Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 85)

– Абсолютно верно. Но их доказательства были практическими, а мне захотелось найти теоретическое подтверждение.

– Захотели сравнить достоверность обоих подходов? – усмехнулся Брис.

– Не совсем так, мой юный друг. Я пытаюсь теоретически обосновать результаты практических наблюдений. Ведь зачастую мы видим совсем не то, что есть на самом деле. А вот если математические выкладки подтвердят гипотезу, тогда… тогда это будет настоящий прорыв в науке.

– Что-то я не вижу ваших помощников, – заметил финадд. – Где они?

– Отправил их к королевскому стекольщику за дополнительными стеклами.

– И давно?

– Еще утром. Ну да, сразу после завтрака.

– Получается, вы тут уже полдня висите.

– И тщетно пытаюсь добиться состояния неподвижности. Люльку постоянно крутит из стороны в сторону, хотя мне этого совсем не надо. Существуют некие невидимые силы, которые ни на мгновение не оставляют нас в покое и дергают туда-сюда. Ты спросишь, почему сие происходит? Точного ответа я не знаю, но уверен: эти силы находятся в постоянном противоборстве.

– Это как же?

– Земля настойчиво тянет меня к себе. Из-за этого кровь приливает к лицу, а в затылке появляется непривычная легкость. Невидимые руки все время пытаются стащить меня вниз. Знал бы ты, какие странные видения посетили меня во время пребывания в люльке! Но есть и другая сила, слабее земного тяготения. Она стремится перенести меня в другой мир, который вращается вокруг нашего.

– На луну, что ли?

– Вообще-то, мой юный друг, лун существует целых четыре. Но остальные три не только удалены от нас, но и постоянно закрыты от попадания солнечных лучей на их поверхность. Так что этим лунам просто нечего отражать. Увидеть их чрезвычайно трудно, хотя, если верить древним трактатам, так было не всегда. Причины сего феномена мне неизвестны. Возможно, наша планета постепенно увеличивается в объеме. Конечно, это только гипотеза, но мне думается, что на самом деле те три луны, наоборот, находятся намного ближе к нам, чем принято считать. Однако их размеры невелики. Потому древние и считали их удаленными. – Маг вздохнул и заключил: – Все это, королевский защитник, очень и очень относительно.

Брис с интересом всматривался в карту.

– Сэда, а что вам дает разглядывание карты с расстояния? Или стекла меняют обзор?

– Серьезный вопрос. Меняют, но косвенным образом. Сперва карта находилась у меня в руках, но я ее уронил. Досадовал на свою неловкость, однако вскоре был вознагражден совершенно новым ракурсом. Я понял, что прежде все континенты соединялись между собой. Спрашивается, какие силы их разделили?.. Кстати, а через кого первый советник передал тебе приглашение?

– Через Турудала Бризада.

– Жаль мне первого консорта. Какой-то он потерянный. Вечно чем-то встревожен. И эта грусть в глазах… Хотя, может, дело и не в глазах. Но есть в его облике что-то печальное.

– Вы очень наблюдательны, сэда. А еще жалуетесь на плохое зрение.

– Бризад ограничился лишь передачей приглашения или сказал что-нибудь еще?

– От него я узнал, что вы враждуете с первым советником.

– Неужели? Впервые слышу.

– Значит, он мне солгал.

– Не совсем. Существуют кое-какие трения. Будь добр, разузнай, как это оценивается на другой стороне.

– Постараюсь разведать, – кивнул Брис. – Если смогу. Будут еще пожелания?

– Пока все.

– Помочь вам спуститься?

– Я не собираюсь спускаться. А вдруг меня снова посетят откровения?

– Вы не боитесь, сэда, что у вас сильно онемеют руки и ноги и процесс станет необратимым?

– Онемеют конечности? Что за чушь!.. Хотя погоди. Кажется, ты прав. Я что-то и впрямь перестал ощущать пальцы.

Финадд подошел к магу, подпер его левым плечом и принялся развязывать ремни.

– Непременно поговорю с вашими помощниками, – пообещал он.

– Не сердись на них. Они неисправимо забывчивые.

– Ничего, сэда, меня они крепко запомнят. И надеюсь, исправятся.

Трибан Гноль, по своей давней привычке, расхаживал по кабинету, заложив руки за спину.

– Финадд, как вы оцениваете готовность наших вооруженных сил?

– Полагаю, прэда Уннутала Хебаз гораздо лучше осведомлена об этом, чем я.

– Ей нездоровится, и потому я позвал вас.

В кабинете, вход в который снаружи охраняли двое караульных, они были одни. От дорогих свечей исходил аромат редких благовоний, которые привозили из Коланса.

