Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 80)

– Шляпа лежала возле самого очага и уже начинала тлеть. А я только немножко подтолкнул ее.

– Я оставил шляпу сушиться.

Техол ненадолго остановился, обдумывая, как лучше поступить, и опять зашагал взад-вперед.

– Сейчас гроза. Льет как из ведра. По-моему, вполне достаточная причина, чтобы не бежать куда-то сломя голову.

– Конечно, хозяин.

Техол развернулся и подошел к рыдающему Ублале Пунгу:

– Дражайший телохранитель, может, ты все-таки расскажешь мне, что случилось?

Полукровка устремил на него красные от слез глаза и, всхлипывая, ответил:

– Тебе это будет неинтересно. Никому до меня нет дела.

– Ошибаешься, Ублала. Мне очень интересно. Очень. По натуре я чрезвычайно любопытен. Вот Багг может подтвердить.

– Чистая правда, так оно и есть.

– Кажется, я начинаю догадываться, – хлопнул себя по лбу Техол. – Наши красавицы тебя доконали. – (Плечистый полукровка обреченно кивнул и шмыгнул носом.) – Они что, ссорятся из-за тебя?

Ублала покачал головой.

– Слушай, а может, ты влюбился в одну из них?

– Поди попробуй влюбись, – снова шмыгнул носом великан. – Мне и случая такого не представилось.

– Тебе не представилось случая? Это как же? Ну и странные вещи ты говоришь. Изволь объяснить.

– А чего тут объяснять? Нечестно все это. Несправедливо. Но тебе не понять. С тобой такой беды не бывало. Ну что я для них, живая игрушка? И все лишь потому, что у меня большой…

– Постой-ка, – прервал его Техол. – Давай разберемся. Я хочу убедиться, что вполне тебя понимаю. Получается, Ублала, эти красотки лишь забавляются с тобой. Им важна только твоя… мужская снасть. Все остальное их не волнует. Они поочередно волокут тебя в свою постель, предаются с тобой телесным утехам, а потом – ступай на свое место, да? И им плевать на твои чувства, на то, что такое отношение ранит твою восприимчивую натуру? Им потом даже не хочется прижаться к тебе и поговорить о каких-нибудь пустяках?

Ублала мрачно кивнул.

– И поэтому тебе так тошно?

Полукровка снова кивнул, шмыгая носом. Нижняя губа у него оттопырилась и горестно изогнулась. На правой щеке дергалась жилка.

Техол некоторое время смотрел на него, а потом всплеснул руками:

– Ублала Пунг! Ты ревешь, когда другие на твоем месте прыгали бы от радости! Да ты живешь в настоящем раю для мужчин! Мы о таком можем только мечтать!

– А я хочу совсем другого! – в отчаянии крикнул гигант.

– Врешь! По-моему, ты просто с жиру бесишься. Багг, ты согласен со мной? Растолкуй этому молодцу, что к чему.

– Хозяин говорит правду. Все именно так и обстоит. Естественно, надо принять во внимание, что наш хозяин питает пристрастие к горькой правде. Кому-то его приверженность может показаться необычной, чтобы не сказать извращенной…

– Благодарю за разъяснение, Багг, – хмуро прервал его Техол. – По-моему, в доме не помешало бы прибраться. – Он снова повернулся к всхлипывающему великану. – Друг мой, ты находишься на вершине того, на что способен мужчина, на пике мужских достижений… Погоди-ка! Ты сказал, что мне не понять, поскольку со мной такой беды не бывало. Что ты имел в виду?

Ублала моргнул:

– Как – что? Или сам ты тоже на этой… вершине?

– Он уж и забыл, когда в последний раз туда забирался, – усмехнулся Багг.

– Да, поскольку у меня сейчас совсем другие заботы!

Техол подскочил к очагу и выхватил оттуда наполовину обгоревшую шляпу, которую тут же нахлобучил себе на голову.

– Багг, мы отправляемся за ней, а этого несчастного оставим здесь. Пусть оплакивает судьбу в одиночестве. Мы ему не няньки. Моя тонкая чувствительная натура не может переносить нескончаемые упреки.

