Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 84)
Турудал Бризад по-прежнему стоял со скучающим видом.
Беддикт убрал меч в ножны и подошел к официальному любовнику королевы:
– Приветствую вас, первый консорт.
– И я вас, финадд, – лениво кивнул в ответ Турудал.
– Никак в вас проснулось желание постичь воинское ремесло? – с плохо скрываемой иронией осведомился Брис. – Раньше я вас здесь не видел.
– Дворец кажется на удивление пустым, – зевнул первый консорт. – Вы не находите?
– Меньше суеты и толкотни, – пожал плечами Беддикт.
Турудал снисходительно улыбнулся:
– Финадд, кроме нашего обожаемого короля, у нас ведь есть еще и принц. А он молод. Ему хочется, чтобы вокруг бурлила жизнь.
– Могу лишь посочувствовать его высочеству. Но я не состою в свите принца и, честно сказать, не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.
– Да так, к слову пришлось. Просто первый советник просил передать, что желает с вами побеседовать. Разумеется, в удобное для вас время. Насколько понимаю, вы уже вполне оправились после того… загадочного случая?
– У нашего короля искусные лекари. Их заботами я вернулся в прежнее состояние. Благодарю, что осведомились о моем здоровье. Скажите, а с чего это первому советнику вдруг понадобилось со мной беседовать?
Турудал Бризад посмотрел на него как на мальчишку, не сведущего в правилах взрослой жизни:
– Финадд, об этом лучше спросить у самого первого советника. Я всего лишь посредник.
Брис немного подумал и кивнул.
– Тогда передайте Трибану Гнолю, что я принимаю приглашение. Его устроит, если я приду через час?
– Вполне. И будем надеяться, что это не распалит еще пуще вражду между первым советником и сэдой.
– А что, разве они враждуют между собой? – искренне удивился Брис. – Впервые слышу. Правда, их мнения по различным вопросам частенько не совпадают… Так или иначе, я разделяю ваши надежды, Турудал.
– Финадд, а вам никогда не приходило в голову, что мир приводит к раздорам?
– Прошу прощения, первый консорт, но подобное заявление представляется мне абсурдным. Раздоры приводят к войне, а заключая мир, мы, напротив, стремимся устранить разногласия.
– Вдумайтесь хорошенько в мои слова, финадд, и тогда они не покажутся вам бессмыслицей, – покровительственно улыбнулся Турудал Бризад. – Всю жизнь на нас что-то давит. Изнутри. Снаружи. Можно сколько угодно говорить о стремлении к равновесию, но в наших душах горит жажда раздора.
– Если ваша душа и впрямь взбудоражена, то вы умело это прячете, – заметил Беддикт.
– Подобным искусством, финадд, мы все здесь умело владеем.
Брис тяжело вздохнул. Пора уходить, иначе у него голова распухнет от болтовни скучающего бездельника.
– У меня нет желания ссориться. Но согласиться с вашей точкой зрения я никак не могу. А теперь прошу извинить, но мне нужно идти.
Финадд неторопливо шел к себе, раздумывая над словами Турудала Бризада. Возможно, первый консорт Джаналлы высказал ему скрытое предостережение. Беддикт давно усвоил, что многое в нашем мире отнюдь не такое, каким кажется. Во дворце эта истина постоянно находила подтверждения. Здесь встречались виртуозы, способные улавливать неясный смысл намеков. Но Брис к их числу не относился.
Как он сказал? «Всю жизнь на нас что-то давит». Что ж, мы и впрямь существуем в состоянии вечного напряжения. Напряжение, полагал Брис, есть свойство разума. Каждый из нас смотрит на мир под определенным углом, и это в немалой степени зависит как от врожденных особенностей человека, так и от условий его воспитания. Конечно, большинство людей вынуждены бороться за существование, что поневоле держит их в постоянном напряжении. Но это не идет ни в какое сравнение с давлением разгоряченного мыслями ума, который захлестывают нескончаемые потоки желаний и чувств, забот и страхов; таким образом разум наш ведет бесконечный диалог со смертью, пытаясь от нее отгородиться.
Брис давно уже понял, чем так привлекала его служба в армии. Там, где люди держали в руках оружие, постоянно участвуя в поединках и сражениях, лишних слов не тратили. И выражались прямолинейно, в словах не приходилось искать скрытый смысл. Угрозы, попытки договориться, уступки и компромиссы – все это передавалось языком мечей. Владение оружием было немыслимо без умения владеть собой. Воин развивал самообладание, что делало его менее уязвимым для окружающего мира, и усваивал важную истину: смерть коварна, зачастую все решает слепой случай, а потому необходимо смириться с возможными последствиями, какими бы мрачными они ни казались. Особо размышлять в армии некогда. Подумать можно на досуге, если к тому есть склонность. А когда ты видишь, что твой противник выхватил меч, необходимо действовать.
