Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 91)
– Там еще крутили новую серию «Звездных войн», – сказала Селия с кривой усмешкой. – Знаете, шериф, ту, где главная героиня – девушка.
Лайла не поправила Селию насчет «шерифа». Оказалось, что перестать быть копом очень трудно.
– Продолжай, Селия.
Экспедиция пересекла Доррс-Холлоу-стрим по сохранившемуся мосту и двинулась по горной дороге, которая называлась Львиная голова и казалась самым коротким путем в Игл. На карте, которой они пользовались (позаимствованной в развалинах библиотеки Дулинга), значилась старая, безымянная служебная дорога, проложенная угледобывающей компанией. Эта дорога начиналась у вершины горы и выводила на автостраду, а оттуда до Игла было рукой подать. Но карта оказалась сильно устаревшей. Львиная голова закончилась плато, на котором стояла жуткая мужская тюрьма, тоже носившая название «Львиная голова». Служебная дорога, на которую они надеялись, была уничтожена во время строительства тюрьмы.
Поскольку время было позднее, они решили не спускаться по узкому, неровному склону в темноте, а заночевать в тюрьме и уже утром двинуться в путь.
Лайла прекрасно знала тюрьму «Львиная голова». Она относилась к исправительным заведениям особо строгого режима, и Лайла надеялась, что именно там братья Грайнеры проведут следующие двадцать пять лет.
Джейнис Коутс, также слушавшая рассказ Селии, вынесла краткий вердикт:
– То место. Омерзительно.
О «Голове», как называли свою тюрьму заключенные, средства массовой информации заговорили задолго до Авроры. Это был редкий случай эффективного использования земель на месте срытой горной вершины. После того как «Улисс энерджи солюшнс» выкорчевала лес и взорвала вершину горы, чтобы получить доступ к залежам угля, она «восстановила» ландшафт, собрав и разровняв мусор. Согласно активно внедряемой в умы местного населения идее, горные вершины не «уничтожались», а «осваивались». Выровненная земля прекрасно подходила для строительства. И хотя местное население в большинстве своем поддерживало угольную промышленность, практически все прекрасно понимали, что это чушь. Чудесные новые плато располагались у черта на куличках и обычно соседствовали с котлованами для шлама или отстойниками химикатов, что никому не нравилось.
Но тюрьме сам Бог велел находиться в уединенном месте. И никого особо не волновали экологические опасности, которым могли подвергнуться ее обитатели. Именно поэтому на месте горы Львиная голова появилась тюрьма особо строгого режима «Львиная голова».
Ворота были открыты, как и двери в здание тюрьмы. Селия, Милли, Нелл Сигер и остальные вошли внутрь. Большую часть отряда составляли бывшие заключенные и сотрудники женской тюрьмы Дулинга, поэтому всех интересовало, как жили заключенные-мужчины. При прочих равных условиях, достаточно комфортабельно. Конечно, в закрытых помещениях воняло, а на полу и стенах виднелись трещины, но было сухо. И обстановка в камерах выглядела новой.
– Прямо-таки дежавю, – призналась Селия, – но немного забавно.
Их последняя ночь прошла спокойно. Утром Селия отправилась на поиски тропы, которая позволила бы им срезать дорогу, а не идти в Игл длинным, обходным путем. К ее изумлению, в какой-то момент запищала игрушечная рация.
– Селия! Мы думаем, что кого-то видим! – сообщила ей Нелл.
– Что? – изумилась Селия. – Повтори еще раз!
– Мы внутри! В тюрьме! Окна в конце их Бродвея помутнели, но в одной из одиночных камер женщина! Лежит под желтым одеялом! Вроде бы шевелится! Милли пытается найти способ открыть дверь, не применяя си… – На этом связь прервалась.
Грохот под ногами застал Селию врасплох. Она раскинула руки, пытаясь сохранить равновесие. Игрушечная рация выскользнула из пальцев и разбилась о землю.
Торопливо поднявшись наверх – ее легкие горели, а ноги дрожали, – Селия вбежала в тюремные ворота. Пыль летала по воздуху, как снег. Селии пришлось прикрыть рот, чтобы не задохнуться. Увиденное было трудно осознать и еще труднее – принять. Земля вздыбилась, как после землетрясения. В воздухе висела густая пыль. Селия несколько раз падала на колени, щурилась, всматриваясь вперед. Наконец перед ней возник прямоугольный силуэт двухэтажного приемного блока «Львиной головы» – и все. Позади приемного блока не было ни земли, ни самой тюрьмы. Плато обрушилось. Новая мужская тюрьма особо строгого режима съехала с горы, словно большой каменный мальчуган. Приемный блок превратился в декорацию на съемочной площадке: только фасад и ничего больше.
Селия не решилась подойти к самому краю и заглянуть в пропасть, но заметила далеко внизу массивные бетонные блоки, окутанные пылью.
– Так что я вернулась одна, – закончила Селия. – Как можно скорее.