«Почти храм, – мысленно усмехнувшись, подумал Брис. – Храм, где поклоняются золоту, а этот человек – его верховный жрец».

А вслух сказал:

– Согласно предписанию наши армия и флот всегда находятся в состоянии полной боевой готовности. Запас продовольствия и всего необходимого рассчитан на полгода военных действий. Как вы знаете, господин первый советник, в военное время нужды армии считаются приоритетными. Поставщики обязаны в первую очередь выполнять обязательства перед военным ведомством, даже если это идет в ущерб их сделкам с заказчиками из числа штатских. Таков закон, и нарушение его приравнивается к государственной измене.

– Финадд, я и сам все это прекрасно знаю, в моем кабинете собран полный свод законов Летерийского королевства. Но в данном случае меня интересует мнение воина. Готова ли наша армия к возможной войне?

– Полагаю, что да.

Трибан Гноль остановился. Его сверкающие глаза впились в Бриса.

– Учтите, финадд: вам придется отвечать за свои слова. Так что если вы вдруг приукрасили действительность…

– Господин первый советник, я бы не стал высказывать мнение, за которое не готов нести ответственность.

Его собеседник неожиданно улыбнулся:

– Великолепно. Люблю простые и прямые ответы… Вы так до сих пор и не женились? Думаю, нет, хотя любая девушка из знатной семьи почла бы за счастье стать вашей супругой. Всем нам, финадд, от родителей передаются определенные черты характера и склонности, и отношение к этому наследию во многом определяет нашу жизнь.

– Простите, но я не понимаю ваших слов, господин первый советник. К чему вы клоните?

– История вашей семьи, финадд, хорошо известна. Я питаю глубокую симпатию к вам и вашим несчастным братьям. Особенно к Халлу. Я очень беспокоюсь за него, зная склонность вашего брата влезать в серьезные дела, которые его не касаются. Поверьте, это не пустые слова. Я искренне встревожен поведением Халла, ибо мне не хочется, чтобы он осложнил жизнь и себе, и вам с Техолом.

– Меня поражает, сколь обширен перечень ваших забот и тревог, господин первый советник. А что касается наследственных черт и склонностей – это, как вы понимаете, мое личное дело. Кстати, вы ошибочно приписываете Халлу силу и влияние, которыми он не обладает.

– Да вы никак усмотрели в моих словах завуалированное предостережение? – Гноль брезгливо махнул рукой и снова принялся ходить по кабинету. – Могу представить, кем я выгляжу в ваших глазах. И это для меня оскорбительно. Разве охотник на тюленей предупреждает их заранее о расставленных сетях? Сомневаюсь. Вы меня утомили, финадд. Заверяю вас, что впредь я не потрачу ни капли сочувствия ни на вас, ни на ваших братьев.

– Рад это слышать, – ответил Брис.

– Не смею более вас задерживать, финадд. И пожалуйста, не забудьте закрыть дверь, когда выйдете.

– Обещаю, господин первый советник.

Беддикт шел по коридору. На душе было довольно мерзко. Поручение сэды он с треском провалил, так ничего и не узнав о потенциальной вражде между первым советником и королевским магом. А в списке врагов Трибана Гноля, похоже, одним именем стало больше.

Брис печально вздохнул. Увы, не было в нем ни упрямой решимости Халла, ни сметливости Техола. Да и вообще никаких достоинств, кроме разве что умения владеть мечом. Но что толку в его воинской сноровке, если противники размахивают словесными кинжалами, а раны, нанесенные ими, не заживают?

Финадд нехотя признался себе, что нуждается в толковом совете. Значит, предстоит еще один поединок – на сей раз с собственным братом. Правда, Техол вряд ли захочет его ранить. Похоже, у их среднего брата вообще уже не осталось никаких желаний.

– Спрашиваешь, чего я желаю? – спросил Техол, с подозрением косясь на тарелку. – Ужинать настоящей пищей, которую приятно есть и которая идет на пользу желудку.

Он взял какой-то темный обмякший лист, скептически осмотрел его и отправил в рот. Процесс жевания сопровождался недовольными взглядами, бросаемыми на слугу.

– А знаете, хозяин, оказывается, есть порода обезьян, которые питаются исключительно банановыми листьями, – подал голос Багг.

– И что, эти обезьяны еще не вымерли?

– Затрудняюсь сказать. Мне про них один матрос рассказывал.

– Уверен, тот матрос был пьян и врал тебе напропалую. – (Слуга в ответ лишь пожал плечами.) – Слушай, а куда подевался Ублала? Он ведь должен быть здесь. Шаруке нужно оценить его…