Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 89)

– И что толку в моем молчании?

– Этим ты убедишь других, что умнее их. И опаснее. Заговорщики поймут, что коли Брис Беддикт помалкивает, то, стало быть, ему многое известно и он насквозь видит все их ухищрения.

– О чем ты говоришь, Техол? Я сроду не отличался проницательностью. И вовсе даже я не умнее других.

– А ты не принижай себя, брат. Повторяю: ты умнее их всех. Относись к придворным интригам как к поединку. Да и вообще ко всему в жизни так относись. Ложный выпад, отражение удара, уход от противника. Не мне тебя учить сражаться.

– Тебе легко советовать, – вздохнул Брис.

Вдоль канала горели редкие масляные фонари. Их свет желтыми лентами скользил по чернильной поверхности воды, но сами фонари были неподвижны. А по главным улицам двигались светящиеся точки. Некоторые еще не спали: мало ли, какие у кого дела. Но хозяйкой города сейчас была темнота. Она владела скопищем домов, улиц и вонючих кривых переулков.

– Я все время думаю о Халле, – нарушил молчание Брис. – Хоть бы он не наломал дров.

– Надежды на это мало, – отозвался Техол. – Желания нашего брата граничат с безрассудством. Собственная жизнь для него мало что значит. Думаю, он вбил себе в голову, что вскоре погибнет. – (Брис согласно кивнул.) – А если это случится, то вместе с Халлом погибнет и значительная часть Летерийского королевства. Это знаем не только мы с тобой. И наверняка кто-нибудь вознамерится остановить его раз и навсегда.

– А отмщение убийцам Халла, надо понимать, будет возложено на меня? – предположил Брис.

– Вовсе не обязательно. Твоя первейшая обязанность – хранить верность королю.

– Ставя ее выше верности семье?

– Если хочешь – да.

– И не делать ничего, что могли бы счесть проявлением трусости. То есть если я окажусь лицом к лицу с убийцами Халла, то должен буду говорить с ними, подавляя желание выхватить меч. Не представляю, как такое вообще возможно.

– Не загадывай наперед. Возможно, твоему мечу найдется работа… Мне проще, – добавил Техол. – Я не связан подобными запретами.

Брис недоуменно воззрился на брата:

– И ты готов отомстить за Халла?

– Вполне можешь в этом на меня рассчитывать.

Впервые за все время их разговора финадд улыбнулся.

Техол заметил это и кивнул:

– Отлично, братец. Когда столкнешься со злоумышленниками, улыбайся, как сейчас. У них сердца сожмутся от ужаса.

– Внешне мы все трое такие разные, – после долгой паузы произнес Брис.

– И это замечательно, – подхватил Техол. – У каждого свой способ действия, свой путь. Тем не менее наследие у нас одинаковое. Тяжелое и не больно-то приятное. – Он выпрямился. – Мы как три камня в реке. Вода вроде бы одна и та же, но при этом каждый принимает свою форму, в зависимости от природы.

– Ну и кто же, по-твоему, состоит из песчаника?

– Халл. Жизнь потрепала его сильнее, чем нас. Намного сильнее. А ты – базальт.

– Тогда кто же ты сам, Техол?

– Скорее всего, нечто среднее между песчаником и базальтом. Неудивительно, что моя жизнь сложилась столь печальным образом. Но ничего, я уже смирился со своей судьбой.

– Ты-то, может, и смирился. А вот что делать нам? – спросил Брис.

– Например, помочь мне. Я имею в виду тебя.

– Как и чем именно?

– Во дворце наверняка есть писец, который регулярно фиксирует все странные события, происшествия и прочее в том же роде.

– Есть, и не один. Их там как пчел в улье.

– Тем лучше. Можешь разведать для меня кое-какие сведения?

– Попробую. Что конкретно ты хочешь узнать?

– Меня интересует, сколько людей ежегодно исчезает в нашем благословенном королевстве. Цифры за несколько лет. Чем больше подробностей, тем лучше.

– Это я смогу выяснить. Только зачем тебе такая информация?

– Временами меня охватывает любопытство.

– Что ты затеваешь, Техол?

– Да так, всякое разное.

Брис поморщился:

– Будь осторожен, брат.

– Непременно… Чуешь, какой запах? Багг готовит травяной настой.

– Что-то я сомневаюсь насчет трав.

– Возможно, он решил добавить в напиток что-то необычное. Мой слуга обожает сюрпризы. Идем вниз. У меня в горле пересохло.

Двое караульных из домашней стражи Геруна Эберикта совершали обход вокруг внешней ограды особняка. За углом их поджидал Ублала Пунг. Часовые успели лишь переглянуться. Первому полукровка сломал челюсть, а второго ударил в висок. Оба шумно повалились на землю. Удостоверившись, что в ближайшее время эти караульные не встанут, Ублала двинулся на поиски новых.

Теперь никто не мешал Шаруке подойти к стене. Камни цвета охры были густо пронизаны охранительными заклинаниями, но опытную воровку это не волновало. Заклинания отзывались на тепло тела, влагу дыхания и биение сердца. Она знала: есть и другие чары, посложнее и похитрее, способные чуять движение. Но с ними много возни, да и ни к чему они снаружи. Такой магией обычно окружали внутреннее пространство.

