Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 98)

– Чувствую, Тронный зал полон местной знати. Тогда почему внутри столь тихо?

– Все ждут вашего появления, – объяснил Удинаас. – Правителя тисте эдур вы увидите на помосте. Его облик, возможно, вас удивит.

– Хватит уже болтать, раб, – бросил принц, намеренно делая упор на последнее слово. – Мы и не ждем, что переговоры начнутся немедленно. Сначала, как у вас тут заведено, нас должны объявить гостями.

– На этот счет приказаний мне не давали, – ответил Удинаас, продолжая удивляться собственной невозмутимости. – Я бы посоветовал вам быть готовыми к любым неожиданностям.

– Что за чушь! – тоном избалованного мальчишки протянул принц.

– Ваше высочество, раз уж мы здесь, предлагаю войти и взглянуть на все своими глазами, – сказал первый евнух.

Лицо принца, не привыкшего, чтобы ему перечили, вспыхнуло.

– Надо понимать, что короля-колдуна Ханнана Мосага сместили? – спросила Серена.

– Да, – коротко ответил Удинаас.

– И Рулад Сенгар провозгласил себя новым королем тисте эдур?

– Нет, аквитор, не королем. Императором.

Удивительная новость заставила всех умолкнуть.

– Императором? – язвительно переспросил Квиллас. – И что же, интересно, входит в его империю? Шесть племен охотников на тюленей? Да этот ваш… как его… Рулад просто спятил!

– Одно дело – объявить себя императором, – медленно выговаривая каждое слово, произнес Нифадас. – Но совсем другое – заставить знатных тисте эдур преклонить колени. Они и впрямь это сделали?

– Да, первый евнух, – кивнул Удинаас.

– Невероятно, – выдохнул Нифадас.

– А Ханнан Мосаг? – уточнила ошеломленная Серена.

– Он тоже преклонил колени и принес клятву на верность.

И вновь все замолчали.

– Спасибо за разъяснения, – поблагодарил раба первый евнух. – Теперь я вполне готов встретиться с императором.

Удинаас откинул занавес. Аристократия тисте эдур подвинулась, освобождая гостям проход к помосту. Все присутствующие в Круглом зале стояли. Рулад тоже стоял, опираясь на меч. От его движений несколько монет отлипли от кожи, обнажив красные пятна ожогов. Воздух в помещении был влажным и спертым. В нем перемешались запах человеческого пота, дым очага и вонь от масляных ламп.

Удинаас попробовал взглянуть на все это свежим, беспристрастным взглядом.

«Павший народ, готовящийся заново подняться».

Первый евнух и Серена переступили порог и остановились, пропуская принца.

– Император, я выполнил ваше повеление, – сказал Удинаас. – Перед вами – первый евнух Нифадас и принц Квиллас Дисканар. Они возглавляют прибывшее летерийское посольство.

– Проходите, – все тем же хриплым голосом промолвил Рулад. – Я, Рулад Сенгар, объявляю вас гостями империи тисте эдур.

Нифадас отвесил поклон:

– Мы благодарим ваше величество.

– Насколько я понимаю, летерийский король прислал вас, дабы заключить с нами новый договор. – Рулад сразу перешел к делу. – Но прежде у нас ведь уже был подобный опыт. Тисте эдур честно соблюдали условия старого соглашения, чего не скажешь про летерийцев. Так какой смысл в новом?

Первый евнух приготовился было ответить, однако Квиллас его опередил:

– Вы отобрали у летерийцев добытых ими тюленей. Как говорится, сделанного не воротишь. Но за вами долг.

Удинаас лишь улыбнулся. Местная знать ошеломленно переглядывалась.

– Пожалуй, чтобы прояснить этот вопрос, имеет смысл дать слово Ханнану Мосагу, – решил Рулад.

Бывший король-колдун встал перед помостом. Лицо его было непроницаемым.

– Принц Квиллас, хотелось бы уточнить, откуда взялся этот, как вы полагаете, долг. Ваши люди били тюленей незаконно. Или станете это отрицать?

– Нет, не станем… Погоди, Нифадас. Сейчас говорю я… Как я уже сказал, мы не оспариваем, что охотились на побережье незаконно. Но есть один нюанс: все, что добыли летерийцы, оказалось в руках тисте эдур. В договоре, если помните, была прописана стоимость каждой тюленьей туши. И это следует принимать в расчет.

– Ох и диковинно вы рассуждаете, принц, – усмехнулся Ханнан Мосаг. – У летерийцев это вроде бы называется железной логикой?

– Абсолютно верно, – напыщенно ответствовал Квиллас. – Тем не менее мы готовы пойти на определенные уступки.

– Неужели?

Удинаас не понимал, почему Нифадас не вмешивается. Неужто разделяет позицию принца?

– Да, Ханнан Мосаг, мы готовы уступить. И спишем долг в обмен на землю. Я имею в виду оконечность Длинной косы. Тисте эдур не живут там постоянно, а лишь устраивают временные лагеря, когда приплывают рыбачить или добывать тюленей. Мы не будем возражать против того, чтобы они и впредь занимались промыслом. За определенное вознаграждение, разумеется: мы просим лишь небольшую часть их добычи.

