Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 81)

– Думаю, это все, на что вы можете рассчитывать.

– Не говори ерунды, Багг. Ей здесь платят не за слова.

– Теперь, хозяин, я думаю, ей платят даже за взгляды. Наша неупокоенная воровка необычайно расцвела.

– И все благодаря мне! Если бы не я, не видать бы ей ни чистки внутренностей, ни латания тела снаружи, ни всех этих нарядов. В конце концов, мы ведь с ней заключили сделку.

– Вы так и скажите ей, хозяин. Я прекрасно знаю, до каких крайностей вы способны дойти, потакая своим причудам.

– Багг, мне сейчас и так тошно, и я не нуждаюсь в твоих напоминаниях. Дело принимает мерзкий оборот.

– Увы, хозяин, вынужден с вами согласиться. Хорошо еще, что вам несвойственно грустить по прошлому.

Техол угрюмо посмотрел на слугу, после чего стал не менее угрюмо разглядывать колонны и барельефы «Храма любви». Заведение сие было самым старым публичным домом во всем королевстве. Поговаривали, что само здание появилось гораздо раньше Летераса, а уже потом вокруг борделя вырос город. Довольно нелепое утверждение, но, когда речь заходит о любви, в любых ее проявлениях, включая и такие вот темные ее стороны, логику искать бесполезно. Техол задрал голову, разглядывая грудастых химер. Шляпа свалилась и запрыгала по булыжникам, вздымая брызги.

– Ну вот, все решилось само собой, – заключил Техол. – Либо я позволю своей голове промокнуть, либо придется войти.

– Видно, бедной шляпе в любом случае был уготован жалкий конец, – вздохнул Багг.

– Нашел о чем горевать. Идем!

И с этими словами Техол Беддикт стал решительно подниматься по ступеням крыльца. Когда он достиг последней ступеньки, дверь вдруг распахнулась. На пороге стоял рослый детина в черном. Его лицо скрывал капюшон, а рука в кольчужной перчатке сжимала тяжелый обоюдоострый топор.

Техол опешил от неожиданности.

– Прошу прощения, – выговорил он непослушным языком, отходя в сторону и подтаскивая к себе Багга. – Торопитесь на обезглавливание?

Из недр капюшона сверкнули глазки палача.

– Благодарю вас, господин, – хрипло произнес палач. – Приятно встретить учтивого человека. – Он вышел на крыльцо. – А дождь и не думает заканчиваться.

– Наоборот, скоро прекратится. Видите? В небе уже появились просветы.

– Господин, – заговорщически прошептал палач, – если вдруг кто спросит – вы меня тут не видели. Хорошо?

– Даю вам честное слово.

– Благодарю.

Палач осторожно спустился с крыльца.

– Ну и сырость, – проворчал он себе под нос.

Техол и Багг смотрели ему вслед. Палач удалялся от «Храма любви», виртуозно огибая лужи.

– Честно сказать, я изрядно струхнул, – признался слуга. – Принял его за молодца из охраны Делиспы.

– Серьезно? – удивленно вскинул брови Техол. – Бедняга Багг. Ты стал тревожиться по всякому пустяку. Пора навестить лекаря. Но сейчас я с тобой, а стало быть, бояться абсолютно нечего.

Они вошли в «Храм любви».

Не успел Техол сделать и двух шагов, как ему в правую щеку, почти под самый глаз, уперлось лезвие кинжала. От неожиданности он принялся моргать. К счастью, в этот раз Багг не толкнул хозяина сзади. Едва представив себе, чем все это могло обернуться, Беддикт почувствовал слабость в ногах.

– Господин, вы явились сюда без надлежащей одежды, – пропел у него над ухом мелодичный женский голос. – Мы оба понимаем, что это значит.

– Я пришел к своей дочери.

– О, да у вас еще и весьма дурной вкус. У нас «Храм любви», а не притон для удовлетворения извращенных желаний.

– Простите, я не совсем правильно выразился. Я пришел за своей дочерью. Хочу забрать ее отсюда, пока еще не поздно.

– Как ее зовут?

– Шарука Элаль.

– Уже поздно.

– Вы подразумеваете, что она мертва? Я знаю об этом. Но понимаете ли, предки Шаруки настоятельно требуют, чтобы она вернулась в фамильный склеп. Они безмерно по ней скучают, а кое-кто уже начинает сердиться. Последнее меня очень пугает. Призраки могут сильно навредить. Вам, вашему заведению и, разумеется, мне. Теперь вам понятно мое состояние?