Шарука еще раз оглянулась по сторонам и полезла на стену.

Парапет был усеян острыми как бритва железными шипами, которые сразу же пропороли женщине дорогие перчатки. Невзирая на толстую подкладку, железо успело впиться ей в ладони. Ничего, ранами она займется потом. Оттуда обязательно нужно будет выковырять весь сор; в особенности мелких букашек. Для тела неупокоенной Шаруки это таило бóльшую угрозу, чем для живых. Перебравшись через шипы, воровка спрыгнула во двор особняка.

От стены до дома было не слишком далеко. Но внутренний двор охранялся десятками караульных. И все они – мужчины. Впрочем, сейчас это не имело значения. Плотскими утехами она займется потом, с Ублалой. Дело превыше всего. Да вот только безмозглый утулу, обосновавшийся у нее внутри, не понимал, что такое ждать. Он проголодался и требовал пищи. Живые и мертвые – это два совершенно разных мира. Снедающее желание, разочарование, груз страстей – Шарука давно забыла об этом.

У дверей особняка Эберикта с каждой стороны стояло по караульному. И еще двое – внизу, у широких ступеней крыльца. Все четверо томились от скуки. Шарука пригляделась к окнам. На первом этаже они были плотно закрыты ставнями. Окна и балкончики второго защищали целые грозди охранительных заклинаний. Три комнаты мансарды имели остроконечные выступы, в нишах которых прятались окна. Попасть туда можно было сверху, но… на плоской, с низкими бортами крыше Герун устроил себе нечто вроде сада. Множество деревьев и кустов в кадках и горшках, между которыми наверняка прятались охранники.

На вид – неприступная крепость. Но Шарука не собиралась сдаваться. Ничего страшного, если уж попала во двор, то как-нибудь проберется и в дом.

Невдалеке от забора обнаружился приземистый сарай с двускатной крышей. Строение было удобно тем, что располагалось как раз напротив особняка. Женщина бесшумно прокралась к стене и затаилась. Дальнейший успех ее проникновения в жилище Эберикта зависел от Ублалы.

Великан не заставил себя ждать. Вскоре со стороны ворот донесся оглушительный стук. Это мгновенно согнало с часовых скуку. Все четверо тревожно переглянулись. Час для гостей более чем поздний, а главное – хозяина нет дома. Может, он прислал кого-то с неотложным поручением? Но тогда почему охранники у ворот не подали условного сигнала? Их там восемь лбов, считая наружный караул. Справиться, что ли, не могут?

Шум не утихал, и тогда двое солдат, стоявших возле ступеней, бросились к воротам, сжимая рукоятки мечей. Когда они уже были на полпути, все вдруг стихло. Караульные замедлили шаг и выхватили оружие из ножен.

Когда до ворот оставалась пара шагов, тяжелые створки с оглушительным грохотом повалились внутрь и погребли обоих охранников под обломками дерева и бронзы. Сила удара потащила за собой и Ублалу, который приземлился на эту гору. К нему тут же кинулись часовые, стоявшие у дверей.

– Чем я вам помешал? – воскликнул великан. – Что плохого я вам сделал?

Часть слов Шаруке приходилось домысливать, ибо они тонули в яростном реве полукровки.

Только сейчас она сообразила, что ее герой вооружен лишь собственными кулаками, и больше ничем. А у караульных – мечи из летерийской стали. Но Ублала и здесь ее не подвел. Первый охранник не рассчитал удар. Его клинок лег плашмя. Здоровяк выбил оружие у него из рук, и меч закувыркался в воздухе. Шарука не успела глазом моргнуть, как и второй меч со звоном упал к ногам полукровки. Первого солдата великан сшиб с ног. Второй попятился назад, однако Ублала поймал его за правую руку и притянул к себе.

– Я никому не сделал зла! – прогремел он и что есть силы тряхнул караульного.

Глухо клацнули доспехи. Гигант для верности тряхнул противника еще раз и отшвырнул обмякшее тело.

Со стороны особняка к Ублале уже неслись другие разъяренные караульные. Сражаться с ними полукровка не собирался. Он выскочил в проем бывших ворот и бросился бежать. Шарука вскинула голову. С крыши за незваным гостем следили четверо. Двое готовились метнуть копья. Но момент был упущен: Ублала уже растворился в уличной темноте.

Воровка быстро перебежала от сарая к крыльцу, взлетела по ступенькам и оказалась возле дверей. Командир стражи велел подчиненным занимать круговую оборону, но в суматохе никто из них не удосужился взглянуть на двери. Шаруке хватило нескольких секунд, чтобы оказаться внутри.

Стены просторного вестибюля украшали росписи, повествующие о том, как Герун Эберикт доблестно сражался за жизнь короля. Хотя женщину ждали более важные дела, она все-таки не смогла побороть искушение: достав нож, остановилась возле одной из фресок и соскребла усы на самодовольной, торжествующей физиономии Эберикта.