Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 70)
Схватка началась.
Рога оказались более грозным оружием, чем изначально думалось Труллю. Джеки бешено раскручивали их над головой и отпускали. Молодой человек выкрикнул предупреждение братьям, а сам пригнулся. Он выставил копье, приготовившись сбить первого из летящих «ежей»: соприкоснувшись с копьем, они теряли скорость и падали. Труллю удалось справиться с двумя «ежами», однако третий пронесся совсем низко и чиркнул ему по колену. Колено обожгло болью, в месте удара стало горячо и липко от хлынувшей крови. Но главное – нога действовала.
Выпустив «ежей», джеки ринулись следом сами. Некоторое время братьям Сенгар приходилось обороняться, но вскоре в цепи нападавших открылись бреши. Мгновение – и два дикаря пали от ударов хиротских воинов. Однако гибель сородичей не остановила безумную толпу.
За спиной Трулля и Фэра раздался пронзительный крик. Ночные охотники в ужасе метнулись вправо. Прямо на них, размахивая двуручным мечом, выскочил Рулад. Его пальцы впились в куполообразную рукоятку. Свирепый удар – и голова джека запрыгала вниз по склону. Еще удар – и на снег хлынула струя крови.
Но не все джеки оцепенели от страха. В Рулада уже летели короткие копья. Тисте эдур снова закричал, теперь уже от боли. Рука с мечом качнулась и опала. Рулад стал оседать на землю. Его толкнули, и он повалился на спину, но меча из рук не выпустил.
И тут случилось необъяснимое. Джеки устремились вниз по склону, в панике бросая свое оружие.
Трулль подошел к брату. Забыв про собственную рану, он опустился на колено.
– Они отступают, – тяжело дыша, сказал Фэр.
Трулль едва слышал его слова. Стянув рукавицу, он приложил руку к шее Рулада, прощупывая пульс.
Бинадас присел на корточки с другой стороны.
– Ну что? – спросил он.
Трулль отрешенно поднял голову. Бинадас перехватил его взгляд и все понял.
– Рулад мертв, – объявил Трулль.
Он лишь теперь заметил на теле младшего брата страшные рваные раны, только сейчас почувствовал запах подмерзающей крови, перемешанный с едкой вонью мочи и испражнений.
– Терадас и Мидик идут к нам, – сказал Фэр. – Джеки бежали.
Он двинулся навстречу братьям Бун.
«Джеки бежали? Нет, Фэр, они лишь временно отступили. Это просто передышка. Победа все равно достанется им. И чудесный меч тоже. Но теперь это не важно. Один из нас уже отдал жизнь за… видения Ханнана Мосага».
Потом Фэр вернулся и тоже опустился на корточки перед телом Рулада. Протянув руку, старший брат попытался разжать пальцы младшего. Но даже мертвый, Рулад не желал расставаться с мечом. Сколько Фэр ни старался, все его усилия оказались тщетными.
Трулль присмотрелся к мечу. Лезвие действительно было пятнистым, ибо состояло из кусков металла и какого-то черного блестящего материала: не то камня, не то стекла. Трулля поразила бугристая поверхность клинка, густо покрытая трещинами. От застывших ярких пятен крови казалось, что лезвие гниет.
Фэр упорно пытался вытащить меч из рук мертвого брата. Увы, безуспешно.
– Помните, Ханнан Мосаг предостерегал нас? – спросил Бинадас. – Он говорил, что дар ни в коем случае нельзя трогать голыми руками.
– Так или иначе, наш брат мертв, – прошептал Трулль.
Вокруг быстро сгущались сумерки, предвещая холодный и голодный вечер.
Подошли Терадас с Мидиком. Оба были ранены, но довольно легко. Братья Бун молча глядели на тело Рулада.
Наконец Фэр выпрямился и стал натягивать рукавицы.
– Отнесите тело Рулада вместе с мечом на сани. А уж как забрать меч из рук мертвеца – об этом пусть думает Ханнан Мосаг.
Все молча выслушали его слова.
– Нужно поскорее выбираться из этих гиблых мест. Привала не будет. Ночь мы проведем в пути.
Фэр вновь посмотрел на тело Рулада:
– Сегодня наш брат стал чистокровным воином. Он геройски погиб, и потому его похоронят как героя. Так, чтобы погребение запомнилось всем хиротам.
Оцепенение первых часов прошло. В мозг Трулля хлынули вопросы, но он упорно гнал их, поскольку не хотел ничего анализировать. Действительно, зачем это нужно? Чтобы получить зыбкие ответы, наспех скроенные из предположений и догадок, беззащитные перед ядом домыслов? Трулль пытался сопротивляться, но сомнения не отступали, а вопросы назойливо терзали его мозг. Куда исчез Рулад, когда они готовились отразить нападение джеков? Что заставило младшего брата кинуться в самую гущу этих дикарей? Вряд ли Рулад позабыл запрет короля-колдуна. И тем не менее он схватил меч голыми руками.
