Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 83)
– Вы что, сговорились мучить меня? – не выдержал Техол. – Сгиньте с глаз моих! Оба! Мне нужно прогуляться одному. Багг, когда вернешься домой, наведи порядок. Я почти уверен, скоро туда нагрянет Шанда. Скажешь ей, что у меня к милым дамам есть важное дело и завтра утром я их навещу.
– Какое еще важное дело?
– Пока и сам не знаю. Что-нибудь придумаю. А у тебя, между прочим, имеются заботы поважнее. Что там с фундаментом?
– Работаем помаленьку.
– Так проследи, чтобы работа продвигалась быстрее, – сердито бросил ему Техол.
– Хозяин, вы меня неправильно поняли. Это просто так говорится: потихоньку-помаленьку. А на самом деле все идет как задумано. Без спешки и проволочек.
– Так и выражайся нормально! А то вы двое совсем голову мне заморочили. Пойду поищу себе менее утомительных собеседников. – Техол хотел было сказать еще несколько слов Шаруке, но ее и след простыл. – Ишь ты, вкус к жизни почувствовала, – проворчал он. – Ступай, Багг… Погоди. Забыл спросить: что у нас сегодня на ужин?
– Банановые листья.
– Надеюсь, они не будут вонять рыбой?
– Конечно нет, хозяин.
– А чем тогда?
– Честно говоря, я не знаю, чему на сей раз они служили подстилкой. Возможно, это даже к лучшему.
– И как только наши желудки не взбунтуются? Кормим их отборнейшей дрянью, а они терпят.
– Ваш вопрос, хозяин, заслуживает неспешного обдумывания.
Техол безнадежно махнул рукой и повернул налево. А Багг пошел направо.
Быстро теплело, но в воздухе еще чувствовалась принесенная дождем свежесть. Псы собирались возле луж, принюхиваясь к их содержимому. Кошки гонялись за тараканами, вынужденными убраться из сточных канав. Какой-то нищий раздобыл обмылок. Пристроившись к прохудившейся водосточной трубе, он спешно намыливался, покрывая тело серой пеной, и при этом гнусаво напевал песенку столетней давности. Горожане торопились воспользоваться речками, которые еще текли под окнами, и опорожняли туда ночные горшки, дабы не тащиться с ними к ближайшей сливной яме. Вследствие такой находчивости во многих лужах возникли плавучие желто-коричневые островки, а по сточным канавам неслись такого же цвета плотики. Конечно, смрад несколько портил предвечернюю идиллию. Но в Летерасе так пахло всегда.
За размышлениями о природе столичного воздуха Техол и сам не заметил, как подошел к каналу Квилласа. Оттуда он направился в сторону реки. Невдалеке покачивался лес деревянных мачт. Гроза помешала рыбачьим судам выйти в море, и теперь рыбаки торопились наверстать упущенное. Они стряхивали воду с парусиновых полотнищ, растянутых над палубами, отвязывали причальные канаты, доставали сети, садились на весла. Тут же несколько солдат городской стражи вылавливали из мутной реки чей-то труп. Забрасываемые крючья постоянно ложились мимо. Тело утопленника то выныривало, то опять уходило под воду. Толпа зевак подбадривала солдат и дружно давала им советы. Над головами людей галдели чайки.
Впереди показался старый дворец. Техол свернул на боковую улицу, потом в переулок, еще в один. Он намеренно шел кружным путем, хотя до развалин древних башен можно было добраться гораздо быстрее. Когда Беддикт подошел к развалинам невысокой стены, уже начало темнеть. Сумерки вновь принесли с собой прохладу. За стеной располагался узкий двор, упиравшийся в одну из башен. От всех остальных она отличалась тем, что была не круглой, а квадратной.
Сквозь заросли плюща темнели треугольные окна. Вход в башню загораживала почерневшая деревянная дверь, едва различимая в сумерках. И как только эта дверь вообще сохранилась? За сотни лет любое дерево давным-давно бы уже рассыпалось в труху.
Во дворе было пусто.
– Плошка… – тихо позвал Техол. – Дитя мое, ты здесь?
Из-за дерева показалась фигурка девочки.
– Здорово ты умеешь прятаться, – сказал Беддикт.
Плошка подошла ближе:
– Я не от тебя пряталась. Ошивается тут один тип. Художник. Приходит рисовать башню. И меня тоже, но я прячусь за деревьями. Он очень злится. А я тебя знаю. Ты спишь на крыше. И многие хотят тебя выследить.
– Шарука мне рассказывала. Она говорила, что ты тоже наблюдаешь за ними и… мешаешь следить за мной.
– А мне она говорила… ну, что ты можешь помочь выяснить, кем я была раньше.
Техол внимательно посмотрел на голую чумазую Плошку. И спросил:
– Шарука по-прежнему ходит сюда?
– Нет. После того как ее… починили, она была здесь всего один раз. Я ее даже сперва не узнала.
– Если хочешь, и тебя тоже так починят.
Личико девочки сморщилось.
– А зачем?
