Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 76)

Почувствовав тошноту от запахов пищи, а также от вида месива во рту моих спутников, я снова попытался добиться от них отчета.

– Я не верю в великий замысел, – заявил я, – и уже столкнулся с большим числом несчастий, чем нужно моей душе. Расскажите же, что произошло в доме.

– Не просто в доме, сэр, – сказал мистер Треск. – Когда мы с мистером Тумаком приблизились к ***-лейн, то не могли не восхититься великолепием вашего дома.

– Мои рисунки вам помогли? – спросил я.

– Неоценимо, – мистер Треск наколол баранью отбивную и поднес ко рту. – Мы добрались до задней двери, что вела в вашу просторную кухню и посудомоечную. Там мы заметили свидетельства, говорившие о том, что там было двое, и они насладились ужином, усилив его добротным вином и завершив благородным шампанским.

– Ага, – произнес я.

– Руководствуясь вашими ориентирами, мы с мистером Тумаком обнаружили прелестную лестницу и вошли в дамские покои. Мы осуществили проникновение в тишине, достойной наивысшей похвалы, если можно так сказать.

– Проникновение, достойное медали, – подтвердил мистер Тумак.

– Две фигуры спали на кровати. Мы в безупречно профессиональной манере к ним приблизились: мистер Тумак с одной стороны, я с другой. С помощью приема, который ваш утренний клиент назвал фортелем, мы ввели их в состояние еще более глубокого сна, чем до этого, обеспечив себе таким образом добрых пятнадцать минут, чтобы разложить инструменты. Мы гордимся своей аккуратностью, сэр, и, подобно всем честным ремесленникам, питаем уважение к тому, чем работаем. Мы связали их и временно заткнули им рты. Тот мужчина, наверное, в прошлом занимался спортом, да?

Сияя деревенской веселостью, мистер Треск поднял брови и доел последний кусок своей отбивной, запив добрым глотком коньяка.

– Мне это не известно, – ответил я. – Но кажется, он немного играл в рэкетбол или сквош, или что-то в этом роде.

Детективы радостно рассмеялись.

– А я бы сказал, он больше похож на тяжелоатлета или футболиста, – сказал мистер Треск. – Сила и выносливость необыкновенной степени.

– Не говоря уже о приличной скорости, – добавил мистер Тумак с видом человека, предающегося нежным воспоминаниям.

– Вы хотите сказать, что он сбежал? – спросил я.

– Никто не сбежит, – сказал мистер Треск. – Так гласит Евангелие, сэр. Но можете себе представить, как мы удивились, когда впервые в истории нашей консультационной деятельности, – тут он хихикнул, – джентльмен гражданского класса сумел разорвать путы и освободиться от веревок, пока мы с мистером Тумаком занимались приготовлениями.

– Гол как сокол, – проговорил мистер Тумак, утирая выступившие у него от смеха слезы жирной рукой. – Как новорожденный зайчонок. И вот, нагреваю я утюг, который как раз принес из кухни, сэр, вместе с набором ножей, которые обнаружил ровно в том месте, где вы описывали, за что вам также огромное спасибо. Присаживаюсь на корточки, ни о чем не беспокоясь и чувствуя первый приятный зуд от возбуждения моего солдатика…

– Что? – воскликнул я. – Вы были голым? При чем здесь ваш солдатик?

– Спокойно, – ответил мистер Треск, сияя глазами. – Нагота – мера предосторожности против загрязнения одежды кровью и другими телесными выделениями, а люди вроде нас с мистером Тумаком с удовольствием упражняются в своем мастерстве. Внутри и снаружи мы ничем не различаемся.

– И даже сейчас? – спросил я, удивившись неуместности последнего замечания. Но затем мне стало понятно, что оно все же могло быть уместным – к величайшему сожалению.

– Вообще всегда, – сказал мистер Тумак, позабавившись оттого, что я упустил всю суть. – Если вы желаете услышать наш доклад, сэр, сдержанность была бы кстати.

Я дал ему знак продолжать.

– Как уже было сказано, я присел на корточки в чем мать родила рядом с ножами и утюгом, ни о чем не беспокоясь, и в тот миг услышал сзади топот маленьких ножек. «Ну привет, – сказал я про себя, – а ты у нас кто?». А когда обернулся через плечо, увидел того мужчину – он несся на меня, как паровоз. Дюжий, здоровый, сэр, это стоило видеть, не говоря уже о неожиданности обстоятельств. Я успел глянуть в сторону мистера Треска, который был всецело занят в другом месте, или, проще сказать, в кровати.

Мистер Треск, фыркнув, пояснил:

– Исполнением служебных обязанностей.