Многое из случившегося на закате дня представлялось Труллю совершенно бессмысленным. В особенности эта ничем не оправданная попытка в одиночку сражаться с превосходящим противником. Или Рулад безоглядно стремился вернуть себе подорванное доверие? Фэр назвал его героем, однако Трулль подозревал, что старшим братом двигало желание спасти фамильную честь Сенгаров. Получалось, что Рулад совершил непростительный для воина проступок, заснув в карауле, и в тот же день пожертвовал собой, обратив джеков в бегство. Возможно, расчет Фэра оправдается. Братья Бун оставались внизу и ничего не видели. Как ни крути, а подвиг Рулада намного перевешивал его утренний промах.
Многочисленные вопросы лишь истерзали Труллю душу и ушли, сменившись болью и горечью утраты. Как бы то ни было, а трусом Рулада не назовешь. Безрассудная храбрость, но тем не менее храбрость.
«А ведь я сомневался в нем. В каждом его поступке искал подвох, оборотную сторону. Неужели мне хотелось видеть Рулада таким, каким я его себе придумал?»
Трулля охватил запоздалый стыд. Раскаяние вгрызалось ему в сердце, рвало острыми когтями душу, пока та не зашлась в пронзительном крике. Крике, который слышал только Трулль и который угрожал свести его с ума.
Но потом закончилась и эта пытка. Внутри не осталось ничего, кроме бездонной пустоты. Лишь сейчас Трулль ощутил, что потерял брата. Совсем недавно его бесили самодовольная улыбка и хвастливый голос Рулада. А теперь он уже никогда не увидит его живым…
Сколько терзаний еще предстоит! Это радость – выплеснулась и ушла. А утрате некуда торопиться. Камень за камнем, она строит свою стену.
Трулль помогал Фэру заворачивать тело Рулада и меч в плотную ткань, густо пропитанную воском. Откуда-то издалека слышались рыдания Мидика и голос Бинадаса, который бормотал заклинания, ускоряющие заживление ран. Когда лицо Рулада скрылось под тканью, у Трулля перехватило дыхание. Он вздрогнул и отвернулся, не желая смотреть, как Фэр скрепляет кожаными ремнями скорбный груз.
– Что случилось, то случилось, – почти шепотом сказал старший брат. – Против смерти не повоюешь. От нее не спрячешься и не убежишь. Смерть – это тень каждого человека, его истинная тень. А время – слуга тени, который медленно поворачивает ее, пока она не покинет свое привычное место позади человека и не окажется впереди него.
– Ты назвал Рулада героем…
– Да, и не потому, что он наш брат. Когда мы потеряли Рулада из виду, он находился по другую сторону ледяного столба и обнаружил там подкрадывающихся джеков. Они намеревались отвлечь наше внимание и завладеть мечом.
Трулль недоверчиво вскинул голову.
– Брат, – продолжил Фэр, – ответы требовались не только тебе. Я хотел увидеть все своими глазами. Рулад убил двоих дикарей, но его меч был сломан. А по склону продолжали лезть джеки. Рулад решил, что у него нет выбора. Ночные охотники вознамерились завладеть мечом. Они бы попросту убили Рулада… Пойми, Трулль, случившегося не переиграешь. Он погиб достойно, став чистокровным воином.
«Вот они, мои сомнения, приправленные зловонием подозрений. Дочь Сумерек, ты свидетельница… я влил в себя слишком много этой отравы».
– Трулль, сейчас не время горевать по Руладу. Ты опытный воин и потому в дороге будешь замыкающим. Бинадаса тоже придется везти на санях. Мы потянем их вместе с Терадасом. Мидик пойдет впереди.
– Бинадас не в состоянии идти?
– У него сломано бедро и совсем не осталось сил, чтобы исцелить себя.
Трулль выпрямился, разминая затекшие ноги.
– Думаешь, за нами будет погоня?
– Уверен, – коротко ответил Фэр.
Они двинулись в обратный путь.
Вместе с темнотой вновь явился ветер. Он дул то в лицо, то в спину. Вскоре все пространство вокруг заволокло серовато-белой снежной пеленой. Мороз тоже не заставил себя ждать. Ни меховые плащи, ни постоянное движение не спасали воинов от его злобных укусов.
Прихрамывая на раненую ногу, Трулль бежал трусцой в двадцати шагах от саней, которые едва различались за стеной метели. Воин постоянно наклонялся, желая удостовериться, не выпало ли копье из его онемевших пальцев. Но и привычное оружие вселяло мало уверенности. Враги могли находиться совсем рядом, скрываясь за снежной пеленой. Это были их родные места, и они знали, где лучше атаковать.
Подобные мысли удручали. Случись вдруг нападение, что он успеет сделать? Убить нескольких джеков? Хорошо, если одного. Выкрикнуть товарищам предостережение? Ветер дует в лицо, и его просто не услышат. И за его телом не вернутся. Дар важнее трупа Трулля Сенгара.
Он бежал дальше, оглядываясь по сторонам. Иногда оборачивался назад, но везде глаза утыкались в снежную пелену. Тупая боль в ноге и пронизывающий ветер постепенно ослабили его бдительность. Теперь Трулль бежал, опустив глаза долу.
Он не заметил, когда тьма стала нехотя отступать, сменяясь серым рассветом. Все так же завывал ветер, все так же кружились снежные вихри. Рассвет не принес ни малейшего потепления. Трулль забыл о врагах, о пустом желудке. Ноги двигались сами собой. Даже руки согрелись, но почему-то лишь выше запястий. Эта мысль на мгновение встревожила Трулля, а потом исчезла.