Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 73)

– О господи, – проговорила миссис Рампейдж. – Простите. Мне лучше зайти позже?

– Ни в коем случае, милочка, – ответил мистер Треск. – Временное недопонимание по причине ложной тревоги. Прошу вас, позвольте нам насладиться вашей восхитительной красотой.

Перед моим изумленным взглядом миссис Рампейдж сделала реверанс и поспешила к столу, чтобы собрать посуду.

Я посмотрел на своего клиента и заметил в нем удивительно необычную деталь: его наполовину выкуренная сигара все еще была у него во рту, а четыре дюйма пепла оставили серое пятно на его галстуке, прежде чем развалиться на его выступающем животе. Мистер Артур «Это-Здание-Нужно-Снести» К*** смотрел прямо перед собой, широко раскрыв глаза. Лицо его цветом напоминало корочку непропеченного пирога.

– Мое почтение, сэр, – проговорил мистер Треск.

Клиент шумно сглотнул и перевел на меня взгляд, полный неподдельного ужаса.

– Приношу всем свои извинения, – сказал мистер Треск.

Миссис Рампейдж уже сбежала. Вслед за ней раздался лишь звук закрывающейся двери.

Мистер Артур «Это-Здание-Нужно-Снести» К*** два раза моргнул, пытаясь вернуть глазам их привычный размер. Неуверенной рукой, но очень нежно, будто обращаясь с обожаемым младенцем, он положил сигару в хрустальную раковину. Затем прочистил горло, взглянул на потолок.

– Дьякон, – сказал он, глядя вверх. – Мне пора бежать. Совсем забыл о следующей встрече. Вот что бывает, когда развязываешь язык. Будем на связи.

Он поднялся, сбросив пепельный цилиндр на ковер, и подал своим мордоворотам знак на выход в приемную.

Конечно, как только мне выпала такая возможность, я расспросил своих детективов об этом повороте событий и, пока они переносили свои горы бумаг, бутылки, ведра, бокалы, самодельные карты и прочее имущество обратно за ширму, я продолжал задавать вопросы. Они заявляли, что джентльмена, который был у меня, прежде не видели, не знали, не пересекались с ним и так далее. Кроме того, этот джентльмен никогда ранее их не нанимал. Мистер Треск также заметил, что неизвестный джентльмен носит примечательно красивый и ладно сшитый костюм.

– Это вполне в его духе, – заметил я.

– И, полагаю, сэр, курит сигары высочайшего сорта, – добавил мистер Треск, глянув на мой нагрудный карман. – Честные труженики о таких даже мечтать не могут.

– Надеюсь, вы позволите мне, – сказал я, вздохнув, – предложить вам парочку таких сигар.

Едва предложение было принято, деревенщины удалились за свою ширму, после чего я позвонил миссис Рампейдж и попросил ее заказать срочную доставку коробки лучших сигар из самого известного табачного магазина города.

– Как здорово, шеф! – обрадовалась новая миссис Рампейдж.

Остаток дня я провел в размышлениях над реакцией мистера Артура «Это-Здание-Нужно-Снести» К*** на моих «консультантов». Я не мог не подумать, что его поспешный уход сулил беду нашим отношениям. Я видел ужас на его лице, и он знал, что я это видел. Такого рода понимание рушит всю тонкую игру с высокопоставленными священнослужителями и их преступными визави, так что мне оставалось смириться с возможностью того, что уход моего клиента был окончательным. А куда уходил мистер Артур «Это-Здание-Нужно-Снести» К***, туда же за ним неизменно следовали его коллеги более низкого ранга – мистер Томми «Я-Верю-В-Радугу» Б***, мистер Энтони «Лунный-Свет-Тебе-К-Лицу» М***, мистер Бобби «Полное-Затмение» Г*** и их друзья архиепископы, кардиналы и папские нунции. До конца дня я собирался отправить мистеру Артуру «Это-Здание-Нужно-Снести» К*** успокаивающий факс, сообщающий о том, что консультанты в срочном порядке были освобождены от занимаемых должностей. Я собирался сообщить только «белую», то есть временную ложь, поскольку задание мистера Треска и мистера Тумака, несомненно, будет выполнено задолго до возвращения клиента. Все по плану, все под контролем. И словно желая поставить точку в этом деле, позвонила миссис Рампейдж и спросила, можно ли занести коробку сигар. Говоря с придыханием, которого я никогда ни от кого не слышал (кроме Маргариты в первые, самые счастливые дни нашего брака), миссис Рампейдж добавила, что и у нее есть для меня пара сюрпризов.

– Другого я и не ожидал, – отозвался я.

Миссис Рампейдж хихикнула.

