Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 93)
Что-то шевельнулось среди груды, и Лайла услышала писк. Очевидно, тюремные крысы пережили катастрофу.
Лайла продолжила подъем. Казалось, каждая следующая металлическая перекладина все больше прогибалась под ее весом и скрипела громче и дольше. Шестая, седьмая, восьмая и девятая камеры пустовали. Нужное всегда оказывается в последнем месте, куда заглядываешь. Всегда на верхней полке стенного шкафа, в самой глубине. Или в нижней папке высокой стопки. Или в самом маленьком, реже всего используемом кармане рюкзака.
Если она упадет сейчас, то хотя бы умрет мгновенно.
Ты всегда – всегда-всегда-всегда – падаешь с самой высокой перекладины потолочной решетки, которую используешь вместо лестницы в коридоре тюрьмы особо строгого режима, сползшей к подножию бывшей угольной горы.
Но Лайла решила, что не остановится. Она убила Джессику Элуэй, чтобы не умереть самой. Она стала первой женщиной, возглавившей полицию округа Дулинг. Она защелкнула наручники на запястьях братьев Грайнеров, а когда Лоу Грайнер послал ее на три буквы, рассмеялась ему в лицо. Еще несколько футов ее не остановят.
И не остановили.
Она отклонилась в темноту, словно выброшенная невидимым партнером по танцам, и направила луч фонаря в окошко десятой камеры.
К стеклу прижималась лицом надувная кукла. Вишнево-красные губы удивленно круглились, готовые для минета. На Лайлу смотрели бездумные, соблазнительные синие глаза Бетти Буп. Сквозняк заставлял куклу кивать пустой головой и пожимать розовыми плечами. Надпись на наклейке на лбу гласила:
– Спускайтесь, Лайла, – донесся снизу голос Тиффани. – По одной ступеньке зараз.
– Хорошо, – выдавила из себя Лайла. Она обрадовалась, что Тиффани не послушала ее. Возможно, она в жизни мало чему так радовалась. В горле пересохло, кожа обтянула тело, ладонь горела. Но голос внизу свидетельствовал о другой жизни. О том, что эта темная лестница – еще не конец.
– Вот и замечательно. А теперь вниз на одну ступеньку. Только на одну. Все начинается с первого шага.
– Гребаная надувная секс-кукла, – дивилась потом Тиффани. – Тот еще подарок на день рождения. Дырка! Им разрешают держать в камерах такое дерьмо?
Лайла пожала плечами.
– Я знаю только то, что видела. За этим наверняка есть какая-то история, но нам ее никогда не узнать.
Они скакали весь день и не стали останавливаться на ночлег. Тиффани хотела, чтобы одна из женщин в Нашем Месте, которая раньше была медсестрой, незамедлительно обработала рану Лайлы. Та говорила, что спешить незачем, но Тифф настояла на своем.
– Я пообещала той карге, которая раньше была начальником тюрьмы, что мы не умрем.
Она рассказала Лайле о квартире в Шарлотсвилле, где жила до того, как зависимость от мета выжгла напалмом последние десять лет ее жизни. Тиффани держала в квартире много папоротников. И они тоже процветали.
– Если у тебя в доме есть большие комнатные растения, значит, ты живешь правильно, – заявила Тиффани.
Обмякнув, мерно покачиваясь в такт ходу кобылы, Лайла боролась со сном, из-за которого она вполне могла упасть.
– Что?
– Мои папоротники. Я рассказываю вам о моих папоротниках, чтобы вы не отключились.
Ее слова развеселили Лайлу, но вместо смеха с губ сорвался стон. Тиффани сказала не грустить.
– Мы добудем тебе папоротники. Их в этом гребаном месте до хрена. Они не редкость.
Позже Лайла спросила, кого хочет Тиффани, мальчика или девочку.
– Просто здорового ребенка, – ответила Тиффани. – Без разницы, главное, здорового.
– Если родится девочка, назови ее Ферн[51].
Тиффани рассмеялась.
– Это круто.
На рассвете показался Дулинг, здания выплывали из синеватого тумана. Дым поднимался над автостоянкой за руинами «Скрипучего колеса». Там устроили общественный очаг. Электричество было редкостью, поэтому готовили по возможности на свежем воздухе. («Скрипучее колесо» стало отличным источником дров. Они постепенно разбирали его крышу и стены.)
Тиффани направилась к огню. Там суетился десяток женщин, бесформенных в толстых куртках, шапках и рукавицах. На огне кипели два больших котла с кофе.
– Добро пожаловать домой. У нас есть кофе. – Коутс шагнула к прибывшим.
