Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 75)

Фэр повернулся к подошедшему Томаду:

– Я подвел тебя, отец. Твой младший сын мертв.

– Но он удерживает дар, – с неожиданным упреком бросил король-колдун. – Даже мертвый, Рулад не выпускает его из рук. Фэр Сенгар, разве мои наставления были недостаточно ясными?

Лицо старшего из братьев Сенгар помрачнело.

– Государь, на нас напали джеки. Думаю, вы знаете, кто они такие и чего…

– А я вот не знаю! – вызывающе произнес Томад.

– Отец, джеки – это одиночники, – вступил в разговор Бинадас. – Они способны превращаться в волков. Джеки вознамерились завладеть мечом.

– Каким еще мечом? – встрепенулась Урута. – Что ты…

– Довольно об этом! – крикнул Ханнан Мосаг.

– Рулад мертв, – сказал Томад, подходя к королю-колдуну. – Тебе ничто не мешает забрать свой дар из его рук.

– Если бы это было так просто, – вздохнул Фэр. – Рулад цепко держит меч. Мне никак не разжать его пальцы.

– Их надо отсечь, – угрюмо бросил Мосаг.

Услышав эти слова, Урута зашипела по-змеиному и резко мотнула головой.

– Не выйдет, король-колдун. Я не позволю тебе калечить нашего сына. Фэр, Рулад умер чистокровным воином?

– Да.

– Ты слышал, король-колдун?

Урута встала напротив Ханнана Мосага. В напряженной тишине впервые раздался голос Трулля Сенгара:

– Государь, не надо торопиться. Тело Рулада пока еще не оттаяло. Очень может быть, что постепенно пальцы моего брата станут мягче и разожмутся сами собой. Положение непростое. Мы все должны действовать спокойно и обдуманно. Возможно, мы найдем решение, которое устроит и вас, и нашу семью. – Трулль повернулся к родителям. – Король-колдун повелел нам доставить ему дар, увиденный во сне. Этим даром оказался меч, что сейчас в руках у Рулада. Мы должны выполнить повеление до конца и передать меч Ханнану Мосагу.

– И ты готов отсечь пальцы у своего мертвого брата? – в ужасе воскликнула Урута. – Да мой ли ты сын?

Томад сердито махнул рукой, заставив жену замолчать.

– Ты прав, Трулль. Положение и впрямь непростое. Поспешные решения только все испортят.

Он повернулся к Ханнану Мосагу:

– Король-колдун, тело Рулада нужно готовить к погребению. Сделаем все как положено, но не станем покрывать монетами кисти рук. У нас еще есть время. Согласен?

Ханнан Мосаг ответил коротким кивком.

Трулль прошел туда, где остановился Удинаас. От внимания раба не ускользнули ни изможденное лицо молодого хозяина, ни многочисленные пятна крови на разорванных доспехах.

– Отвези тело Рулада в Дом мертвых, – негромко сказал Трулль. – Начинай, не ожидая вдов. Они не придут, пока мы… кое-что не уладим.

– Слушаюсь, господин, – ответил Удинаас. Он кивнул Хуладу и еще одному рабу, подзывая их к себе. – Помогите мне тащить сани. Двигаться медленно и торжественно, как всегда.

Вид у его товарищей был испуганный. Они впервые видели, чтобы представители двух знатных родов тисте эдур в открытую ссорились между собой. Оба раба находились на грани паники, а потому даже обрадовались просьбе Удинааса. Ритуал погребения имел свою ценность и для живых: он занимал руки, успокаивал мысли и возвращал, хотя бы частично, утраченное самообладание.

Удинаас с помощниками прошли к саням. Грубая провощенная ткань, лежавшая поверх льда, замедляла таяние. И все равно куски его уменьшились более чем вдвое. Их края сгладились, а поверхность стала молочно-белой.

Фэр передал Удинаасу упряжь. Двое рабов взялись подталкивать сани сзади. Ехать было недалеко: большое деревянное строение, известное как Дом мертвых, находилось в нескольких десятках шагов. Никто даже не попытался их остановить.

Серена Педак вцепилась в руку торговца и поволокла его к мосту. Бурук сердито поглядел на нее, но благоразумно промолчал.

Разумеется, местные жители заметили их присутствие. По затылку и шее аквитора катились ручейки пота. Она торопилась поскорее добраться до их временного жилища. Если ее и Бурука не догнали сейчас, это еще не значит, что тисте эдур забудут о подобной дерзости чужестранцев. Трудно предсказать, какими окажутся последствия. Все будет зависеть от того, насколько гладко разрешится спор между королем-колдуном и семьей Сенгар.