– В общем, передо мной стояла задача успокоить этого парня, прежде чем он помешал бы нашей работе. Он уже собирался броситься на меня, сэр, что и навело нас на мысль о его футбольном прошлом, забить меня насмерть, а потом спасти леди. И я схватил один из ножей. Затем, когда он налетел на меня, мне оставалось лишь хорошенько всадить нож ему в горло – а такое ввергает в страх Божий даже самых смелых парней. Они теряют свою сосредоточенность и становятся не опаснее маленьких щенят. Но про этого парня можно книги писать, потому что, не знаю, сколько потребовалось попыток, может, сто…

– Я бы сказал, вдвое больше, чтобы быть более точным, – вставил мистер Треск.

– …в общем, не менее ста, не хочу показаться нескромным. Я недооценил его скорость и подвижность и, вместо того чтобы всадить свое оружие ему в основание шеи, кольнул его в бок. Но для столь агрессивного нападающего – а такого можно встретить, наверное, одного на двадцать человек – это так же действенно, как пощечина пуховкой для пудры. И тем не менее я сбил его с толку – это был хороший знак, говоривший, что он с годами немного потерял форму. Затем, сэр, преимущество оказалось на моей стороне, и я с благодарностью ухватился за него. Я закрутил его, повалил на пол и сел верхом на грудь. Тогда-то я подумал успокоить его на весь вечер, взяв мясницкий нож и отняв ему правую кисть одним мощным ударом.

В девяноста девяти случаях из ста, сэр, отрезание руки лишает человека его решимости. И он стал вести себя очень спокойно. Это из-за шока, понимаете ли, он так действует на разум, а поскольку из культи кровь хлестала как черт знает что, извините за выражение, я оказал ему любезность и прижег рану утюгом – он был уже горячий, а если прижечь, то кровь перестает идти. То есть я решил проблему, и это факт.

– Это было доказано уже тысячу раз, – добавил мистер Треск.

– Шок здорово исцеляет, – сказал мистер Тумак. – Он как бальзам, как соленая вода для людского тела, но если шока или соленой воды окажется слишком много, то тело испустит дух. После того как я прижег рану, мне показалось, будто он вместе со своим телом решил сесть на автобус в лучший, как считается, мир, – он поднял указательный палец и, пристально посмотрев мне в глаза, запихнул себе в рот наколотые на вилку почки. – Это, сэр, целый процесс. Процесс, который не может произойти в один миг, и поэтому-то принимаются все необходимые меры предосторожности. Мы с мистером Треском не имеем и никогда не имели репутации людей, небрежно подходящих к своему делу.

– И никогда не будем ее иметь, – мистер Треск запил то, что было у него во рту, половиной бокала коньяка.

– Несмотря на то, что процесс еще шел, – продолжил мистер Тумак, – левое запястье джентльмена было крепко привязано к культе. Веревку снова использовали в областях груди и ног, в рот вернули кляп, и кроме того, я имел удовольствие стукнуть его молотком раз, и только раз, в висок, с той целью, чтобы вывести его из строя до тех пор, пока мы не приготовим ему все на случай, если он не сядет в автобус. Я также воспользовался моментом, чтобы перевернуть его и ублажить своего солдатика, что, надеюсь, не противоречило нашему соглашению, сэр, – он посмотрел на меня чистейшим невинным взглядом.

– Продолжайте, – сказал я, – только вы должны признать, что ваша история не имеет никаких подтверждений.

– Сэр, – сказал мистер Треск, – у нас есть кое-что получше.

Он наклонился так низко, что его голова исчезла под столом, и я услышал звук расстегивающейся застежки. Появившись снова, он выставил на стол между нами предмет, завернутый в одно из полотенец Маргариты, купленных для «Зеленых труб».

– Если вам нужно подтверждение, то я ничуть вас в этом не упрекаю, сэр, такой деловой человек, как вы, не должен доверять лишь словам. И мы завернули, будто подарок на день рождения, лучшее подтверждение этой части истории, которое только есть на свете.

– И если желаете, можете оставить его себе, – добавил мистер Тумак.

Я совершенно не сомневался в том, что за трофей лежал передо мной, поэтому я постарался взять себя в руки, прежде чем развернуть полотенце. Но несмотря на все мои приготовления, вид трофея впечатлил меня куда сильнее, чем я считал возможным, и в самом средоточии поднявшейся во мне тошноты я ощутил слабое движение к просветлению. «Бедный человек, – подумал я. – Бедное человечество».

Я накрыл напоминавший клешню предмет обратно и сказал:

– Спасибо. Я не имел никаких сомнений в вашей правдивости.

– Красиво сказано, сэр, мы весьма признательны. Люди вроде нас, честные во всем, обнаружили, что те, кто склонен к двуличию, зачастую не в силах понять правду. Лжецы отравляют нам жизнь. Но такова уж природа нашего забавного мира, без них у нас не было бы работы.

Мистер Тумак улыбнулся люстре в печальном признании очередного противоречия этого мира.

– Когда я переместил его на кровать, мистер Треск ходил туда-сюда, собирая оставшиеся инструменты, которыми мы собирались воспользоваться.