Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 72)

Старший брат лишь улыбнулся и ничего не сказал.

– Терадас, но ты-то веришь, что я из-за пурги сбился с пути? – спросил Трулль.

– Теперь это уже не важно, – пробасил старший Бун.

– Я думал, что погиб. Когда увидел вас, обрадовался: как хорошо, что мы снова будем вместе в мире мертвых… И Рулад с нами.

– Рулад навсегда останется с нами. В нашей памяти. Он был настоящим воином, – сказал Фэр. – Мы выполнили поручение Ханнана Мосага. Нужно возвращаться. Нам навстречу движутся арапаи. Бинадасу удалось воззвать к их шаманам, и теперь те помогут нам побыстрее добраться домой.

Трулль лишь рассеянно кивал. Он глядел на белую кромку далеких ледников, вспоминая скрип наста, завывание ветра и пронизывающий холод. Он вспоминал джеков, молчаливых охотников, хозяев бесплодных ледяных равнин. Зачем им понадобился пятнистый меч?

Трулль понял, что они ничего толком не знают о джеках. Где живет это племя? В ледяных хижинах? Или в пещерах? Скольких воинов недосчитаются дикари после ночного сражения? Скольких женщин он оставил вдовами, а детей – сиротами?

«Ханнану Мосагу нужно было отправить за мечом не шестерых, а шестьсот воинов. Тогда бы джеки не отважились на нас напасть».

– Глядите! – Мидик возбужденно размахивал руками, указывая вдаль.

Там медленно и величественно брели какие-то громадные животные, покрытые густым бурым мехом. Их морды оканчивались странными кусками кожи, похожими на толстые веревки. По обеим сторонам от «веревок» торчали изогнутые бивни. Звери двигались к озеру.

«Мы не верили в то, чего не видели своими глазами, и потому позволяли себе смеяться над рассказами арапаев. А ведь они говорили правду. Мы считали их трусами, боящимися ледников. Ничего подобного, никакие они не трусы. Просто давно поняли: им нечего делать в чужом мире».

Труллю вспомнились недавние слова Фэра. Да, они выполнили поручение Ханнана Мосага. Но какой ценой? Меч захватил в плен Рулада и не желает отпускать его даже после гибели. Захочет ли меч перейти в руки правителя?

А вдруг король-колдун за это время изменился? Что ж, такое вполне могло случиться.

– Трулль, иди есть, – позвал Фэр.

«Дочери Отца-Тени, будьте к нам милосердны. Мы явились сюда не по своей воле. Позвольте нам вернуться домой».

Трулль пошел к костру.

«Лучше бы мы все погибли еще на подступах к ледяному столбу».

Как ни странно, он подумал об этом совершенно спокойно, без содрогания.

Глава девятая

Так напишу я о тебе…

Волокна жил твоих в крови,

И тянутся они к ребенку,

Каким ты был когда-то:

От страха по ночам в комок сжимался,

Следя украдкой,

Как демоны на тоненьких паучьих ножках

Тебя опутывают паутиной

И предвкушают пир.

Так напишу я о тебе…

Лежишь ты на обочине дороги,

Ночной засады жертва,

И видишь втоптанные в грязь

Воспоминанья дней далеких,

Всего, что быть могло, но не случилось.

Так о тебе я написал бы…

Сумей пробить же панцирь

И выпустить ребенка,

Каким ты был когда-то.

Юноша лежал неподвижно. Чувствовалось, что волны вынесли его на прибрежный песок совсем недавно. Кожа молодого человека имела серый оттенок. Одежды на нем не было. В его темных волосах, длинных и спутанных, застряли прутики и пучки водорослей. Вокруг уже прыгали какие-то странные, покрытые чешуей птицы. Утреннее солнце палило немилосердно, и они дружно разевали зазубренные клювы.

Появление Вифалия спугнуло птиц. Заметив на вершине холма трех нахтов, они дружно заверещали и полетели в сторону моря.

Оружейник примостился на корточки рядом с неподвижно лежащим незнакомцем, внимательно осмотрел его, а затем осторожно перевернул на спину.

– Вставай, приятель.

Молодой человек открыл глаза, полные боли и ужаса. Воздух огласился его пронзительными криками. По телу пробежали судороги. Пятки несчастного чертили в песке глубокие борозды, а руки обхватили голову.

Вифалий чуть отодвинулся и стал ждать.

Юноша охрип от криков, которые сменились рыданиями. Постепенно судороги ослабли, и он затих, свернувшись клубочком.

– Скоро тебе станет легче, – подбодрил его оружейник.

Парнишка поднял голову и устремил на него большие, мокрые от слез глаза.

– Что случилось?.. Где я?.. – прошептал он.

– Больно сложные вопросы ты задаешь, приятель. Мне на них так сразу и не ответить. Для начала позволь представиться: я – Вифалий из Третьего города мекросов. Ты попал сюда… где бы это место ни находилось… по воле моего хозяина. – Вифалий оглядел юношу. – Встать сможешь? Хозяин ждет тебя. Тут недалеко.

Парень изумленно уставился на нахтов:

– Что это за звери? И чем занят один из них?

– Это бхок’аралы. Или нахты. Мне привычнее первое название, а ты смотри сам. Молодого самца, что строит гнездо, зовут Хныкалка. Он уже целую неделю возится. Весь поглощен работой: носит прутики, связывает их водорослями. А как придирчиво осматривает свое творение! За ним наблюдает Шелуха. Тоже самец, но постарше. Он рассчитывает повеселиться, и его надежды не напрасны. А на камне сидит и охорашивается самка по имени Кривляка. Ты появился как раз вовремя. Смотри, что будет дальше.

Хныкалка закончил осмотр гнезда и отошел в сторону, виляя черным хвостом и покачивая головой. Потом он сел, сложил лапки и вперил взгляд в бесцветное небо.

Кривляка встала и небрежной походкой направилась к гнезду.

Хныкалка весь так и сжался, но продолжал глядеть на небеса. Чувствовалось, что это стоит ему немалых усилий.

Подойдя к гнезду, Кривляка немного постояла, словно бы о чем-то раздумывая, а затем вдруг бросилась крушить его. Ветки, прутики, щепки летели во все стороны. Разметав постройку Хныкалки, самка присела и гордо помочилась на развалины.

Шелуха ликовал. Он ударял себя лапами по бокам и возбужденно верещал. Хныкалка втянул голову в плечи и застыл.

– Тебе это зрелище в новинку, а я уж столько раз его видел, что и со счета сбился, – сказал Вифалий.

– Откуда ты знаешь мой язык?

– Нахватался помаленьку от торговцев. Потом хозяин помог. Один из его даров, о которых я не просил. Скоро, приятель, ты и сам многое поймешь. А теперь идем.

Юноша не без труда поднялся.

– Высокий, – заметил себе Вифалий. – Но я видел и повыше.

Лицо парнишки вновь сморщилось: он аж скрючился от боли. Мекрос подскочил к нему и схватил за руку:

– Не обращай внимания: это ненастоящая боль. Призрачная. И страх у тебя тоже призрачный. Прогони их.

– Нет! Мне очень больно. И страшно. Неужели это тебе не понятно, чурбан бесчувственный?