Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 74)

Я окинул взглядом дыру в окне, отломанные куски мебели и испорченные книги.

– Мне кажется, – проговорил я, – что я хочу только неизлечимой травмы и все. Что-то вроде слепоты или потери руки.

Мистер Треск посмотрел на меня с веселой иронией.

– Будет что будет, сэр, и это наводит на мысль, что у нас остается не более часа, и провести это время можно значительно лучше, если закурить отменную «Двойную корону», экземпляр которой вы сейчас держите в руке.

– Простите, – сказал я, – в таком случае могу я попросить?..

Я протянул почти пустой бокал, и мистер Треск наполнил его. Каждый получил по сигаре, а я на оставшееся время устроился за своим столом, потягивая женевер и делал вид, что работаю, пока не услышал звуки каких-то движений. Мистер Треск и мистер Тумак подошли ко мне.

– Так вы уходите? – сказал я.

– Да, сэр, нас ждет долгая и напряженная ночь, – ответил мистер Треск. – Если вы понимаете, что я имею в виду.

Вздохнув, я открыл коробку с сигарами. Они потянулись к ней, загребли каждый по несколько штук в горсть и рассовали их по карманам.

– Ждите подробностей в одиннадцать, – предупредил мистер Треск.

Через несколько секунд после их ухода миссис Рампейдж сообщила мне, что готова занести факс, который только что получила.

Факс пришел из «Чартуэлл, Манстер и Стаут», адвокатской конторы, работающей только с одним клиентом – мистером Артуром «Это-Здание-Нужно-Снести» К***. «Чартуэлл, Манстер и Стаут» сожалели о необходимости сообщить мне, что их клиент пожелал воспользоваться услугами в сфере финансового планирования, предоставляемыми другой фирмой. Ворох документов, обязывающих меня к неразглашению сведений, касающихся клиента, должен был прибыть для моей подписи на следующий день. Все записи, бумаги, компьютерные диски и прочие данные надлежало незамедлительно направить в их офис. Я забыл отправить, как намеревался, то письмо, которое могло сохранить клиента.

Какую бездну позора сейчас мне предстоит описать, какое унижение подстерегало меня на каждом шагу! Было не позднее пяти минут седьмого, когда я узнал об уходе своего самого ценного клиента, и такой поворот событий определенно вел к потере всех его таинственных друзей и порядка сорока процентов нашего годового дохода. Подавленный, я допил свой бокал голландского джина, не заметив, что уже сильно превысил свою норму. Затем осмелился зайти за ширму, сумел там откопать еще одну флягу, налил себе еще и выпил залпом, пытаясь убедить себя с помощью расчетов, что: а) предполагаемое снижение годовой прибыли не может быть таким страшным, как я опасался, и б) даже если и так, бизнес может быть продолжен в прежнем виде без урезания зарплаты, сокращения штата и снижения неденежных выплат. Несмотря на мои изощренные манипуляции, расчеты отрицали «а» и смеялись над «б», говоря, что мне еще повезет, если я сумею удержать, а не потерять оставшиеся шестьдесят процентов доходов. Я положил голову на стол и попытался выровнять дыхание. Когда я услышал, как фальшиво напеваю «Пребудь со мной», то понял, что пора уходить домой. Я встал на ноги и принял неудачное решение выйти через общий вход. Я полагал, что, осмотрев, предположительно, пустые помещения, смогу подумать над тем, от каких из них лучше отказаться.

Зажав флягу под мышкой и сложив в карман пять или шесть последних сигар из коробки, я вышел в приемную миссис Рампейдж. Услышав музыку, шипящую из радиоприемников уборщиков, я стал двигаться по коридору с повышенной осторожностью. Было темно, но свет проливался из открытой двери футах в тридцати передо мной. Периодически врезаясь плечом в стену, я сделал целебный глоток женевера. Добравшись до открытой двери, понял, что это кабинет Гиллигана. Музыка шипела из его звуковой системы. «Для начала мы избавимся от нее», – сказал я себе и выпрямился, чтобы достойно пройти мимо его двери. Поравнявшись с ней, я заглянул в кабинет и увидел, что мой младший партнер сидел без пиджака и с развязанным галстуком, развалившись на диване рядом с тощим безобразником, обладателем лаймово-зеленого вихра на голове, неизвестно почему одетым в облегающий костюм в полоску, как у зебры, с множеством цепей и застежек. На заднем плане располагались сомнительного вида существа обоих полов. Гиллиган повернул голову, начал было улыбаться, но, поняв, что это я, окаменел.

– Спокойно, Гиллиган, – сказал я, пытаясь произвести впечатление трезвого старшего, наделенного отцовской властью.