Сюрпризы показались мне весьма обнадеживающими. Добрая женщина мудро обратилась за советом к мистеру Монтфорту де М***, который, порекомендовав подходящий табачный магазин и свои любимые сигары, купил мне коробку из розового дерева, приспособление для обрезки сигар с двумя лезвиями и зажигалку с дизайном в старинном стиле. Как только миссис Рампейдж получила указание составить благодарственное письмо, добавив прикрас на свое усмотрение, я уложил в коробку все сигары кроме одной, обезглавил оставшуюся и зажег. Под легким ощущением фруктового привкуса, напоминавшего аромат грушевого дерева, я последовательно отмечал оттенки черных оливок, зрелой гауды, сосновых иголок, новой кожи, мисосиру, сорго или бастра, горящего торфа, библиотечного клея и листьев мирта. В конце удивительным образом я почувствовал смесь бумаги из Библии и семян подсолнечника. Мистер Монтфорт де М*** сделал хороший выбор, хотя мне хватало и черного масляного соуса.

В дружеском расположении я пересек кабинет в направлении растекающегося из-за ширмы веселья. Отменную сигару следовало дополнить достойным спиртным, и, в свете того, что должно было случиться тем вечером, бокал джина «Бомбей» мистер Треска представлялся мне вполне уместным.

– Ребята, – проговорил я, тактично обращая внимание на свое присутствие, – приготовления уже подходят к концу?

– Да, сэр, подходят, – ответил один из детективов.

– Это радует, – ответил я и зашел за ширму. – Но мне хотелось бы удостовериться…

Казалось, мусор из полудюжины самых грязных нью-йоркских квартир собирали в кучу, перемешали и сбросили ко мне в кабинет. Груды пепла, бутылок, бумаг, книг с запятнанными обложками и порванными корешками, потрепанная мебель, битые бокалы, нечто не поддающееся опознанию, нечто совершенно невиданное, – все это поднималось от самого основания ширмы, возвышалось над столом, образовывало кучи то там, то сям и подступало к оконному стеклу. В последнем зияло неровное, размером в пять футов отверстие. С котелками на головах и освободившиеся от мусора на стульях, мистер Треск и мистер Тумак сидели, откинувшись на спинки и положив ноги на то, что, наверное, было столом.

– Выпейте с нами, сэр, – пригласил мистер Треск, – чтобы заодно пожелать нам успеха и усилить удовольствие от этого приятного дымка.

Он вытянул свою толстую ногу и спихнул мусор со стула. Я сел. Мистер Треск выхватил из болота грязный бокал и наполнил его голландским джином, или женевером, из фляги в форме минарета, вроде тех, которые я примечал во время своих редких остановок в Амстердаме, что в Нидерландах. Похоже, миссис Рампейдж была слишком занята все то время, что деревенщины провели в изоляции. И я задумался, не проявляла ли миссис Рампейдж признаков опьянения при нашем последнем разговоре.

– Я думал, вы пили «Бомбей», – сказал я.

– Разнообразие, как говорится, – приправа к жизни, – произнес мистер Треск и передал мне бокал.

– Вы здесь устроились прямо как у себя дома, – заметил я.

– Спасибо вам, что потеснились ради нас, – проговорил мистер Треск. – С чем, полагаю, мой партнер согласится, я правильно говорю, мистер Тумак?

– Совершенно, – отозвался тот. – Но я готов поставить сотню против сигары, что нам стоит объяснить кое-что еще.

– А ведь мой партнер прав, – подтвердил мистер Треск. – Сколько его знаю, он никогда не ошибается. Сэр, вы вошли в наше рабочее пространство и увидели неопрятную, неряшливую, неблаговидную обстановку, и отреагировали, как мы в полной мере понимаем, с отвращением. Мне бы хотелось, чтобы вы вспомнили два важных условия: первое – мы, как уже говорилось, применяем свои методы, и это наше личное дело, и второе – поскольку вы вошли только что, вам все это кажется хуже, чем есть на самом деле. К завтрашнему утру уборщики все уберут.

– Я полагал, вы «визуализировали», – я сделал глоток женевера.

– Мы с мистером Тумаком, – сказал он, – предпочитаем сводить к минимуму риск случайностей, неожиданностей и прочего, с целью чего проводим репетиции, как вы бы сказали, наших представлений. Эту несчастную мебель, сэр, легко заменить, но наша работа, если ее начать, требует завершения и не может быть продублирована, переделана или отменена.

Я восстановил в памяти данные им обещания.

– Я помню, что вы говорили, – сказал я, – и мне необходимо удостовериться, что и вы помните, что говорил я. Я не требовал устранения. За этот день мои чувства к этому делу изменились. Устранение, по вашему определению, означает…

– Устранение есть устранение, – проговорил мистер Треск.

– Уничтожение, – сказал я. – Прекращение жизни воздействием внешних сил. Этого я не желаю, это неприемлемо, и даже думаю теперь, что завысил степень физического наказания, уместного в данном случае.

– «Уместного»? – переспросил мистер Треск. – Если дело касается желания, понятие «уместности» лишается смысла. В священной области желаний «уместность» бессмысленна, ее не существует. И мы сейчас как раз говорим о ваших сокровенных желаниях, сэр.