Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 115)

– Разумно, – признал Фрэнк.

– Но сначала…

– Сначала?

– Мы поговорим с Норкроссом. Этим вечером, лицом к лицу, если он мужчина. Предложим ему отдать женщину до того, как случится непоправимое.

Взгляд Фрэнка был красноречивее слов.

– Я знаю, что ты думаешь, Фрэнк, но если он здравомыслящий человек, то сообразит, как должен поступить. В конце концов, он несет ответственность не только за ее жизнь.

– А если он откажется?

Терри пожал плечами.

– Тогда мы войдем и заберем ее.

– Любой ценой?

– Именно так, любой ценой. – Они вышли на улицу, и Терри запер стеклянные двери управления шерифа.

Рэнд Куигли взял ящик с инструментами и провел два часа, выбивая армированное окно, врезанное в бетонную стену комнаты для посетителей.

Тиг Мерфи сидел рядом, пил колу и курил. Запрет на курение был снят.

– Будь ты заключенным, тебе бы накинули еще лет пять, – сказал Тиг.

– Хорошо, что я не заключенный, правда? – откликнулся Рэнд.

Тиг стряхнул пепел на пол и решил не озвучивать свою мысль: если ты заперт в тюрьме, значит, ты заключенный. Как и они все.

– Вижу, строители поработали на славу.

– Это точно, – согласился Рэнд. – Будто тюрьму строили.

– Хе-хе-хе.

Когда стекло наконец выпало, Тиг захлопал.

– Спасибо, дамы и господа. – Рэнд изобразил Пресли. – Огромное вам спасибо.

С амбразурой на месте окна Рэнд мог встать на стол, который они превратили в охотничью вышку, и держать на прицеле автостоянку и въездные ворота.

– Они думают, что мы – слюнтяи. Но мы не такие.

– Верно, Рэнд-о.

В дверях появился Клинт.

– Тиг. Пошли со мной.

Вдвоем они поднялись на второй этаж крыла Б. Это была самая высокая точка тюрьмы, единственный второй этаж во всем здании. Здесь окна камер выходили на Уэст-Лейвин. Они были прочнее и надежнее, чем в комнате для посетителей: толстые, армированные, намертво зажатые между слоями бетона. Вряд ли Рэнду удалось бы выбить их ручными инструментами.

– Тут с обороной ничего не выйдет, – заметил Тиг.

– Согласен, – кивнул Клинт, – зато здесь прекрасный наблюдательный пункт, который и не нужно оборонять. С этой стороны им не прорваться.

В этом не сомневался не только Клинт, но и Скотт Хьюз, который отдыхал на койке через пару камер от них и слушал.

– Я уверен, вас всех так или иначе убьют, и я не пролью по вам ни слезинки, – крикнул он. – Но я согласен с Мозгоправом. Чтобы пробить дыру в этой стене, нужна базука.

В тот день, когда две группы мужчин Дулинга вооружались, готовясь к войне, во всем Триокружье бодрствовали меньше ста женщин. В том числе Иви Блэк, Энджел Фицрой и Джанетт Сорли.

Четвертой была Ванесса Лэмпли. Чуть раньше ее муж наконец задремал в кресле, и теперь Ван могла заняться тем, чем собиралась. С тех пор как она вернулась домой после убийства Ри Демпстер, Томми Лэмпли пытался бодрствовать с ней на пару. Ван была рада компании. Добило его кулинарное состязание, утянуло в мир снов практикумом по молекулярной гастрономии. Ван выждала, чтобы убедиться, что он спит, а потом ушла. Она не собиралась возлагать на своего мужа – который был на десять лет старше, имел титановые тазобедренные суставы и страдал стенокардией – неблагодарный труд: уход за ее телом до конца его дней. Впрочем, и самой Ван совершенно не хотелось становиться самым гнетущим предметом интерьера.

Несмотря на усталость, ее походка осталась легкой, и она сумела выскользнуть из комнаты, не потревожив неглубокий сон мужа. В гараже она взяла охотничий карабин и зарядила его. Потом подняла ворота, завела мотовездеход и отбыла.

Ее план был прост: через лес добраться до гребня над шоссе, подышать свежим воздухом, полюбоваться видом, написать записку мужу и приставить дуло к подбородку. Спокойной ночи. По крайней мере, ей не нужно было тревожиться о детях.

Ехала она медленно, потому что устала и боялась аварии. Каждый корень и камень, попадая под большие колеса мотовездехода, отдавались в могучих мышцах ее рук и костях. Ван не возражала. И мелкий дождик ей не мешал. Несмотря на изнеможение – ее мысли едва ползли, – физические ощущения были невероятно острыми. Может, лучше умереть, не зная о грядущей смерти, как Ри? Ван могла задать вопрос, но уставший мозг не мог дать на него адекватного ответа. Все ответы растворялись, не успев оформиться. Почему на душе так муторно от того, что она убила заключенную, которая иначе убила бы другую заключенную? Почему так скверно от того, что она просто выполнила свою работу? Ответов не было, даже намеков.