Лезвие кинжала опустилось. Из темной ниши вышла гибкая миниатюрная женщина, одетая в шелковое платье пыльно-красного цвета. Ее осиную талию опоясывал широкий шелковый пояс, а на изящных ножках красовались туфельки с загнутыми носами. У женщины было миловидное личико в форме сердечка.

– Наверное, непросто быть отцом Шаруки, – сказала она, щуря большие красивые глаза.

– Вы угадали, – покорно улыбнулся Техол. – Прошу прощения, а вы, случайно, не госпожа Делиспа?

Женщина стремительно повернулась:

– Идемте отсюда. Ненавижу эту переднюю.

Техол огляделся. Комната была тесной: четыре шага в длину, два в ширину. Стены покрывали дорогие шпалеры с изображением всевозможных способов совокупления.

– Вполне уютное местечко, – пробормотал он, идя вслед за хозяйкой заведения к внутренней двери.

– Воздух спертый. Дышать нечем.

– Спертый? Да, вы правы.

– Здесь пахнет… раскаянием в содеянном. Гадостный запах. Терпеть его не могу.

Делиспа открыла дверь и прошла в соседнюю комнату. Техолу и Баггу не оставалось ничего иного, как двинуться следом.

Всякий, кто входил сюда, сразу же натыкался на тяжелую деревянную лестницу, ведущую наверх. Содержательница борделя обогнула ее и прошла дальше. Скорее всего, это помещение служило местом ожидания. Вдоль боковых стен стояли мягкие диванчики, а у дальней – единственный стул с высокой спинкой, на который хозяйка и уселась.

– Присаживайтесь, – сказала она, кивнув в сторону диванчиков. – Значит, говорите, призраки взволнованы и не дают вам покоя? Признаться, я не очень-то верю в привидения. Мне желательно знать другое: в каком возрасте вы стали отцом Шаруки Элаль? Получается, что лет в десять. Теперь понятно, почему она вообще не упоминала про вас. Даже когда была жива. Скажите, вас здорово огорчило, когда вы узнали, что дочь избрала себе ремесло воровки?

– По вашему тону, госпожа Делиспа, я догадываюсь, что вы сомневаетесь в правдивости моих слов.

– И который же из моих вопросов это выдал? – с интересом спросила она.

– Госпожа Делиспа, я достаточно сведущ в подобных вещах. Потому и прибегнул к маскировке, облачившись для визита к вам столь странным образом.

– Ага, выбрали образ бедняка лет тридцати с небольшим, привыкшего щеголять в отвратительно связанных шерстяных штанах. К тому же дождь промочил их насквозь.

– Отвратительно связанных? – встрепенулся Багг. – Я бы попросил…

Техол локтем пихнул слугу под ребра. Тот понял намек и нехотя замолчал.

– Вы очень проницательны, госпожа Делиспа, – сказал Техол. – Но здесь не обошлось без помощи чародейства.

– Представляю, сколько денежек вы ухлопали на разные магические штучки. А сколько же лет вам на самом деле?

– Шестьдесят девять… моя дорогая.

– Я поражена. Ладно, теперь можем побеседовать и о призраках. Так что там с ними?

– Госпожа Делиспа, призраков не очень волнует, верите вы в них или нет. Они ужасные существа. Мстительные. С ними почти невозможно договориться. До недавнего времени мне еще кое-как удавалось удерживать их в стенах семейного склепа. Но рано или поздно они вырвутся наружу. Вы представляете, что тогда произойдет? Призраки ураганом пронесутся по улицам Летераса, наводя ужас на всех благочестивых горожан. Боюсь, они явятся и сюда тоже. Одна мысль об этом заставляет меня вздрагивать.

– А я уже сейчас вся дрожу, только совсем по иным причинам. У вас свои сложности, у меня свои.

– Мне больно об этом слышать.

– К счастью, ваш приход, возможно, распутает и мой клубок проблем.

– Я искренне рад оказаться полезным.

Делиспа наклонилась вперед:

– Идите на третий этаж. Там всего одна комната. Забирайте вашу проклятую демонессу и уводите ее отсюда, пока другие девицы не спалили меня живьем.