Стивен Грэм – Россия в 1916 году (страница 2)
Однажды в порт прибыли на судне из России пятнадцать негров.10[10] Они были командой американского корабля «Р——», который доставил боеприпасы в Архангельск, но был в настолько плохом состоянии, что негры отказались вести его обратно, получили свои деньги и сбежали. В Вардё один из них поссорился с остальными, и теперь, говорят, сошёл с ума. Никто не хотел его принимать, все девушки боялись, а дети швыряли в него камнями. Его поместили в тюрьму.
В Вардё находится весьма способный русский консул, который чрезвычайно полезен не только своему, но и нашему правительству, оказывая нам всемерную помощь. И русский знает эти окрестности и их особенности лучше, чем англичанин, привезённый из Христиании или Лондона. Через него я узнал, что вскоре отплывает судно в Александровск,11[11] то есть в гавань Екатерины, и после пятидневного пребывания в Вардё я отправился в путь.
Снова в море! Через двенадцать часов я был в русском монастыре Печенга,12[12] а на следующий день, в сильную метель, добрался до новой гавани.
Глава II. Тёмная гавань
С конца ноября до середины января солнце не поднимается над новой российской гаванью. Всё было бы темно даже в полдень, если бы не снег. Звёзды никогда не заходят. Огни в маленьких деревянных жилищах никогда не гаснут.
Бушуют великие бури, вздымая горные волны на Северном Ледовитом океане. Или полярные туманы поглощают всё вокруг. Снежные бури длятся бесконечно, а мороз может достигать сорока — пятидесяти градусов.
Здесь нет ни города, ни цивилизации. В Александровске нет мостовых, нет главной улицы, нет кинематографа, нет гостиницы, нет даже трактира. Население здесь суровое, мрачное, северное. Никто здесь не имеет никакого представления о большом мире далеко на юге — взоры обращены к Северному полюсу.
Говорят, у этого места великое будущее. Здесь будет могучий город с грохочущим движением, небоскрёбами, театрами, кафе, страстями и грехом. Это будет «Одесса Севера». Валерий Брюсов13[13] предвосхищает такой город в одном из своих фантастических рассказов — «Звёздный», столица Республики Южного Креста, — и, читая, мы задаёмся вопросом: «Неужели так может быть? Неужели такое место когда-нибудь возникнет?»
Как бы то ни было, посреди этой великой разрушительной войны ведётся одна созидательная работа — создание нового порта для России далеко за Полярным кругом. В Англии об этом слышат мало, или же доходят лаконичные сообщения вроде: «От Архангельска построена ветка железной дороги к незамерзающему порту дальше на север, который остаётся открытым благодаря Гольфстриму» — что неточно в отношении маршрута дороги и, более того, создаёт впечатление, будто такую дорогу легко построить, чуть ли не наспех. Но на самом деле это вовсе не пустяковое дело. Чем ближе подбираешься к этому месту, тем больше удивляешься, вспоминая легковесные мнения, которые доводилось слышать на Флит-стрит14[14] у себя на родине.
Екатерининская гавань, на которой стоят город Александровск и казармы в Семёновской, — царица среди гаваней, чудесное естественное убежище, отнюдь не временное пристанище. И, как легко убедиться, взглянув на карту, она находится вовсе не близко к Архангельску, и уж тем более не по суше. Никакая железная дорога не могла бы пройти напрямую из Александровска в Архангельск, и никакую дорогу нельзя было бы легко или быстро проложить через тысячу миль тундры.
Те русские, что живут на Севере, в восторге от своего нового порта. Россия обратится лицом к северу: вся Северная Россия будет действовать через Александровск и Архангельск. И действительно, чем дольше длится война, тем лучше для этого северного края в материальном отношении. Если война продлится ещё три года, Россия непременно обзаведётся новым портом и ценной железной дорогой.
Огромное предприятие — попытка проложить железную дорогу по тундре. Многие погибли на этой работе; сотни неизбежно погибнут, прежде чем она увенчается успехом. Инженерная задача была трудной. Русские теперь говорят, что изначально изыскания были проведены плохо и дорогу нужно перепланировать, но в любом случае было чрезвычайно трудно найти путь по мхам и топям, вдоль берегов почти непрерывных озёр, которые лежат между Колой и Кандалакшей. Карта дороги теперь опубликована в Норвегии и Швеции. Её с тем же успехом можно было бы сделать доступной и для английской прессы.
Когда лорд Китченер15[15] погиб, в наших газетах напечатали карты его маршрута, будто он направлялся в Александровск (что было не так), чтобы проехать по железной дороге, которой ещё не существовало, до Архангельска! Это вызвало немало смеха в России.
