробились на самую вершину профессии. Впрочем, это исключения. В наши дни почти невозможно добиться успеха, не имея за спиной высшего образования. Поскольку знания, которые дают в Гарварде и Йеле, слишком поверхностны, было создано несколько колледжей парикмахерского искусства, где талантливый молодой человек за три недели может усвоить то, на что в Гарварде ему потребуется три года. В этих колледжах преподают такие предметы, как:

1) физиология, куда входят курсы «Волосы и их уничтожение», «Происхождение и рост бороды», «Влияние мыла на остроту зрения»;

2) химия, включая лекции на тему «Получение одеколона из рыбьего жира»;

3) практическая анатомия, включая разделы: «Скальп и как его снять», «Уши и как от них избавиться» и для особо продвинутых студентов – «Как по своему желанию открывать и закрывать кровеносные сосуды лица при помощи жженых квасцов».

Как я уже говорил, основное предназначение парикмахера – просвещать своих клиентов. Но не стоит забывать, что такая побочная сторона профессии, как удаление бороды для придания клиентам осведомленного вида, также очень важна и требует длительной практики и хороших природных данных. В парикмахерских больших городов искусство бритья доведено до совершенства. Мастерам уже недостаточно вот прямо так взять и побрить клиента. Сначала его надо приготовить. Для этого голову жертвы погружают в горячую воду, а потом, накрыв его лицо дымящимся от пара мокрым полотенцем, проваривают до тех пор, пока кожа не приобретет приятного розового цвета. Время от времени парикмахер приподнимает полотенце и смотрит, достигнут ли нужный оттенок. Если нет, он меняет полотенце и покрепче прижимает его рукой, чтобы довести клиента до полной готовности. Результат, однако, полностью оправдывает усилия, поскольку хорошо проваренная физиономия приобретает весьма аппетитный вид, особенно если добавить к ней немного овощей по краям.

Во время бритья парикмахеры имеют обыкновение устраивать клиенту форменный допрос, которому вполне можно присвоить третью степень. Клиента запугивают прямой и непосредственной угрозой утраты волос и бороды, которую парикмахер в силу своих знаний и опыта отчетливо видит в недалеком будущем.

– У вас скоро все волосы выпадут, – говорит он проникновенно и сочувственно. – Может, возьмете специальный шампунь?

– Не надо.

– Давайте подпалим волосы, чтобы закрыть волосяные луковицы?

– Не надо.

– Может, залепим кончики сургучом? Иначе вам не удастся их сохранить.

– Не надо.

– А не втереть ли нам в кожу головы яйцо?

– Не надо.

– Выжать на брови лимон?

– Не надо.

Парикмахер понимает, что имеет дело с человеком твердых правил, и еще больше проникается ответственностью своей миссии. Он наклоняется и шепчет в простертое перед ним ухо:

– У вас появилось много седины, может, нанести на волосы бальзам-омолаживатель? Это обойдется вам всего лишь полдоллара.

– Не надо.

– Лицо у вас, – снова шепчет он ласковым, озабоченным тоном, – все в морщинах: может, втереть в кожу немного крема-разглаживателя?

Процесс продолжается до тех пор, пока не происходит одно из двух: либо клиент проявляет упорство и, с трудом встав на ноги, прокладывает себе дорогу к выходу, хорошо сознавая, что он морщинистый, преждевременно впавший в маразм индивид, на чьем лице отпечатались следы порочной жизни и чьи незащищенные кончики волос и незакрытые волосяные луковицы сулят неизбежное облысение в течение ближайших двадцати четырех часов, либо, как это чаще бывает, он сдается. В последнем случае сразу же, как только он произносит «да», раздается восторженный вопль парикмахера, потом слышится бульканье кипящей воды, и не успевает клиент и глазом моргнуть, как два парикмахера уже подхватывают его под руки и тащат к крану, где, несмотря на отчаянное сопротивление, устраивают ему сеанс гидромагнитной терапии. Когда он наконец вырывается из их лап и выходит из парикмахерской, лицо его блестит, как лакированное.

Но даже гидромагнитная терапия и бальзам-омолаживатель далеко не последние средства в арсенале современного парикмахера. Он может предложить своему клиенту множество побочных услуг, непосредственно с бритьем не связанных, но выполняющихся параллельно с этой процедурой.

