Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 67)

В нескольких шагах от Трулля Мидик с Руладом доставали из кожаных мешков дрова и хворост. Вскоре здесь запылает костер. Бинадас и Фэр уже вынули съестные припасы, разложив их на шкуре, чтобы не подмокли. Терадас отправился на разведку.

Трулль подошел к большой луже соленой воды, опустился на корточки. Вокруг невозмутимо сновали крошечные зеленые рачки. Водилась тут и другая живность, названия которой он не знал.

– Лед умирает, – послышался у него за спиной голос Фэра.

– С чего это ты решил? – спросил Трулль, вставая на ноги.

– Соль вгрызается в его плоть. Похоже, мы попали на самое дно древнего моря. Сюда стекались последние остатки воды и потом медленно испарялись. Видел соляные столбы?

– Я думал, они ледяные.

– Нет, столбы из соли. Будь таких мест побольше, они бы съели всю ледяную равнину.

– Это уже происходит, только незаметно для глаза, – сказал подошедший Бинадас. – Тысячи лет. В конце концов ледник разрушится, а потом соль вновь примется за дело.

Трулль покосился на соляные столбы. Они уходили вверх, в темноту.

– Это какую же толщу льда они держат на себе! Ты прав, Бинадас: когда-нибудь здесь все рухнет.

Краешком глаза Трулль заметил вернувшегося Терадаса. Воин шел, держа в руке меч.

– Я обнаружил тропу, – сообщил он. – И место поклонения. Мы здесь не первые.

Подошли Мидик с Руладом. Какое-то время все шестеро молчали.

– Следы давнишние? – наконец спросил Фэр.

– Сюда приходили несколько дней тому назад.

– Бинадас и Трулль пойдут с Терадасом, – распорядился Фэр. – Внимательно осмотрите каждую мелочь. Я пока останусь здесь.

Тропа, которую кто-то заботливо очистил от камней и сора, начиналась неподалеку от того места, где спустились хиротские воины. Она вилась между соляными столбами. Здесь расщелина переходила в пещеру с довольно низким потолком, откуда беспрестанно капала талая вода. Пройдя несколько десятков шагов, Терадас остановился. Тропа выводила в просторный подземный зал с грубо обтесанным куполом. Соляных столбов здесь уже не было.

Почти посередине зала находился примитивный алтарь: невысокий камень, который окружали обильные приношения. В основном это были морские раковины, но попадались и кусочки бивней с вырезанными на них письменами. Однако Трулль взглянул на алтарь лишь мельком. Его внимание поглотила дальняя стена.

Широкая, наклонная, она целиком состояла изо льда и… множества диких зверей. Это не были мертвые туши, вмерзшие в лед. Ледяной панцирь застиг их живыми, в тот момент, когда они куда-то мчались. Жизнь, остановленная льдом. В такое едва верилось. Ветвистые рога, концы которых торчали из стены; застывшие головы и плечи; передние ноги, оторвавшиеся от земли. В мертвых глазах зверей тускло отражался голубовато-зеленый свет, струившийся невесть откуда. Чувствовалось, что стена – это лишь начало гигантской глыбы. Между хорошо видимыми пленниками льда угадывались силуэты их многочисленных сородичей.

Завороженный зрелищем, Трулль медленно обошел алтарный камень. Его не оставляло странное ощущение, что звери в любое мгновение могут вырваться из ледяного плена и растоптать их.

Они и вырывались. Точнее, лед отступал, выплевывая своих узников, оставляя их лежать в зловонных лужах талой воды.

Полусгнившие туши были плотно облеплены юркими черными мушками. Почуяв в Трулле угрозу их пиршеству, они устремились ему навстречу, готовясь защитить свою добычу. Молодой воин остановился, загораживаясь руками. Вскоре мушки потеряли к нему интерес, и он смог подойти ближе к останкам зверей. Это были северные олени. Скорее всего, они неслись по насту и провалились. Глаза оленей до сих пор были полны ужаса. Рядом с ними лежала туша серебристого волка. Янтарные глаза, казалось, следили за каждым шагом непрошеных гостей. Волк бежал рядом со стаей, готовясь прыгнуть и вцепиться жертве в шею. Его голова была задрана, а пасть – широко раскрыта, и в ней белели клыки величиной с большой палец Трулля.

То, что когда-то здесь случилось, не имело ничего общего с разгулом природной стихии. Стада и хищники попали под жестокую руку неведомого бога, безразличного к их участи и ко всему смертному миру, в который он вторгся.

– Их заморозил какой-то внезапно открывшийся магический Путь, – тихо сказал Бинадас, подойдя к брату.

Ну конечно, на подобное способна только магия.

– Кто-то из богов пошалил.

– Может, и так, но совсем не обязательно. Есть такие силы, их только выпусти на волю – что угодно натворят.