Над головой Беддикта плавали струйки вонючего дыма.

– Осторожнее, хозяин! Шляпа вот-вот снова вспыхнет.

– Так не будем терять время. Пусть прополощется под дождем.

В узком проулке воды было по щиколотку. Она неслась к сточной канаве, где уже образовалось небольшое озеро. Багг шел на полшага впереди, громко хлюпая ногами по лужам.

– Хозяин, зря вы так с Ублалой. Могли бы и поласковее, – упрекнул Техола слуга. – Он и впрямь очень несчастный парень.

– Поласковее? Нет, Багг, сострадание проявляют к тем, у кого снасть не выросла до жеребячьих размеров. И чего этому дурню надо? Живет в окружении трех ядреных девок. Они млеют от него, а ему все мало.

– Неприятную картину вы нарисовали, хозяин. Получается, у всех трех на уме лишь постельные забавы.

– Дорогой слуга, ты слишком стар и в силу возраста уже от многого отвык. Я не сказал о наших красотках ничего оскорбительного. И пусть себе млеют от желания. Это лучше, чем жеманничать и прятать свое естество.

Несколько шагов они прошли молча.

– И что это мы с тобой заговорили о плотских утехах? Мне от таких разговоров становится грустно.

– Храни вас Скиталец, хозяин, – вздохнул Багг.

– Да, кстати, где ты ее нашел?

– В публичном доме.

– Вот так поворот.

– Сдается мне, хозяин, что в процессе, так сказать, возрождения в нашей красавице проснулась новая страсть. И чем больше она старается насытиться, тем голоднее становится.

Они пересекли Турольскую улицу. За нею начинался квартал, в просторечии именуемый Шлюшьими Задворками. Дождь слабел. Над головой плыли остатки грозовых облаков.

– Как скверно, Багг, что одна из ценнейших моих помощниц впала в такое состояние. И почему-то страсть Шаруки не распространяется на ее обворожительного нанимателя. Ну не обидно ли? Похоже, это мне, а не Ублале нужно бы лить слезы, сидя в углу.

– Возможно, Шарука просто не хочет смешивать работу и наслаждения.

– Багг, но ведь она в публичном доме! Ты сам мне только что сказал.

– Да, хозяин, как ни печально.

– Печально? Уму непостижимо! Скиталец милосердный, до чего же мне сейчас тошно. А как великолепно начинался день. Боюсь, не пришлось бы мне под вечер плавать в канале с мешком докариев на шее.

– Вот мы и пришли.

Хозяин и слуга остановились перед узким трехэтажным зданием. Оно располагалось чуть на отшибе от остальных домов, да и возрастом своим было значительно старше всех строений на этой улице. Входные двери обрамляли две резные колонны из серо-голубого мрамора. Между ними красовался барельеф с изображением демонесс, занимающихся разными непотребствами. На вершинах колонн восседали химеры. Их громадные груди были призывно задраны вверх.

– Так это же «Храм любви», – повернувшись в Баггу, сказал Техол. – Неужели Шарука в этом заведении?

– Чему вы удивляетесь, хозяин?

– Я бы не решился даже переступить порог этого «храма». Королева Джаналла и та бывает здесь всего несколько раз в году. Это элитное заведение: одно только право посещения стоит десять тысяч докариев в год.

– Откуда вы знаете? – недоверчиво спросил Багг.

– Слышал от кого-то. Может, конечно, и сплетни.

– Думаю, Делиспа очень довольна своим новым приобретением.

– Могу побиться об заклад, что так оно и есть. Теперь надо обдумать, как нам вытащить отсюда Шаруку. Тем более что ей здесь очень нравится. Ведь не за руку же увести! К тому же на службе у содержательницы публичного дома состоят три десятка отъявленных головорезов. Может, лучше сразу признать, что дело дохлое, и отправиться восвояси?

– Это уж вам решать, хозяин, – пожал плечами Багг.

– Глупо уходить отсюда, даже не поговорив с нею, – немного подумав, сказал Техол.