Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 113)

– Он тоже? Правда? – Если так, оставалось только пожалеть. Фликинджер был уродом, но ему хватило совести попытаться помочь Нане.

– И это не самое худшее. Норкросс, эта Блэк и остальные теперь заполучили серьезное оружие, самое тяжелое из того, что мы могли использовать, чтобы заставить их сдаться.

– Мы знаем, кто еще с ними? Кто сидел за рулем кемпера, который прорвался к тюрьме?

Терри вновь приложился к фляжке, но внутри ничего не осталось. Он выругался и пнул щебень.

Фрэнк ждал.

– Один старпер, Уилли Бурк. – Терри выдохнул сквозь сжатые зубы. – Последние пятнадцать или двадцать лет замаливает грехи, много чего делает на благо города, но остается браконьером. Был самогонщиком. В молодые годы. Может, и сейчас гонит. Ветеран войны. Умеет постоять за себя. Лайла многое спускала ему с рук, чувствовала, что пытаться привлечь его за что-то – себе дороже. Слишком много хлопот. Думаю, он ей нравился. – Он глубоко вдохнул. – Мне тоже.

– Ладно. – Фрэнк решил, что о телефонном звонке Блэк лучше умолчать. Она довела его до белого каления, и он с трудом мог вспомнить подробности этого разговора. Но один эпизод сохранился и не давал покоя: она похвалила его за то, как он оберегал дочь в больнице. Как она могла об этом узнать? Ее еще утром отвезли в тюрьму. Вопрос этот возвращался к нему снова и снова, а он изо всех сил его отталкивал. И еще эта история с мотыльками, которые вырвались из горящего кусочка кокона Наны. Объяснения Фрэнк не находил. Понимал лишь, что Иви Блэк хотела достать его и ей это удалось. Но он не верил, что она понимала, к чему это может привести.

В любом случае Терри образумился: дополнительной мотивации не требовалось.

– Ты хочешь, чтобы я начал формировать команду? Я готов, если таково твое желание.

И хотя желание тут было совершенно ни при чем, Терри согласился.

Защитники тюрьмы торопливо снимали покрышки с многочисленных автомобилей на стоянке. Их было примерно сорок, считая тюремные автофургоны. Билли Уэттермор и Рэнд Куигли откатывали покрышки, складывали пирамидами по три в мертвой зоне между внутренними и наружными заборами и поливали бензином. Его резкий запах быстро перебил вонь влажного горелого дерева от по-прежнему тлевшего лесного пожара. Они оставили покрышки только на пикапе Скотта Хьюза, который припарковали поперек за внутренними воротами в качестве еще одного барьера.

– Скотт любит этот пикап, – сказал Рэнд Тигу.

– Хочешь поставить свой? – спросил Тиг.

– Черт, нет. Ты что, сбрендил?

Кемпер Барри Холдена они не тронули. Он стоял на парковке для инвалидов у дорожки к двери распределителя.

За исключением Верна Рэнгла, Роджера Элуэя и женщин, работавших в управлении шерифа – все они спали, когда Фрэнк готовил штурмовую бригаду, – на боевом посту оставались семь помощников шерифа: Терри Кумбс, Пит Ордуэй, Элмор Перл, Дэн Трит по прозвищу Тритер, Рьюп Уиттсток, Уилл Уиттсток и Рид Барроуз. По мнению Терри, команда подобралась сильная. Все служили в полиции не меньше года, а Перл и Тритер воевали в Афганистане.

С тремя вышедшими на пенсию помощниками шерифа, Джеком Албертсоном, Миком Наполитано и Нейтом Макги, численность команды увеличивалась до десяти.

С Доном Питерсом, Эриком Блассом и Фрэнком Джиэри получалась чертова дюжина.

Фрэнк быстро подключил полдюжины добровольцев: Джея-Ти Уиттстока, отца двух помощников шерифа, которые носили ту же фамилию, и тренера футбольной команды средней школы Дулинга; Паджа Мароне, бармена «Скрипучего колеса», который принес собственный помповик «ремингтон», обычно хранившийся под стойкой бара; Дрю Т. Бэрри, владельца компании «Гарантия Дрю Т. Бэрри», дотошного страхового агента и прославленного охотника на оленей; Карсона Стратерса по прозвищу Окружной Силач, бывшего мужа сестры Паджа, который нацелился на рекорд «Золотых перчаток», но врач велел ему завязать, пока у него сохранились остатки мозгов; и двух членов городского совета, Берта Миллера и Стива Пикеринга, которые, как и Дрю Т. Бэрри, знали толк в охоте. Набралось девятнадцать человек, и как только им сообщили, что женщина в тюрьме может располагать информацией о сонной болезни и, возможно, даже знать, как ее излечить, энтузиазм взлетел до небес.

Терри остался доволен, но желал довести число до двадцати. Он знал, что ему никогда не забыть мертвенно-бледного лица Верна Рэнгла и его разодранную шею. Он чувствовал их точно так же, как чувствовал присутствие Джиэри, молчаливого, как тень, следящего за всем, что делал Терри, оценивающего каждый его шаг.

