Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 94)
– Нуждаетесь?! – Лицо Ханнана Мосага перекосилось, словно бы от нестерпимой боли.
Рулад повернулся и поочередно взглянул на каждого из троих братьев:
– Подойдите ко мне, братья, и поклянитесь впредь верно служить мне. Я – будущее тисте эдур. Терадас Бун и Мидик Бун. Подойдите и вы тоже, чтобы назвать меня своим братом. Склонитесь передо мною. Всех нас ждут сила и власть, о которых мы не смели даже и мечтать. Ну же, идите сюда. Не сомневайтесь. Это говорю вам я, Рулад, младший сын Томада Сенгара, ставший в сражении чистокровным воином и познавший смерть! – Он опять стремительно повернулся; острие меча прочертило борозду в досках помоста. – Да, смерть, – тихо произнес Рулад, словно бы обращаясь к самому себе. – Вера – это обман. Мир совсем не такой, каким нам кажется. Мы глупцы. Все без исключения. Сколько же в мире… глупости.
А затем все тем же негромким голосом Рулад приказал:
– Становись на колени, Ханнан Мосаг. Или ты думаешь, что тисте эдур многое потеряют, если присягнут мне? Да ничего подобного. Твое правление было жалким. А теперь у нас будет сила. Мы станем теми, кем были в прошлом и кем должны быть по праву. Так преклони же колени, Ханнан Мосаг, и получи мое благословение.
Новый взмах головы, сопровождаемый золотой молнией.
– Бинадас, я знаю, сколько боли ты вытерпел. Твоя рана до сих пор противится исцелению. Подойди ко мне, и я избавлю тебя от страданий. Ты станешь здоровым, как прежде.
Бинадас нахмурился и попробовал возразить:
– Но ты же ничего не смыслишь в магии.
– Подойди! – пронзительно крикнул Рулад, и эхо несколько раз повторило его приказ.
Бинадас вздрогнул, а затем, морщась от боли в боку, приблизился к младшему брату.
Рулад простер руку и слегка ударил Бинадаса пальцами в грудь. Тот зашатался. Подскочивший Фэр схватил его за плечи. Ошеломленно вращая глазами, Бинадас выпрямился. Он молчал, но по всему было видно, что боль ушла. Внезапное исцеление повергло его в дрожь.
– Вот так-то, – прошептал Рулад. – Подходите, братья. Пора.
«Просто взять и подойти? – подумал Трулль. – Почему мои братья молчат? Почему никто не задает ему вопросов?»
– Рулад, мы видели тебя мертвым, – осторожно сказал он.
– Да, но я вернулся к жизни.
– Но что за сила тебя вернула? Сила меча, который у тебя в руках? С какой стати этот… союзник вдруг сделал тисте эдур такой подарок? Вряд ли это бескорыстный дар. Что он надеется получить взамен? Брат, наши племена объединились. Мы наконец-то достигли мира…
– Ты, Трулль, самый слабый из нас. Твои слова выдают гнилое нутро. Мы тисте эдур. Помнишь ли ты, что это значит? Нет, брат, ты забыл. – Рулад огляделся по сторонам. – Вы все забыли. Шесть жалких племен, шесть жалких правителей. У Ханнана Мосага оказалось больше честолюбия, чем у других, и он подчинил себе остальных сородичей. Его правление было необходимым прежде, но оно не годится для грядущих завоеваний.
Трулль узнавал и не узнавал Рулада. В голосе брата появились незнакомые нотки, насквозь пропитанные каким-то странным ядом. Может, это и есть голос силы?
Глухо позвякивая монетами, молодой человек оглядывал молчаливую толпу за пределами внутреннего круга.
– Мои сородичи неправильно видят свою судьбу. Король-колдун по кривым тропам увел тисте эдур в сторону от их истинного предназначения. Братья и сестры – а отныне вы все для меня братья и сестры… нет, вы для меня даже больше чем братья и сестры – я стану вашим голосом. Вашей волей. Так вот, тисте эдур переросли времена племенных правителей и королей-колдунов. Впереди нас ждут слава и могущество, коими мы когда-то обладали, но которые давным-давно утратили. Вы, наверное, сейчас гадаете, о чем я говорю, братья и сестры? Я вам отвечу: о великой империи!
«Все ясно, – подумал Трулль. – Ни одна империя не существует без императора. Рулад приказал Ханнану Мосагу и всем остальным встать на колени. Прежде тисте эдур никогда не склоняли колени перед своими правителями. Неужели…»
– Рулад, да ты никак собираешься стать императором? – без обиняков спросил Фэр.
Младший брат неодобрительно хмыкнул:
– А почему бы и нет, Фэр? Неужели тебя настолько пугает мой облик, что ты готов бежать прочь, испытывая ужас и отвращение? А по-моему, наш раб славно потрудился. Смотри, каким величественным красавцем он меня сделал! – Казалось, Рулад вот-вот разразится безумным хохотом или зарыдает. Но он лишь улыбнулся. – Должен вам сказать: груз монет более не тяготит мои плечи. Я перестал его ощущать. Да, брат. Мне это приятно. Так тебя отталкивает мой вид? Почему? Неужели тебе не нравятся мои богатые доспехи? Они же из чистого золота! Так должен выглядеть храбрый воин тисте эдур. Запомни это, братец.