На самом деле дорога идёт от Семёновской через Кольский полуостров к Белому морю у Кандалакши, а затем становится, по сути, прибрежной железной дорогой до маленького порта Кемь. Оттуда идёт хорошая железная дорога на Петрозаводск и Петроград. К Архангельску она не подходит близко. Более того, если создание этой новой гавани и дороги увенчается практическим успехом, Архангельск почти наверняка пострадает и впадёт из нынешнего процветания в былую спячку.
По завершении дорога станет памятным и ценным достижением. На её строительство было затрачено огромное количество труда. Сначала за работу взялись русские артели, но их призвали воевать за родину. Затем подряд получил канадский подрядчик или подрядная компания. Однако присланные рабочие столкнулись с условиями, которые неизбежно было трудно предвидеть заранее. Они подошли к проблеме скорее с коммерческим, нежели с военным духом. А когда они ушли, объём предстоящих работ оказался почти таким же, как и при их прибытии.
Их место в значительной мере заняли австрийские пленные, вызвавшиеся из лагерей для интернированных приехать на работу за плату. Число занятых таким образом оценивается от десяти до двадцати тысяч человек. Их охраняли черкесы — войска с Кавказа, которые, предположительно, также вызвались добровольно, поскольку военная служба для них не была обязательной. Австрийцы работали хорошо и выполнили часть лучших работ на дороге. Но страданий было немало. Сейчас на различных работах заняты десять тысяч китайцев, киргизов и разных монголов.
Летом, если не считать воды под ногами и комаров в воздухе, условия хорошие, но зимой все работают с факелами в темноте. Несмотря на большую предусмотрительность правительства, многие рабочие оказались одеты слишком легко, чтобы выдерживать сильные морозы. Пища, с европейской точки зрения, грубая. Но работа должна продолжаться, должна быть сделана. В этом году, до весны, один паровоз прошёл по всей трассе дороги — только один, — а затем наступила оттепель, и огромные участки полотна сползли, были смыты водой, исчезли.
Говорили, что австрийцы нарочно укладывали шпалы на глыбы льда. Когда началась оттепель, их снесло. Но, по правде говоря, класть их было не на что, кроме льда. Канадцы, работавшие с факелами в темноте, как говорили, не сумели правильно закрепить рельсы с надлежащим балансом на шпалах, и первый же паровоз, прошедший по дороге, разрушительно подействовал на насыпь. Так говорят в Александровске, но, вероятно, ни австрийцы, ни канадцы не были виноваты — просто природу ещё не удалось покорить, хотя в конце зимы и было кажущееся покорение.
Осенью 1915 года Архангельск замёрз неожиданно рано, и суда, не успевшие разгрузиться там, направились в Александровск ждать, пока достроят железную дорогу. Екатерина была запружена судами — можно было почти шагать с одного судна на другое и так перебраться с одного берега гавани на другой. А поскольку не было колец для швартовки, существовала определённая опасность, что при шторме суда разобьются друг о друга. Но, как оказалось, как бы яростно ни бушевала буря снаружи, в этой нетронутой гавани всегда было спокойно.
К Рождеству (одна партия прибыла в Рождественский сочельник) прибыли наши бронеавтомобилисты, которые теперь так доблестно сражаются под началом великого князя16[16] в Закавказье, телеграфисты, возводившие радиостанции, морские лётчики, войска. Военные корабли охраняли гавань. В этом странном арктическом убежище — какое скопление британцев! Они пробыли там всю зиму и считали, что Россия, в которую они прибыли, — самое богом забытое место на свете. Тем не менее они назвали единственную улицу Александровска «Пэлл-Мэлл»17[17] и на своих концертах беспрестанно пели какую-то песню о «Лестер-сквер, Лестер-сквер».18[18] Можно было подумать, что Лестер-сквер действительно важное место в сознании англичан.
Создаётся впечатление, что это, возможно, та Мекка, к которой обращены помыслы британского солдата. А некоторые русские солдаты, сражающиеся «за то, чтобы водрузить крест на Святую Софию»,19[19] имеют смутное представление, слыша пение наших бронеавтомобилистов, что, возможно, мы сражаемся за то, чтобы вернуться на Лестер-сквер. Их походные песни — это народные мелодии с национальными словами. Контраст с нашими мюзик-холльными песенками, завезёнными из Америки.
В английский канун Нового года, который наступает за две недели до той же даты в России,20[20] команды судов решили отметить приход Нового года празднеством. Русские на берегу мирно спали, а огромные мрачные скалы, сжимающие гавань, безмолвствовали, как могила. Внезапно со всех судов раздались крики, взвились фейерверки и ракеты, песни, выкрики. Русские на берегу проснулись и подумали, что пришли немцы.