Разумеется, законы природы накладывали свои ограничения. Они же делали окружающий мир и поведение людей предсказуемым. Предсказуемость – вот что стало краеугольным камнем существования Бриса Беддикта.
Тогда как жизненный фундамент Турудала Бризада был довольно зыбким. Внешняя привлекательность и умение нравиться другим – вот и все, чем располагал этот человек. Ни усердие, ни целеустремленность не могли справиться с его главным противником – временем. Конечно, имелись различные алхимические снадобья и магические ритуалы, способные продлить молодость, но тот мир, темный и опасный, неохотно шел на уступки. Там действовали свои законы, и все золото на свете не могло отменить их незыблемость. Что еще хуже – судьбу Бризада определяли капризы и прихоти других людей. Каким бы ласковым и учтивым он с ними ни был, каждый преследовал свои интересы и старался затащить его в ловушку. Разумеется, внешне все выглядело вполне благопристойно. Турудал Бризад официально получил титул первого консорта королевы. Правильнее было бы называть его первым любовником, поскольку законным супругом Джаналлы являлся Эзгара Дисканар. Но старинные законы позволяли королю и королеве некоторые вольности, прикрывая их благозвучными словами. (Кстати, те же древние законы запрещали первому советнику вступать в интимные отношения как с женщинами, так и с мужчинами.) Помимо титула, у Турудала не было никаких прав. Детей, появись они у него, ждала участь незаконнорожденных, не смеющих даже и мечтать о какой-либо власти. От королевы требовалось принимать все меры, чтобы не забеременеть от любовника, и надо отдать Джаналле должное: до сих пор она выполняла это предписание.
Ходили слухи, что ее величество по-настоящему любит Бризада. Однако неменьшей страстью к нему пылал и Трибан Гноль. Это стало камнем преткновения между королевой и первым советником и грозило разрывом давнего политического союза. Бедняга Турудал оказался яблоком раздора. Неудивительно, что его одолевали кошмары наяву.
Интересно, испытывал ли ответные чувства он сам, и если да, то кому было отдано его сердце?
Войдя к себе, Беддикт снял оружейный пояс, доспехи, в которых тренировался, и мокрую от пота нижнюю одежду. Взяв склянку с благовониями, он натер маслом все тело, а появившуюся пену соскреб деревянным гребнем. Потом королевский защитник переоделся в чистое и облачился в парадные доспехи, которые полагались ему по статусу. Тяжелый меч, используемый для упражнений, Брис тоже заменил на обычный, прицепив ножны к поясу. Затем он внимательно оглядел свое скромное жилище. Ага, кто-то опять побывал у него без спросу: стойку с ножами, которая помещалась над кроватью, на полке, сдвинули к левому краю. Но вряд ли это свидетельствовало о беспечности незваного гостя. Скорее всего, за шпионом тоже кто-то следил. И Бриса недвусмысленно предупреждали об этом. Пока еще предупреждали.
Он вернул ножи на их обычное место и покинул комнату.
– Заходи, финадд! – (Беддикт растерянно озирался по сторонам, пытаясь сообразить, в какой части своего обширного и захламленного жилища находится сэда Куру Кан. Везде было пусто.) – Сюда, королевский защитник!
Брис пошел на голос, огибая высоченные шкафы, набитые неведомо чем. Наконец он увидел мага. Куру Кан лежал лицом вниз в кожаной люльке, которая была подвешена к потолку и постоянно раскачивалась Его голову скрывал причудливый шлем, к которому при помощи хитроумных приспособлений крепилось несколько пар увеличительных стекол. На полу была расстелена большая, пожелтевшая от старости карта.
– Сэда, я к вам на минутку. Первый советник вдруг пожелал встретиться со мною. Кстати, а чем вы заняты?
– Друг мой, это так важно?
– Ну, если не хотите, не говорите. Просто мне стало любопытно.
– Я не об этом. Я спросил, насколько важна твоя встреча с первым советником.
– Понятия не имею. Я начинаю подозревать, что превращаюсь в ключевую фигуру в некоей игре, правил которой не знаю даже приблизительно. Король почти никогда не советуется со мной по государственным делам, за что я искренне ему признателен.
– Эзгару Дисканара не интересует мнение королевского защитника? – удивился сэда.
– Я уже давно сказал королю, что мое дело – охранять его и мне совершенно незачем лезть туда, где я ничего не смыслю. Поэтому я не даю и не желаю давать его величеству никаких советов… И все-таки, сэда, чем это вы заняты?
– Ищу подтверждения тому, что мир круглый.
– С чего бы это вдруг? Если не ошибаюсь, то, что наша планета имеет шарообразную форму, установили еще во времена Первой империи. Помнится, тогдашние переселенцы совершали кругосветные плавания и возвращались с противоположной стороны.