– Я сомневаюсь, можно ли доверять тому, что сейчас видят мои глаза, – признался Фэр. – Я не знаю, действительно ли в этом теле обитает наш брат Рулад.
– А ты, Фэр, испытай, каково это – погибнуть и вернуться в мир живых. Думаешь, ты бы остался прежним после таких странствий?
– Так ты побывал среди наших предков?
Младший брат грубо расхохотался в ответ. Он взмахнул мечом, изобразив воинское приветствие хиротов. Трулль недоуменно моргал: движения Рулада отличались точностью и изяществом, которых прежде у него не было.
– Наши предки! – столь же насмешливо произнес Рулад. – Гордые призраки. Как же, они стояли плотными рядами по десять тысяч в каждом! Они орали во всю глотку, приветствуя меня. Еще бы! К ним явился чистокровный воин, достойный упорно оборонять драгоценные воспоминания. От кого? От их безмозглых, все позабывших соплеменников. Да, Фэр, я пережил незабываемые мгновения.
– В твоем голосе звучат презрение и насмешка над всем, что нам дорого. Ты издеваешься над нашими верованиями.
– А кто из вас способен мне возразить? – с вызовом осведомился Рулад.
– Духи Тени.
– Духи Тени, брат, – это тисте анди. Рабы нашей воли. Знайте: те, кто нам ныне служит, когда-то погибли от наших рук.
– Тогда где же наши предки?
– Где они? – хрипло переспросил Рулад. – Да нигде, брат. Повторяю: нигде. Их души покинули тела, покинули этот мир, поскольку он для нас чужой. И всегда был чужим.
– И ты готов повести тисте эдур в родной мир наших предков? – предположил Фэр.
Глаза Рулада блеснули.
– Ты мудр, Фэр. Я знал, что ты первым из братьев найдешь истинный путь.
– Но почему ты требуешь, чтобы мы преклонили колени?
– Ты и все остальные должны принести клятву на верность нашей новой судьбе. Я поведу тисте эдур ей навстречу.
– Ты намерен вернуть нас в родной мир наших предков?
– Ты все правильно понимаешь, брат. Да, именно это я и собираюсь сделать.
Фэр вышел вперед, опустился на одно колено и склонил голову:
– Так веди нас на родину предков, император.
Труллю почудилось, что он услышал странный звук – словно бы хрустнул хребет.
А потом случилось невероятное: Ханнан Мосаг и его к’риснаны преклонили колени перед Руладом Сенгаром, который отныне стал императором тисте эдур.
«Но почему мне упорно кажется, будто нам сломали хребет?» – тщетно спрашивал себя Трулль.
Вода подбиралась к икрам раба. Ноги онемели. Удинаас встал. Набегавшие волны заставили его приплясывать на месте. Он давно бы ушел с берега, но заметил в тумане силуэты кораблей. Их было четыре. Темные остовы судов покачивались на волнах, словно морские чудовища, всплывшие из глубин. Издали донеслись скрип весел и их глухие удары. На палубах виднелись фигурки людей в плащах. Королевское посольство Летерии подплывало к побережью тисте эдур.
Удинаас хотел было повернуться и пойти в деревню, но вдруг понял, что ноги его не слушаются. Теперь он уже не пританцовывал, а стоял на двух льдинках, больше всего боясь потерять сознание. Как бы не… хотя, может, это выход? Избавление от новых пут, которые уже связали его с Руладом? Упасть ничком в залив, и через несколько мгновений вода забулькает в легких, разум окутает тьма, и все кончится.
Внезапно в плащ Удинааса вцепились чьи-то когти. Они пропороли ткань и вонзились рабу в плечи. Летериец почувствовал боль и хотел закричать, но из глотки его не вылетело ни звука.
Невидимые когти подняли беднягу в воздух и отшвырнули на мокрые от дождя камни. Кромка прилива осталась в пятнадцати шагах позади.
Удинаас лежал на спине. Раны от когтей тупо саднили. Над головой проплывали бесцветные облака, из которых лились струи дождя.
«Это был ты, вивал локви? Выходит, я еще нужен тебе живым?»
Ощупав плащ и не обнаружив никаких дыр, раб обрадовался: не придется объясняться с хозяевами. Да он все равно не сумел бы придумать никакого правдоподобного оправдания.
Вместе с болью к ногам возвращалась чувствительность. Скользя ладонями по камням, Удинаас кое-как поднялся на колени. Больше всего ему сейчас хотелось скинуть отяжелевшую от воды одежду и оказаться возле очага. Он вспомнил про Рулада. Тисте эдур могут еще несколько дней искать решение, но возможностей только две. Королю-колдуну придется либо убить воскресшего, либо… подчиниться ему.
Такой исход казался совершенно нелепым. Чтобы Ханнан Мосаг уступил власть заносчивому юнцу, только-только ставшему чистокровным воином? Скорее всего, он велит отрубить Руладу голову и руки, а его туловище – сжечь дотла. Нужно уничтожить это чудовище, ибо теперь Рулад Сенгар был не кем иным, как чудовищем.