– Странная картина вырисовывается, – сказал Ханнан Мосаг. Его голос начал обретать прежнюю властную звучность. – Летерийцы чистенькие, а мы, еще даже не начав переговоры, уже успели запутаться в долгах.

– Никто вас к этому не принуждал, – заносчиво произнес Квиллас.

– Но вы утверждаете, что мы отобрали у летерийцев добычу. Иными словами, украли ее.

– Я таких слов не говорил.

– Ну, положим, слова – это лишь шелуха. Важны не они, а то, как все обстоит на самом деле. Так вот, ваше высочество, мы не отбирали у летерийцев туши убитых ими тюленей.

– Что? – вскинул брови принц. – А куда же они в таком случае подевались?

– Если хотите, можете самолично осмотреть все наши хранилища, – предложил Ханнан Мосаг. – Матросов тех мы наказали по справедливости. Однако этим и ограничились.

– Но почему тогда корабли пришли в Трейт с пустыми трюмами? – Квиллас уже почти визжал.

– Откуда нам знать причину? Может, спасаясь от возмездия, ваши матросы побросали туши за борт, чтобы побыстрее уплыть. Только это им не помогло. – Бросив взгляд на ошарашенного принца, Ханнан Мосаг продолжил: – Получается, что это не мы у вас, а вы у нас в долгу. Придется расплатиться за убитых тюленей. Но, как известно, в деньгах мы не нуждаемся. Так что еще подумаем насчет компенсации.

– Мы привезли подарки! – вдруг выкрикнул наследник престола.

– За которые с нас потом не одну шкуру сдерете. Мы прекрасно помним, чем обернулись ваши подарки для нереков, фарэдов и тартеналей. Так что давайте лучше говорить по существу.

– Да, – подхватил Нифадас. – Нам с императором есть о чем побеседовать с глазу на глаз. Увы, наш путь сюда был долгим и утомительным. Надеюсь, вы позволите нам отдохнуть до завтра, чтобы утром с новыми силами и ясной головой приступить к переговорам?

– Не смею вас более задерживать, – великодушно улыбнулся Рулад, сверкая золотым лицом. – Удинаас, проводи гостей и сразу же возвращайся. У нас еще масса дел.

Принц застыл, будто марионетка, которой вдруг обрезали нити. Лица аквитора и первого евнуха оставались спокойными и непроницаемыми.

«Все мы тут марионетки», – невесело подумал Удинаас.

Трулль Сенгар рассеянно глядел на летерийцев, уходивших из Круглого зала. Привычный мир не просто пошатнулся. Он разлетелся вдребезги, распался на тысячи осколков, в каждом из которых отражались тысячи картин. Тут и там мелькали фигуры соплеменников: капли пота на разгоряченных лицах, бессвязные движения, лихорадочное перешептывание. И повсюду, в каждом, даже мельчайшем осколке, был он – золотой император с пятнистым мечом в руке.

Трулль вдруг ощутил себя фрагментом мозаики, из которой некий безумец выкладывал новую картину мира. Куда, в какой угол его бросят?

«Я теперь – брат императора, – мысленно твердил себе Трулль, и ему казалось, что все происходящее – какой-то страшный сон. – Ну не абсурд ли? Близкий родственник императора по имени Рулад. Но что осталось в этом человеке от прежнего Рулада? Я совсем не знаю его… и в то же время знаю слишком хорошо. И вот это-то больше всего меня пугает».

Ханнан Мосаг тихо переговаривался с Руладом. Трулль понимал его замысел: показать соплеменникам, как легко и естественно он принял свою новую участь, и таким образом успокоить их. Но что при этом чувствовал сам низложенный король-колдун?

Потом Рулад кивнул, махнул рукой, и Ханнан Мосаг отошел туда, где стояли его к’риснаны. По приказу императора на помост принесли трон короля-колдуна. Трулль понял: силы его младшего брата на пределе. Далеко не сразу он научится без устали носить на себе груз золотых монет. Император сел, откинулся на спинку и устремил взгляд на толпу соплеменников. Разговоры и перешептывания смолкли.

– Я познал смерть, – устало проговорил Рулад. – Но вернулся обратно и теперь уже совсем не тот, кого вы знали прежде. Я не тот, кого знали мои братья. Начиная поход к далеким северным ледникам нечистокровным воином, я и мечтать не смел о великой судьбе. О нашей общей судьбе. Я вернулся из мира мертвых, чтобы пробудить вашу память. Дабы исцелить тисте эдур от пагубного забвения.

Рулад замолчал и некоторое время просто сидел, прикрыв глаза. Собравшиеся терпеливо ждали.

– Фэр Сенгар, брат мой, подойди сюда, – сказал наконец император, вновь открывая глаза.

Фэр повиновался. Он прошел к помосту, но не поднялся на него, а остановился на границе внутреннего круга. Рулад взглянул на брата, и его глаза блеснули. Трулль поежился: он хорошо помнил этот голодный блеск.