Нереки не переставая жгли костер. Чтобы защитить пламя от дождя, над огнем устроили навес. Завидев Бурука и Серену, слуги быстро скрылись в шатрах.

Торговец протянул над огнем руки.

– Паршиво это все, – пробормотал он. – Король-колдун явно не ожидал такого исхода. И разговоры об этом таинственном даре мне тоже не понравились. И кто же, интересно, преподнес Ханнану Мосагу в дар меч, который примерз к мертвецу? Одно ясно: джеки ему не союзники.

– Конечно не союзники, – ответила Серена. – Я одного не пойму: как меч вообще оказался в ледяной пустыне?

Она мысленно вернулась к недавним событиям. Перед глазами всплыло лицо одного из братьев Сенгар. Нет, не Фэра и не Бинадаса. Третьего, который призывал короля-колдуна воздержаться от поспешных решений. Интересный мужчина, но не это главное. Красотой природа тисте эдур не обделила. Но какие умные, рассудительные глаза. И сколько в них боли. Серена нахмурилась. Ее всегда тянуло к тем, кто страдает.

Бурук глядел на огонь.

– Ох, непростой это меч, – сказал он. – И видно, очень нужен Ханнану Мосагу, если король-колдун готов отсечь руки погибшему чистокровному воину.

– Согласна, – кивнула аквитор. – Ты когда-нибудь видел, чтобы у мертвеца невозможно было забрать из рук оружие? А Рулад просто вцепился в меч. Даже Фэр не сумел разогнуть его пальцы.

– Может, труп Рулада насквозь промерз?

– Окоченел в тот самый момент, как погиб? – язвительно поинтересовалась женщина.

– Нет, конечно. Но мало ли, как там у них дело было. Допустим, братья не сразу заметили гибель Рулада. Или им было не до него.

– Нам с тобой остается только гадать. – Серена поморщилась. – Но даже если тело пролежало на морозе день или больше, оно не могло насквозь промерзнуть. Впрочем, я сомневаюсь, что убитый Рулад…

– Какой толк в наших догадках и сомнениях? – досадливо перебил ее Бурук. – Теперь начнется этот проклятый погребальный ритуал. Представляю, какое настроение будет у короля-колдуна. И тут явится наше посольство. Худшего времени для переговоров просто не придумаешь.

– А я с тобой не согласна. Уверенность тисте эдур – и в особенности Ханнана Мосага – поколеблена. Если они срочно не примут решение, мы окажемся среди разделенного народа.

– Кто это «мы»? – с горькой усмешкой уточнил Бурук.

– Летерийцы. Я ведь не вхожу в состав посольства. Да и ты тоже, если уж на то пошло.

– Добавь сюда еще и Халла… Только чует мое сердце, что мы все безнадежно увязли в общей сети. Другой вопрос, что ждет эту сеть: солнечный свет или мрак морских глубин?

Серена молчала. Да и что тут скажешь? Торговец был прав.

Пол Дома мертвых устилала мокрая солома. Удинаасу пришлось ногой остановить заскользившие по ней сани, когда те поравнялись с каменным помостом. Рабы молча откинули провощенную ткань, а затем принялись развязывать каменные ремни, скреплявшие тело Рулада.

Рот покойника был открыт, словно в беззвучном крике.

– Скиталец нас храни! – пробормотал Хулад, испуганно попятившись.

– Ты просто не видел мертвецов. Такое часто бывает, – пояснил ему Удинаас. – Ладно, дальше я справлюсь сам. Только подкатите сюда вон тот сундук.

– Значит, все-таки золотые монеты?

– Да. Рулад умер чистокровным воином. К тому же он из знатного рода. Таким положено золото.

– Сплошное расточительство, – неодобрительно произнес Хулад.

Второй раб, которого звали Ирим, усмехнулся:

– А не заняться ли нам втроем грабежом курганов, когда летерийцы завоюют эти места?

Тяжелый сундук перемещался на небольших деревянных катках. Хулад с Иримом подкатили его к месту, указанному Удинаасом. В жаровне ярко пылали угли, нагревая железную плиту.

– Ты думаешь, захоронения легко разграбить? – спросил Удинаас. – Ошибаешься, Ирим. Курганы защищены магическими заклинаниями. Их охраняют тени-призраки.

– Пустяки. Наймем мага, умеющего снимать заклятия. А призраки разбегутся вместе с тисте эдур. Останутся лишь сгнившие кости их мертвецов и деньги. Ох, как я мечтаю об этом дне!

Удинаас посмотрел на старика:

– И насколько велик твой долг, Ирим?

Улыбка на лице раба сразу погасла.