Но это не имело значения, потому путь у них оставался один: через Норкросса – к Блэк, через Блэк – к окончанию этого кошмара. Терри не знал, что произойдет, когда они прорвутся к ней, но не сомневался, что тогда все и разрешится. А когда кошмар останется в прошлом, он займется тем, чтобы стереть из памяти бескровное лицо Верна Рэнгла. Не говоря уже о лицах жены и дочерей, которых больше не существовало. Другими словами, упьется до потери сознания. Терри осознавал, что Фрэнк подталкивает его к бутылке, но что с того? Что, твою мать, с того?

Дону Питерсу поручили обзвонить всех дежурных-мужчин, которые работали в женской тюрьме Дулинга, и он быстро выяснил, что у Норкросса максимум четверо дежурных. Один из них, Уэттермор, был гомиком, другой, Мерфи, недавно преподавал в школе историю. Плюс эта Блэк, старый козел Бурк и, возможно, еще два или три человека, о которых они не знали. То есть при самом худшем раскладе тюрьму защищал десяток человек, большинство из которых наложит в штаны при первых выстрелах, вне зависимости от количества украденного ими оружия.

Терри и Фрэнк остановились у винного магазина на Мэйн-стрит. Он работал, и покупателей в нем хватало.

– Она все равно меня не любила! – сообщил всему магазину какой-то идиот, размахивая бутылкой джина. Воняло от него, как от хорька.

Большинство полок пустовало, но Терри нашел две пинтовые бутылки джина и расплатился деньгами, которым вскоре, по его мнению, предстояло превратиться в бесполезные бумажки, при условии, что этот кошмар продолжится. Он наполнил фляжку из одной бутылки, а вторую положил в бумажный пакет и вместе с Фрэнком свернул в ближайший проулок, который вывел их во двор, заваленный мусорными мешками и размякшими от дождя картонными коробками. Обшарпанная дверь квартиры Джонни Ли Кронски располагалась на первом этаже, между двух окон, затянутых прозрачной полиэтиленовой пленкой вместо стекол.

Кронски, мифическая фигура этой части Западной Виргинии, открыл дверь и сразу заметил бутылку в бумажном пакете.

– Принесшие дары могут войти, – изрек он и взял бутылку.

В гостиной стоял только один стул. Кронски уселся на него. Двумя огромными глотками ополовинил бутылку, его кадык прыгал, как поплавок во время поклевки. На Терри и Фрэнка Кронски не обращал ни малейшего внимания. Телевизор на тумбе беззвучно показывал нескольких женщин в коконах, которые покачивались на поверхности Атлантического океана, напоминая причудливые спасательные плоты.

А если одну куснет акула? – подумал Терри. Надо полагать, в таком случае акулу ждал сюрприз.

И что все это значило? В чем был смысл?

Терри решил, что смысл в джине. Достал фляжку Фрэнка и хлебнул.

– Эти женщины с большого самолета, который разбился, – пояснил Джонни Ли. – Забавно, что они так плавают. Наверное, этот материал очень легкий. Вроде капока.

– Вы только посмотрите, – удивился Терри.

– Да, зрелище еще то. – Джонни Ли чмокнул губами. Он был лицензированным частным детективом, но не из тех, кто выслеживает неверных супругов или расследует уголовные преступления. До 2014 года он работал на угледобывающую компанию «Улисс энерджи солюшнс», перемещался из одного подразделения в другое, изображая шахтера, собирая слухи о профсоюзной организации, подставляя особенно успешных профсоюзных лидеров. Другими словами, был цепным псом компании.

А потом случилась беда. Можно сказать, большая беда. Обрушение породы. Взрывчатыми веществами распоряжался Кронски. Три шахтера, оказавшиеся под завалом, особенно громко призывали к голосованию. И, так уж вышло, один носил футболку с Вуди Гатри[64]. Адвокаты, нанятые компанией, предотвратили выдвижение обвинений – убедили большое жюри, что это трагический несчастный случай, – но Кронски все равно показали на дверь.

Вот почему Джонни Ли вернулся в родной Дулинг. И теперь в идеально расположенной квартире – с винным магазином за углом – пил, чтобы упиться до смерти. Каждый месяц «Федерал экспресс» доставляла ему чек от «УЭК». Знакомая Терри, работавшая в банке, однажды сказала ему, что на корешке всегда была одна и та же надпись: «ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ». Вероятно, не баснословное, о чем свидетельствовала паршивая квартира, но Кронски удавалось сводить концы с концами. Терри так хорошо знал эту историю, потому что не проходило и месяца, чтобы кто-нибудь из соседей, услышавших звон разбитого стекла, не вызвал полицию: это профсоюзные агенты кидали Кронски в окно камень или кирпич. Сам Джонни Ли не звонил никогда. Давал понять, что его это не слишком волнует: Джей-Эл Кронски плевать хотел на гребаный профсоюз.

Как-то днем, незадолго до пришествия Авроры, когда Терри в паре с Лайлой объезжал город на первом патрульном автомобиле, разговор зашел о Кронски. «Рано или поздно какой-нибудь недовольный шахтер, возможно, родственник одного из парней, которых убил Кронски, прострелит ему голову, – сказала Лайла. – Чему этот несчастный сукин сын будет только рад».