– А у нас нет ничего, – ответила Лайла. – Сожалею. В той одиночной камере была секс-кукла Фара. Если в этом мире где-то кто-то и живет, их следов мы не нашли. Что касается остальных… – Она покачала головой.
– Миссис Норкросс?
Они все повернулись к новенькой, прибывшей накануне. Лайла шагнула к ней, остановилась.
– Мэри Пак? Это ты?
Мэри подошла к Лайле, обняла ее.
– Я была с Джаредом, миссис Норкросс. Подумала, что вы захотите узнать. Он в порядке. Или был в порядке, когда я видела его в последний раз. Мы прятались на чердаке демонстрационного дома в вашем районе. Там я и заснула.
Глава 5
Тиг Мерфи стал первым дежурным, которому Клинт рассказал все: правду об Иви, ее слова о том, что все будет зависеть от того, сможет ли Клинт сохранить ей жизнь или нет, поскольку она не собиралась отвечать на обвинения, подобно Иисусу Христу перед Понтием Пилатом. Закончил Клинт словами:
– Я солгал, потому что не мог заставить себя сказать правду. Правда столь велика, что застревает в глотке.
– Так-так. Вы знаете, док, что я преподавал историю в старших классах?
Взгляд Тига как раз напомнил Клинту о школе. В этом взгляде сквозило сомнение, а есть ли у тебя разрешение на выход из класса. Этот взгляд хотел разобраться, а не расширены ли у тебя зрачки.
– Да, я в курсе. – Он увел дежурного в прачечную, где они могли поговорить наедине.
– Я первым в семье получил диплом колледжа. И поддержание порядка в женской тюрьме для меня не шаг наверх по карьерной лестнице. Но я видел, как вы заботитесь об этих женщинах. И я знаю, пусть за ними числится немало преступлений, в большинстве своем они не такие уж плохие. Так что я хочу помочь… – Дежурный поморщился и прошелся рукой по редеющим волосам. Не составляло труда представить, каким он был учителем, как расхаживал перед классом, рассказывая, сколь велика разница между легендой о Хэтфилдах и Маккоях и исторических фактах об их противостоянии, как все яростнее теребил волосы, увлеченно раскрывая тему.
– Так помогите. – Если ни один из дежурных не согласится остаться в тюрьме, он попробует сохранить изоляцию в одиночку – и проиграет. Терри Кумбс и этот новый парень рассчитывали на оставшихся полицейских. При необходимости могли собрать других мужчин. Клинт видел, как Джиэри оглядывал забор и ворота в поисках слабых мест.
– Вы действительно в это верите? Вы думаете, она… волшебница? – Слово «волшебница» Тиг произнес с теми же интонациями, с какими Джаред произносил слово «серьезно», если спрашивал: «Ты
– Я верю, что она может как-то воздействовать на то, что происходит, но что более важно, я уверен, что мужчины за этими стенами тоже в это верят.
– Вы верите, что она волшебница. – Тиг снова напоминал охваченного подозрениями учителя:
– Если честно, то да. – Клинт поднял руку, чтобы Тиг дал ему договорить. – Но даже если я ошибаюсь, мы должны удержать эту тюрьму. Это наш долг. Мы должны защитить всех наших подопечных. Я не верю, что пьяный Терри Кумбс, или Фрэнк Джиэри, или кто-то еще просто
– Вы в это не верите.
– Как раз верю. Факельные бригады о чем-то вам говорят?
Тиг привалился к одной из больших стиральных машин.
– Хорошо.
Клинт едва удержался, чтобы не обнять его.
– Спасибо.
– Ладно, это моя глупая работа, знаете ли, но пожалуйста. И сколько, по-вашему, мы должны продержаться?
– Не очень долго. Максимум несколько дней. Так, во всяком случае, говорит она.
Тут до него дошло, что он говорит об Иви Блэк, как древний грек – о разгневанном божестве. Это не лезло ни в какие рамки, однако казалось верным.
– Стоп-стоп-стоп, – произнес Рэнд Куигли после того, как Клинт рассказал все второй раз. – Она устроит конец света, если мы позволим копам забрать ее?
Он практически озвучил мысли Клинта, но тот предпочел высказаться мягче:
– Мы просто не можем позволить местным копам увести ее, Рэнд. Это самое главное.
Светло-карие глаза Рэнда моргнули за толстыми линзами квадратных очков, черные сросшиеся брови над оправой напоминали толстую гусеницу.
– А как насчет ЦКЗ? Я думал, вы разговаривали с ЦКЗ.
Ему ответил Тиг:
– Не было никаких разговоров с ЦКЗ. Док выдумал это, чтобы мы остались.