Ван добралась до гребня. Заглушила двигатель мотовездехода, спешилась. Далеко-далеко, в той стороне, где находилась тюрьма, черная дымка висела над умирающим днем: влажные испарения потухшего лесного пожара. Впереди тянулся пологий склон. Внизу бежал мутный поток, разбухший от дождя. Над рекой, в нескольких сотнях футов, стоял охотничий домик с поросшей мхом крышей. Из печной трубы вился дымок.

Ван похлопала себя по карманам и осознала, что забыла взять бумагу и ручку. Хотела рассмеяться (самоубийство – не настолько сложное дело, верно?), но смогла лишь вздохнуть.

Поделать с этим она ничего не могла, да и причина ее самоубийства была очевидна. Если ее вообще найдут. Если кого-то это будет волновать. Ван сняла висевший за спиной карабин.

Дверь в охотничий домик распахнулась в тот самый момент, когда она приставила дуло к подбородку.

– Лучше бы он сохранил эту гребаную бум-трубу. – Громкий мужской голос далеко разносился в чистом воздухе. – Иначе он пожалеет, что этот чертов собаколов не прикончил его. Да, и возьми с собой сканер. Я хочу знать, чем заняты копы.

Опустив карабин, Ван наблюдала, как двое мужчин садятся в сверкающий «сильверадо» и уезжают. Она не сомневалась, что знает их, и, судя по внешнему виду – две потрепанные жизнью, видавшие виды лесные крысы, – не по церемонии вручения премий торговой палаты. Их имена всплыли бы мгновенно, если бы не жуткое недосыпание. Мозг словно затопило жидкой грязью. Ван все еще чувствовала тряску мотовездехода, хотя давно уже с него слезла. Ярко-белые точки прыгали перед глазами.

Когда пикап уехал, Ван решила наведаться в охотничий домик. Там наверняка найдется, на чем писать, пусть даже обратная сторона старого календаря.

– И мне нужно чем-то прикрепить записку к рубашке, – сказала она.

Ее голос казался сиплым и чужим. Принадлежащим кому-то еще. И ведь был кто-то еще, стоял прямо рядом с ней. Но уходил, стоило ей повернуть голову. Такое случалось все чаще. Кто-то наблюдал за ней с границы поля зрения. Галлюцинации. Сколько можно не спать, прежде чем рациональное мышление рухнет и ты полностью лишишься рассудка?

Ван вновь оседлала мотовездеход. Она ехала по гребню, пока тот не стал достаточно низким, чтобы можно было съехать на проселок к охотничьему домику.

В домике пахло тушеными бобами, пивом, вяленой олениной и мужским пердежом. На столе и в раковине громоздились грязные тарелки, на дровяной плите красовались грязные кастрюли. На полке стояла фотография злобно ухмылявшегося мужчины с киркой на плече. Мужчина был в потрепанной широкополой шляпе, надвинутой на самые уши. Глядя на выцветшую фотографию, Ванесса поняла, кто перед ней, потому что отец однажды показал ей этого человека, когда Ван было не больше двенадцати. Человек заходил в «Скрипучее колесо».

«Это Большой Лоуэлл Грайнер, – сказал тогда ее отец, – и я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, милая. Если он поздоровается, поздоровайся с ним, скажи, какой хороший день, и иди дальше».

Значит, эти двое – никчемные сыновья Большого Лоуэлла. Мейнард и Маленький Лоу Грайнеры, во всей красе, в кабине нового пикапа, хотя им полагалось сидеть за решеткой в Кофлине, ожидая суда, в том числе за убийство, свидетелем которого была Китти Макдэвид. Которая согласилась дать показания.

На обшитой сосновыми панелями стене короткого коридора, вероятно, ведущего в спальни, Ван увидела потрепанный блокнот на шнурке. Листок из такого блокнота вполне подошел бы для предсмертной записки, но Ван внезапно решила, что поживет еще немного.

Она вышла за дверь, радуясь, что вонь осталась внутри, села на мотовездеход и поехала так быстро, как только осмеливалась. Через милю проселок вывел ее на одну из многочисленных грунтовых дорог округа Дулинг. Пыль висела слева – не очень много, ведь шел дождь, но в достаточном количестве, чтобы подсказать, куда поехали беглецы. К тому времени как она добралась до шоссе номер 7, они сильно обогнали ее, однако место было открытое, дорога уходила вниз, и Ван без труда разглядела пикап, крошечный, но явно направлявшийся к городу.

Ван с силой хлестнула себя по щекам и покатила следом. Она промокла насквозь, но холод помогал бороться со сном. Будь она в бегах, среди прочего, из-за обвинения в убийстве, к этому моменту уже была бы на полпути к Джорджии. Но не эта парочка. Они возвращались в город, несомненно, ради какой-нибудь очередной гадости. Ван хотела знать, что они задумали, и, возможно, помешать им.

Быть может, ей еще удастся искупить свою вину по отношению к Ри.

Глава 11

Фриц Мишем не захотел расставаться с базукой, по крайней мере, бесплатно. Но передумал, когда Мей крепко схватил его за плечи, а Лоу заломил правую руку почти до лопаток, и откинул крышку люка в полу своей развалюхи, явив миру сокровище, за которым явились братья Грайнеры.