Стивен Ликок – Безумная беллетристика (страница 12)

Я вспомнил, что двумя неделями ранее разносчики газет выкрикивали новость о чудовищном самоубийстве, но только тогда понял, что речь шла о моем друге. Едва первый приступ горя миновал, я, чтобы сохранить память о нем, нарисовал портрет, который висит на стене рядом с вами. Я немного владею этим искусством и уверен, что мне удалось точно передать выражение его лица. Портрет, разумеется, плод моего воображения, поскольку, как вам известно, я никогда не видел Пятьдесят Шестого.

Звонок колокольчика на входной двери сообщил о приходе нового посетителя. А-янь со свойственным ему отрешенным видом поднялся и вышел в прачечную. Когда он вернулся, у него, по-видимому, уже не было желания продолжать разговор. Вскоре я простился с ним и медленно побрел домой. По дороге я много размышлял о моем восточном друге и о странных особенностях его воображения. На сердце у меня было тяжело – я должен был кое-что ему рассказать, но вместо этого промолчал. Мне не хватило решимости разрушить воздушный замок, созданный его чутким воображением. Сам я живу размеренно и одиноко, и мне не довелось испытать такую глубокую и нежную привязанность, как та, что выпала моему чувствительному другу. И все же меня не оставляли смутные воспоминания об огромном тюке, который я послал своему другу в стирку примерно год назад. Меня не было в городе три недели, и в результате количество грязного белья оказалось гораздо больше обычного. Если не ошибаюсь, среди прочих вещей там была рваная рубашка с большим красным пятном от разлившейся у меня в чемодане бутылки красных чернил. К тому же, завязывая белье в узел, я случайно прожег ее пеплом от сигары. Все это припоминается мне очень смутно, но в одном я уверен: до того, как в прошлом году я стал отдавать белье в новую, более современную прачечную, мой номер у А-яня был Пятьдесят Шесть.

Аристократическое образование

Палата лордов, 25 января 1920 года. Специальная комиссия палаты приступила к рассмотрению статьи № 52 000 Закона об образовании, касающейся преподавания геометрии в школах.

Представляя проект статьи, глава правительства обратил внимание их светлостей на необходимость скорейшего решения спорных вопросов. Законопроект, подчеркнул он, находится на рассмотрении их светлостей уже шестнадцать лет. За это время правительство решилось на серьезные уступки. Были приняты все поправки, которые их светлости внесли в первоначальный текст законопроекта. Правительство также согласилось включить в закон подробную программу занятий, которая содержала бы данный закон, формулирующий пятую теорему Евклида как составную часть. Учитывая все изложенное, он просит их светлости принять закон в следующем виде:

«В равнобедренных треугольниках углы при основании взаимно равны; и если продолжить равные стороны, то и углы под основанием взаимно равны».

Премьер поспешил заверить, что правительство не намерено продлевать стороны треугольника. В экстренной ситуации такая необходимость может возникнуть, однако, буде такое случится, ваши светлости будут немедленно извещены.

Архиепископ Кентерберийский выступил против закона. Он счел, что в своей нынешней формулировке закон носит слишком светский характер. По мнению архиепископа, после внесения соответствующих поправок закон должен читаться следующим образом:

«В равнобедренных треугольниках углы при основании взаимно равны для любого христианского сообщества, и если кто-либо из паствы продолжит равные стороны, то и углы под основанием будут взаимно равны».

Хорошо известно, продолжил архиепископ, что углы у основания равнобедренного треугольника невероятно равны, но он хотел бы напомнить правительству, что последние несколько лет церковь особо подчеркивала этот факт. Он даже готов признать равенство противоположных сторон и углов параллелограмма, однако вынужден оговориться, что такое до-пущение должно быть увязано с недвусмысленным признанием существования Всевышнего.

Глава правительства принял поправку его высокопреосвященства с глубоким удовлетворением, сочтя ее самой значительной из всех, что его высокопреосвященство внес на этой неделе. Правительство, заметил премьер-министр, осведомлено о дружеской симпатии, которое его высокопреосвященство питает к углу при основании параллелограмма, и относится к этому чувству с глубоким уважением.

Лорд Галифакс взял слово, чтобы предложить еще одну поправку. По его мысли, к настоящему законопроекту применимо правило «четырех пятых», в связи с чем следует оговорить, что углы равны два дня в неделю, за исключением тех школ, в которых четыре пятых от общего числа родителей прямо и недвусмысленно противостоят идее использования равнобедренных треугольников по причинам морального свойства.

Глава правительства счел поправку весьма ценной. Он принял ее, отдельно подчеркнув, что слова «равнобедренный треугольник» не содержат никакого оскорбительного смысла.