Я припомнил, что у моего партнера была назначена поздняя встреча с самым успешным музыкантом, певцом, чья группа продавала миллионы пластинок в год, даже несмотря на нелепое название – то ли «Собачьи фекалии», то ли «Ректальные клапаны», то ли что-то еще в этом роде. Мои расчеты указывали на то, что клиент Гиллигана, которого звали Сирил Футч, вскоре должен был стать ключевым для поддержания моей фирмы на плаву. А поскольку мелкий клювастый петух глядел на меня с явной прохладой, я решил внушить ему уважение, которое ему полагалось как клиенту фирмы.

– Уверяю вас, нет повода для тревоги, определенно нет, более того, Гиллиган, знаете, я рад ухватиться за возможность познакомиться с вашим гостем, которому мы с удовольствием готовы помочь советом и все такое.

Я говорил с серьезностью, стараясь отчеканивать каждый слог, несмотря на трудности, что возникали у меня с языком. За время, пока я произносил это изречение, Гиллиган успел вернуться к жизни. Он заметил у меня под мышкой бутылку и зажженную сигару между пальцами правой руке – сам я совсем о них позабыл.

– Да, курить теперь можно, – сказал я. – Все равно правило было дурацкое. А как насчет выпить с шефом?

Гиллиган вскочил на ноги и, шатаясь, подошел ко мне.

То, что было после, похоже на серию отдельных картинок. Я помню, как Сирил Футч удерживал меня на ногах, пока я рассказывал о преданности, с которой мы готовы охранять его богатство, а еще как он упорно настаивал, что его на самом деле звали то ли Саймон Галч, то ли Сидней Мач, то ли как-то в этом роде, а потом он повалил меня на диван. Помню странного мальца с татуировками на голове по имени Пус (какой-то Пус был записан в тот день на прием, но я не уверен, что это был он), который принял от меня сигару и съел ее. Помню, как затянулся сигаретой ухмыляющегося Гиллигана и пил из бутылки, на дне которой валялся мертвый белый червяк, и нюхал белый порошок по совету женщины из «Фекалий» или «Клапанов», а еще в полураздетом виде пел «Старый крест». И как сказал какому-то блестящему от осыпавшейся косметики лицу, что «проникаюсь такой музыкой». А другая женщина из «Фекалий» или «Клапанов», которая постоянно находилась в состоянии бурного веселья и которую я нашел привлекательной, помогла мне забраться в лимузин и по дороге домой играла многочисленными кнопками и рычажками. Когда мы поднялись по ступенькам, она взяла ключ из моей дрожащей руки и с ликованием вставила его в замок. Остальное – скрыто во тьме.

Какое-то подобие сознания вернулось ко мне с пощечиной, приглушенными криками женщины рядом со мной и возникшей в поле зрения головой в котелке.

– Давай в душ, чертов идиот! – прорычала голова.

Когда второй нападавший потащил женщину – которая, как я думал, была Маргаритой, – она завыла. Я попытался вырваться из рук, державших меня за плечи, но мне сжали затылок.

Когда я в следующий раз открыл глаза, то уже стоял голый и дрожал под натиском холодной воды в окружении мраморных стен моей душевой. Чарли-Чарли Рэкетт смотрел на меня с явным отвращением, прислонившись к открытой двери.

– Мне холодно, Чарли-Чарли, – сказал я. – Выключи воду.

Он протянул мне руку и превратился в мистера Треска.

– Я включу теплую, но вы нужны мне трезвым, – проговорил он.

Я свернулся калачиком.

Затем я уже стоял на ногах и стонал, потирая себе лоб.

– Душевое время вышло, – сказал мистер Треск. – Выключайте водичку.

Я сделал, что он велел. Дверь открылась, и на мое левое плечо легло развернутое банное полотенце.

Мистер Треск и мистер Тумак, сидя рядом на диване в спальне и слабо освещенные лампой, наблюдали, как я подходил к кровати. На полу между ними стояла черная кожаная сумка.

– Джентльмены, – проговорил я, – хотя я в данный момент не в силах подобрать слов, чтобы объяснить состояние, в котором вы меня нашли, я надеюсь, ваше добродушие позволит не принимать… не учитывать… того, что я, должно быть, совершил… Не могу точно припомнить обстоятельств.

– Девушку мы выставили, – сообщил мистер Треск. – По этому поводу вам не стоит беспокоиться, сэр.

– Девушку?

Я вспомнил гиперактивную особу, игравшую с рычажками в задней части лимузина. Фрагменты воспоминаний о произошедшем в кабинете Гиллигана вернулись ко мне, и я громко застонал.

– Не слишком чистая, но довольно мила для оборванки, – продолжил мистер Треск. – Из тех, кто не желает обучаться социальным навыкам. Непритязательна в манерах. Несдержанна в выражениях. Чужда дисциплине.

Я тяжело вздохнул – привести подобное существо к себе домой!

– А также чужда порядочности, сэр, если позволите, – добавил мистер Тумак. – Из-за своего пристрастия они превращаются в воров. Дайте им хоть маленькую возможность, как они украдут и латунные ручки с гробов своих матерей.

– Пристрастия? – переспросил я. – Пристрастия к чему?