– Например, чтобы стать менее заметной. Разве тебе не хочется выглядеть как Шарука? Она просто в восторге.
– Я такого слова не знаю.
– Ну, это когда человеку очень приятно и радостно.
– Радостно, – отрешенно повторила Плошка.
– Ты все-таки подумай над моим предложением.
– Ладно, подумаю. А у тебя взгляд хороший. Мне такой нравится. Не люблю сердитых и злых. А ты мне нравишься. Можно я буду звать тебя папой? Шарука – моя мать. Не настоящая, но я все равно зову ее мамой. Я ищу себе братьев и сестер. Поможешь мне их найти? – вдруг спросила девочка.
– Постараюсь. Я узнал от Шаруки, что башня разговаривает с тобой.
– Не словами. В мыслях. Я чувствую: ей очень плохо. Башне страшно. Под землей есть кое-кто… кто хочет ей помочь. Вот выберется наружу и поможет нам. Он мой дядя. Но там есть и плохие. Они меня пугают.
– Плохие? А кто они? Они тоже под землей?
Девочка кивнула.
– А может так случиться, что плохие выберутся раньше твоего дяди?
– Если это произойдет, то они убьют всех нас. Меня, дядю и башню. Так они мне сказали. И освободят других.
– Значит, другие тоже плохие?
Плошка пожала худенькими плечиками:
– Они мало говорят. Кроме одной тетеньки. Та обещает сделать меня императрицей. Я хотела бы стать императрицей.
– На твоем месте, Плошка, я бы поостерегся ей доверять. Подобные обещания всегда выглядят подозрительно.
– Вот и Шарука сказала то же самое. Но та, которая под землей, она очень ласковая. Говорит, что мечтает дать мне много слуг и разных красивых вещей.
– Будь с ней осторожна, милая.
– Папа, а тебе когда-нибудь снились драконы? – вдруг спросила девочка.
– Что? Какие еще драконы?
Плошка отвернулась.
– Темно уже, – сказала она. – Мне нужно кого-нибудь убить… Может, того художника?
Турудал Бризад, первый консорт королевы Джаналлы, подпирал стенку, глядя, как Брис Беддикт учит молодых гвардейцев премудростям отражения косых ударов.
Занятия, которые проводил Брис, почти всегда собирали немало зрителей. Однако в основном сюда приходили те, кто сам постоянно упражнялся в воинском искусстве. Тем более странно было увидеть среди них скучающего Бризада. Первый консорт королевы привык к изнеженной жизни. Вряд ли он когда-нибудь держал в руках меч. Два поколения назад, во времена дедушки Беддикта, подобные вольности были просто немыслимы. Чтобы молодой здоровый летериец не умел владеть мечом? Да того же Турудала силой заставили бы учиться. В ту пору в армию брали с семнадцати лет, и каждый служил по четыре года, что диктовалось не прихотью тогдашнего короля, а жизненной необходимостью. Угроз извне существовало более чем достаточно. Одна только Голубая Роза на севере чего стоила. А кроме нее – непредсказуемые города-государства на островах в море Драконов и племена кочевников. Те угрожали восточным границам королевства, совершая постоянные набеги на летерийские форпосты. Самим кочевникам эти земли были не очень-то и нужны, но их науськивал на Летерию Коланс – далекое государство, чьи правители отличались неуемным стремлением к захватам чужих территорий.
Многое изменилось за два поколения. Теперь Голубая Роза исправно платила дань летерийскому королю. Города-государства были разбиты и уже не смогли возродиться. Коланс замкнулся в своих границах, измотанный многолетней гражданской войной.
И все равно у Бриса не укладывалось в голове: неужели возможно, чтобы здоровый взрослый мужчина не владел оружием и не уметь себя защитить? Оказывается, возможно. И Турудал Бризад – лишь первая ласточка. Пройдет еще немного времени, и воинское ремесло станет уделом должников и тупиц. Эти слова Брис не раз слышал от первого консорта. Правда, поначалу он не воспринимал их всерьез: стоит ли прислушиваться к изнеженному бездельнику? Однако постепенно начал сомневаться, так ли уж не прав Турудал. Нет, за последнее время летерийская армия отнюдь не стала слабее. Вот только содержать ее становилось все дороже. Любая война несла в себе возможность обогащения. Это отлично понимали торговцы, интенданты, поставщики всех мастей и, естественно, ростовщики. Чтобы получать прибыль, умения сражаться не требовалось. Очень немногие из этих людей владели оружием и считали необходимым учить этому своих детей. К солдатам они относились с плохо скрываемым презрением.
«Этакие двуногие мухи-кровососки, – подумал Брис. – А ведь случись что, бросятся к нам искать защиты».
Финадд закончил упражнения, но уходить не торопился. Ему было интересно, кто из зрителей останется. Остались почти все. Взяв мечи для состязаний, гвардейцы разбились на пары, стараясь повторить то, что продемонстрировал сегодня королевский защитник. Ушли только двое: телохранители королевы, которые явились сюда для слежки. Самое забавное, что все гвардейцы прекрасно об этом знали.