Лорд Розбери говорил очень долго и обстоятельно. Он отметил, что законопроект несправедлив по отношению к Шотландии, поскольку при таких необычайно крепких моральных устоях, как там, образование вообще не обязательно. И если поправка, учитывающая это, не будет принята, придется пересмотреть Акт об Унии 1707 года.

Глава правительства сказал, что это самая лучшая поправка из всех, что он услышал сегодня. Она принимается без обсуждения. Правительство готово идти на уступки и, если потребуется, пересмотрит итоги Нормандского завоевания.

Герцог Девонширский потребовал оговорить ту часть закона, которая относится к продолжению сторон. Он отметил, что на сегодняшний день экономика страны к этому не готова, и потребовал защитить интересы национальных производителей. По его мысли, в формулировку необходимо внести дополнение: «если продолжить равные стороны силами отечественной промышленности».

Председатель правительства принял поправку, признав ее весьма целесообразной. Поскольку время утренней сессии заканчивается, он предлагает заслушать законопроект в измененной форме и выражает надежду, что у их светлостей будет возможность обдумать дальнейшие предложения, которые они смогут высказать на вечерней сессии.

Зачитывается законопроект.

Затем слово берет архиепископ Кентерберийский и предлагает, чтобы палата с надлежащим смирением разошлась на обед.

Месть фокусника

– Дамы и господа! – произнес фокусник. – Теперь, когда вы убедились, что в платке ничего нет, я достану из него аквариум с золотыми рыбками. Вуаля!

Все в зале заговорили:

– Удивительно! Как ему это удалось?

Но Сообразительный джентльмен на переднем ряду произнес громким шепотом, обращаясь к сидящим рядом:

– Прятал его в рукаве!

Тогда люди благодарно закивали Сообразительному джентльмену и стали говорить:

– Теперь понятно!

По залу пробежал шепот:

– Аквариум был у него в рукаве.

– Следующий номер – знаменитые индийские кольца. Обратите внимание: кольца никак не скреплены между собой. Сейчас я их встряхну – и они все соединятся. Раз, два, три… Вуаля!

Зал восхищенно загудел, и тут послышался шепот Сообразительного джентльмена:

– У него в рукаве был еще один набор!

И снова все закивали и стали шептать:

– Кольца были у него в рукаве.

Фокусник начинал сердито хмуриться.

– А теперь, – продолжил он, – я покажу вам нечто совершенно удивительное: я достану из шляпы столько яиц, сколько будет угодно публике. Может кто-нибудь из джентльменов любезно одолжить мне шляпу? Благодарю вас. Вуаля!

Он извлек из нее семнадцать яиц, и целых тридцать пять секунд зрители пребывали в восхищении. А потом Сообразительный джентльмен зашептал со своего первого ряда:

– У него в рукаве спрятана курица!

Все сразу же подхватили:

– У него в рукаве десяток кур.

Эффект был безнадежно испорчен.

Так продолжалось весь вечер. Если верить шепоту Сообразительного джентльмена, то в дополнение к аквариуму, курицам и кольцам фокусник скрывал у себя в рукаве несколько колод карт, буханку хлеба, кукольную колыбельку, живую морскую свинку, монету в пятьдесят центов и кресло-качалку.

Репутация фокусника быстро катилась под гору. В самом конце вечера он предпринял еще одну, последнюю попытку.

– Дамы и господа, – произнес он, – я хочу представить вашему вниманию один известный японский фокус, недавно изобретенный туземцами Типперери. Не могли бы вы, – обратился он к Сообразительному джентльмену, – передать мне свои золотые часы?

Просьба была исполнена.

– Вы не против, если я положу их вот в эту ступку и истолку на мелкие кусочки? – спросил он кровожадно.

Сообразительный кивнул и улыбнулся.

Фокусник бросил часы в ступку и схватил со стола кузнечный молот. Послышались глухие удары.

– Он засунул их себе в рукав, – прошептал Сообразительный.

– А теперь, сэр, – продолжал фокусник, – вы позволите мне взять ваш носовой платок и проделать в нем несколько дыр? Благодарю вас. Обратите внимание, леди и джентльмены, никакого обмана, дыры видны невооруженным глазом.

Сообразительный сиял. Наконец-то разгадка была не столь очевидна.

– А сейчас я попрошу вас передать мне ваш шелковый цилиндр, чтобы я сплясал на нем джигу. Благодарю вас.

Фокусник проделал несколько быстрых па и продемонстрировал шляпу, изменившуюся до неузнаваемости.

– Будьте так добры, отстегните свой целлулоидный воротничок и передайте его мне – я сожгу его в пламени свечи. Большое спасибо. Вы не возражаете, если я разобью ваши очки молотком? Благодарю.