Она глубоко вдохнула и соскребла грязь со щеки. Слушательницы, десяток женщин, узнавших о возвращении Селии и поспешивших на место Собраний в «Шопуэлл», молчали. Остальные не вернутся.
– Я помню, что читала о спорах насчет прочности грунта под этой здоровенной тюрьмой, – сказала Джейнис. – Говорили, что грунт слишком мягкий и не выдержит такой вес. Якобы компания сэкономила, заполняя карьер. Власти штата назначили экспертизу…
Селия шумно выдохнула, потом вдохнула и задумчиво продолжила:
– Мы с Нелл не были особо близки. Я не ожидала, что наши отношения продолжатся вне тюрьмы. – Она всхлипнула, один раз. – Поэтому вроде бы мне не должно быть так грустно, но на самом деле мне чертовски грустно.
Вновь долгая пауза, которую нарушила Лайла:
– Я должна туда пойти.
– Как насчет компании? – спросила Тиффани Джонс.
– То, что вы делаете, глупо, – настаивала Коутс. – Чертовски
Она провожала Лайлу и Тиффани Джонс до Боллс-Хилл-роуд. Путешественницы вели за собой лошадей.
– Мы не собираемся шутить с оползнем, – ответила Лайла. – Просто посмотрим на его последствия.
– Может, кто-то выжил, – добавила Тиффани.
– Ты серьезно? – На холоде нос Джейнис был похож на свеклу. С развевающимися седыми волосами и пятнами румянца на запавших щеках она еще больше напоминала пророчицу. Не хватало только сучковатого посоха да хищной птицы на плече. – Они съехали по склону
– Я знаю, – сказала Лайла. – Но если они видели там женщину, это означает, что за пределами Дулинга есть другие женщины. Знать о том, что мы не одни, Джейнис… Это невероятно важно.
– Не умрите сами, – крикнула им вслед начальник тюрьмы, когда они поднимались на Боллс-Хилл.
– Не планируем, – ответила Лайла, а Тиффани Джонс уточнила:
– Не умрем.
В детстве Тиффани постоянно ездила верхом. У ее семьи был яблоневый сад с площадкой для отдыха и развлечений: козы, которых можно было покормить, киоск с хот-догами, пони для верховых прогулок. «Я постоянно ездила верхом, но… семья научила меня не только этому. Были и отрицательные моменты. Если бы все ограничилось пони. У меня начались неприятности, и я забыла про верховую езду».
Эти неприятности были хорошо известны Лайле, которая лично не раз и не два арестовывала Тифф. Но та Тиффани Джонс разительно отличалась от этой. Женщина с круглым лицом и каштановыми волосами, в белой ковбойской шляпе, ехавшая на мощном чалом жеребце рядом с небольшой белой кобылой Лайлы, вполне подошла бы любому из ковбоев Джона Форда[50]. В ней чувствовалась уверенность в себе, напрочь отсутствовавшая в жалкой наркоманке, которую Труман Мейвезер регулярно избивал в своем трейлере рядом с нарколабораторией, так давно и так далеко.
И она была беременна. Лайла слышала, как Тиффани упомянула об этом на одном из Собраний. Отчасти, думала Лайла, ее уверенность в себе обусловлена этим.
Сгущались сумерки. Скоро им предстояло остановиться на ночлег. Впереди уже показался Мейлок – темные, тусклые дома в долине, до которой оставалась пара миль. Первая экспедиция побывала там и никого не нашла, ни мужчин, ни женщин. Получалось, что люди сохранились только в Дулинге. При условии, что в мужской тюрьме не было женщины.
– Судя по виду, у тебя все хорошо, – осторожно сказала Лайла. – Сейчас.
Тиффани дружелюбно рассмеялась.
– Загробная жизнь прочищает мозги. Мне не нужны наркотики, если вы об этом.
– Ты думаешь, это она? Загробная жизнь?
– Не совсем, – ответила Тиффани и больше не касалась этой темы, пока они не расположились на ночлег и не улеглись в спальниках в здании автозаправки, заброшенной еще в старом мире. – Я про то, что загробная жизнь подразумевает рай или ад, верно?
Сквозь стеклянную стену они видели привязанных к старым бензоколонкам лошадей. Их шерсть поблескивала в лунном свете.
– Я не религиозна, – ответила Лайла.
– Я тоже, – кивнула Тиффани. – В любом случае нет здесь ни ангелов, ни дьяволов, поэтому поди разберись. И все-таки это какое-то чудо.
Лайла подумала о Джессике и Роджере Элуэях. Их ребенок, Платина, росла быстро и теперь уже активно ползала. (Дочь Элейн Наттинг, Нана, влюбилась в Плат – отвратительное прозвище, но все только так ее и называли, за что девочка скорее всего будет их ненавидеть – и повсюду возила ее в ржавой детской коляске.) Лайла подумала об Эсси и Кэнди. Подумала о муже и сыне и всей жизни, которая больше не была ее жизнью.
– В какой-то степени, – согласилась она. – Пожалуй.