– Летерийцы сказали бы, что это и есть настоящая Обитель Льда.

– Во всем этом чувствуется рука Свидетеля. Он дождался окончания войны и выпустил наружу свою силу.

Трулль помнил немало древних легенд, повествующих о прошлом тисте эдур. Гораздо больше, чем его сверстники, которых занимало исключительно настоящее. Но Бинадас, оказывается, знал то, о чем он сам не слышал даже краем уха. Труллю стало неловко.

– Куда же делись древние силы? – спросил он. – Почему мы живем так, словно… мы совсем одни?

Бинадасу не хотелось говорить, но, если старший брат спрашивает, нужно ответить.

– Мы охраняем святость нашего прошлого, потому и одни.

Трулль смотрел на ледяную стену. На множество жизней, оборвавшихся раньше положенного срока.

– Выходит, истины, о которых мы так печемся, уязвимы?

– Да, брат.

– И соль разъедает лед у нас под ногами, пока наш мир не истончится до опасных пределов.

– Пока все, что замерзло, не растает.

– А растаявшее сразу же начинает гнить. Прошлое покрыто полчищами мух.

Бинадас приблизился к алтарному камню:

– Кто-то побывал здесь всего несколько дней назад.

– И они не спускались по веревке, как мы.

– Сюда наверняка ведут и другие пути.

Трулль лишь сейчас вспомнил о Терадасе и обернулся. Терадас так и не переступил порога святилища. Он стоял, всем своим видом напоминая, что они здесь – незваные гости.

– Пора возвращаться к нашим, – спохватился Бинадас. – Завтра предстоит долгий переход.

Ночь на дне расщелины была сырой и холодной, наполненной нескончаемой капелью талой воды. Каждый из шестерых тисте эдур по очереди нес караул, держа оружие наготове. Но в зеленоватом сумраке не мелькнуло ни единого силуэта, не раздалось ни одного подозрительного шороха. Только лед, вода и камень. И больше ничего и никого в этом мире остановленной жизни и торжествующей смерти.

Перед рассветом воины встали, наскоро перекусили и свернули пожитки, приготовившись к подъему. Рулад полез вверх. Преодолев две трети расстояния, он достиг самого узкого места расщелины, легко перебрался на другую сторону и стал вбивать железные скобы. Его спутники терпеливо ждали, слушая удары молотка и легкий стук падавших ледяных осколков. Потом до них донесся приглушенный крик Рулада:

– Готово!

Первым стал подниматься Мидик. Трулль с Фэром увязывали мешки с припасами. Когда те окажутся наверху, настанет черед саней.

– Сегодня нужно быть особенно осторожными, – сказал Бинадас. – Они поняли, что мы побывали здесь и обнаружили их святилище.

Трулль невольно оглянулся. И прислушался: никаких подозрительных звуков.

– Но мы же не осквернили его, – заметил он.

– Кто знает, брат. Быть может, само наше появление уже его осквернило.

К тому времени, когда воины перебрались на другую сторону расселины и нагрузили сани, солнце уже успело взойти. Небо было ясным. Ветер стих, но воздух оставался обжигающе холодным. Огненный солнечный шар с двух сторон окружали шары меньших размеров. По сравнению с минувшим днем их очертания стали резче, а сами они – ярче, как будто в течение ночи знакомый мир сменился каким-то другим, незнакомым и враждебным.

Терадас снова шел впереди.

Хруст льда под ногами, скрип полозьев, сделанных из оленьих рогов. Неожиданно к ним добавился еще один звук. Он то замирал, то нарастал. Трулль долго ломал голову над происхождением этого звука, пока не догадался, что слышит шум собственной крови. Ее движение подчинялось дыханию и биению сердца. Как и вчера, сияние ледяной пустыни слепило глаза, а каждый вдох обжигал легкие.

В этом мире тисте эдур были чужаками.

«Недаром летерийцы так боятся Обители Льда. Она похищает жизнь. И зачем только Ханнан Мосаг послал нас сюда?»

Терадас остановился и резко повернулся к спутникам.

– Волчьи следы, – объявил он. – Крупные. Звери ломали наст.

Все собрались вокруг Терадаса. Трулль сбросил с ноющих от усталости плеч санную упряжь и тоже подошел к товарищам.

Следы и впрямь были крупными. Они пересекали путь отряда и уходили на запад.

– Думаю, одного волка мы уже увидели. Вчера, в ледяной стене, – сказал Бинадас. – Только вот на кого они здесь охотятся?

– Для нас важно другое, брат, – ответил Фэр. – Сани делают нас менее подвижными.

– При чем тут сани? – не унимался Бинадас. – Я говорю о стадах. Чтобы на снежной равнине – и никаких следов?