В парикмахерской высшего класса одновременно с бритьем вам могут предложить почистить ботинки, заштопать носки, подточить ногти, покрыть зубы эмалью, придать глазам блеск и поменять форму тех частей тела, которые, по мнению мастеров, имеют неприглядный вид. Во время этих манипуляций они толпятся вокруг клиента в три ряда, отпихивая друг друга, чтобы до него дотянуться.

Все эти замечания относятся к городским парикмахерским и неприменимы к деревенским. В сельских цирюльнях клиент всегда один на один с брадобреем. Это подразумевает контактный бой без правил, с несколькими зрителями, рассевшимися в зале, чтобы следить за поединком. В городах человека бреют, даже не снимая с него пиджака. В деревне каждый клиент желает за свои деньги получить полный комплекс услуг, и поэтому парикмахер снимает с него воротничок, галстук, пиджак и жилет, а для совсем уж первоклассного бритья еще и раздевает до пояса. Мастер может запрыгнуть на клиента, разбежавшись от дальней стены комнаты, и пройтись ножницами вдоль всей спины, чтобы врубиться в густые заросли на затылке, как газонокосилка в высокую траву.

Ускользающая нить повествования

Случалось ли вам когда-нибудь слышать, как человек пересказывает содержимое книги, которую он еще не дочитал? Это весьма поучительно. Синклер – мой сосед по квартире – недавно проделал подобный трюк. Я вернулся с прогулки продрогший и усталый и застал его очень возбужденным: в одной руке он держал толстый журнал, а в другой – нож для разрезания бумаги.

– Потрясающая история, – выпалил он, едва я успел войти. – Просто невероятно! В жизни не читал ничего подобного! Давай я тебе расскажу до того места, до которого я дошел, чтобы ты мог уловить нить рассказа, а потом мы вместе дочитаем до конца.

У меня не было настроения его слушать, но повода, чтобы отказаться, я не нашел, поэтому сказал просто:

– Хорошо, бросай мне свою нить, я ее подхвачу.

– Начинается с того, – с воодушевлением начал Синклер, – что граф получает это письмо…

– Постой, – перебил я его. – Какой граф, какое письмо?

– Граф, о котором говорится в книге. Он получает письмо от Порфирио…

– От какого Порфирио?

– Как какого? Того, который послал письмо! – воскликнул Синклер немного нетерпеливо. – Он послал его с Демонио и поручил тому следить за ним и убить его, когда он его получит.

– Не так быстро, – вмешался я. – Кто с кем должен встретиться и кого должны убить?

– Убить должны Демонио.

– А письмо кто принес?

– Демонио.

– Странный этот Демонио. Зачем он тогда принес письмо?

– Но он ведь не знал, что там, в письме, это была хитрость. – Синклер захихикал от удовольствия. – Понимаешь, этот Карло Карлотти, который кондотьер…

– Постой, – сказал я. – Кто такой кондотьер?

– Что-то вроде бандита. Он, как ты понимаешь, был в сговоре с фра Фраличоло…

Тут у меня возникло подозрение.

– Послушай, – сказал я твердым тоном, – если действие происходит в горах Шотландии, то я отказываюсь слушать дальше. Давай на этом остановимся.

– Нет-нет, – быстро ответил Синклер, – не волнуйся. Действие происходит в Италии… во времена Пия какого-то. Он тоже появляется. Ох и гнусный же тип! Это он уговорил францисканца…

– Минуточку, – вмешался я. – Какого францисканца?

– Фра Фраличоло, конечно, – раздраженно отреагировал Синклер. – Понимаешь, Пио старается…

– Стоп! – воскликнул я. – Кто такой Пио?

– Черт побери, Пио – это по-итальянски уменьшительное от Пий. Он хочет с помощью фра Фраличоло и кондотьера Карло Карлотти украсть документ у этого, как его там… у венецианского жога, чтобы… Черт побери, ты меня сбил! Все не так. Пио не интриган вовсе, а простодушный болван. Это Дог – ловкая бестия. Хитрый, как я не знаю кто. – Синклер снова воодушевился: – Что хочет, то и творит! Он заставляет этого Демонио (Демонио – наемник, он только орудие в руках Дога)… украсть документ у Порфирио и…

– Как же ему это удается? – спросил я.

– Демонио попался в лапы Дога, и теперь он заставляет его облапошить старого Пио… и чтобы тот оказался в его лапах… А Пио считает, что это Порфирио… В смысле что Порфирио попался в его лапы.