Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 65)
Одежда Серены и без того была влажной, а теперь у нее еще вдобавок взмокла спина. Женщина зябко поежилась.
– Ваше величество, я не совсем удачно сформулировала. Я сомневалась, что Халл Беддикт подчинится моему приказу, если я велю ему покинуть караван. Поэтому я решила сохранять видимость власти.
Ханнан Мосаг наградил ее обезоруживающей улыбкой.
– Честный ответ. Спасибо за правду, аквитор. Не смею более тебя задерживать.
Серена неуклюже встала и поклонилась:
– Была рада познакомиться с вами, государь.
– Взаимно, аквитор. Мы с тобою еще побеседуем.
– Когда вам будет угодно.
Избегая встречаться глазами со своими спутниками, Серена повернулась и быстро вышла из помещения.
Итак, король-колдун избавил ее от необходимости быть свидетельницей всего, что могло произойти между ним, Буруком и Халлом. Это уязвляло самолюбие. Но с другой стороны, кто знает: а вдруг Ханнан Мосаг просто хотел спасти ей жизнь?
Все, что требовалось сказать, уже было сказано. Понимал ли это Халл Беддикт? Бурук наверняка понял. Судя по всему, Ханнан Мосаг хотел мира. Даже после того, что случилось.
Снова посыпал дождь. Серена поплотнее запахнула плащ.
«Ох, не завидую я тебе, Халл», – подумала она.
Кто-то задел Удинааса плечом. Обернувшись, он увидел Хулада. Морщинистое лицо соплеменника было непривычно бледным и каким-то растерянным.
– Что с тобой? – спросил Удинаас.
– Прошлое гадание так и стоит у меня перед глазами, – ответил Хулад. – Прямо все жилы внутри натянуты.
Удинаас промолчал, удивляясь своему непонятному спокойствию. Да, здорово он переменился в последнее время, раньше не был таким хладнокровным. И выходка Майены, поколотившей Ведьмино Перышко, не вызвала в нем прежнего гнева и душевной боли. Уруту рассердила дерзость будущей невестки, осмелившейся благословлять нереков. Значит, их спокойная беседа на мосту была лишь видимостью? Удинаас знал: хозяйка могла сурово отчитывать человека, не повышая голоса. А Майена, не смевшая ей возразить, потом отыгралась на рабыне.
По сути, Ведьмино Перышко ни в чем не провинилась. Знакомая ситуация, когда ты кругом виноват, потому что ты раб.
Юная ведьма вышла на середину круга. Сегодня посмотреть и послушать ее гадание пришло больше рабов, чем в прошлый раз. Наверняка их привлекли рассказы о том, что случилось тогда. Удинаас вслушивался в гул голосов.
«Если закрыть глаза, можно подумать, что ты на Утопляках», – вдруг пришло ему в голову.
Ведьмино Перышко села на утоптанный земляной пол. Зрители сделали то же самое, и у них это получилось куда быстрее, чем у прорицательницы. На ее лице темнели ссадины. Чувствовалось, что каждое движение вызывает у бедняжки боль. Интересно, считала ли она Удинааса виновником случившегося с нею? Но ведь на его месте мог оказаться любой другой раб. Дерзни девушка войти в дом, ей досталось бы еще и от Уруты. Майена ничем не отличалась от остальных знатных женщин тисте эдур, и злость ее была направлена отнюдь не на рабыню, а на будущую свекровь. Вообще же тисте эдур редко поднимали руку на рабов. Серьезные провинности карались быстрой смертью, а большинство остальных – дополнительной работой. Логика хозяев отличалась практичностью: если раб не заслуживает смерти, зачем же его калечить?
В прошлый раз Ведьмино Перышко успела лишь разложить черепки. Невесть откуда появившийся вивал своими когтями вырвал ее из мира Обителей. Вспоминая об этом, Удинаас впервые за последнее время ощутил тревогу.
Зрители умолкли. Ведьмино Перышко закрыла глаза. Ее голова опустилась на грудь, и две пряди золотистых волос заслонили лицо. Тело юной колдуньи содрогнулось. Девушка прерывисто вздохнула, вскинула голову и открыла глаза. Сейчас она не замечала ни слабо освещенного сарая, ни затаивших дыхание зрителей, ибо пребывала у Начала Начал. Неподдельный ужас искажал лицо прорицательницы. Она видела буйство первозданных стихий. Созерцала Бездну с мерцающими по краям звездами. То было время, когда миры еще только ждали своих творцов.
– Итак, появляются первые: Дольмен, Огонь и Скиталец. С него начинаются Обители… Идемте же туда.
Рабы, до этого боявшиеся пошевельнуться, шумно выдохнули.
– Мы стоим на Дольмене, и все происходит так, как тому и надлежит, – возвестила гадательница, но в ее голосе чувствовалось напряжение. – Жизнь – это вечная война с Бездной. Растем – значит побеждаем. Останавливаемся – оказываемся в осаде. Наша смерть – прорыв последних цепей обороны. Такова правда Обители Зверей. Клинок и Костяшки: войны между ними не избежать. Время расцарапало Старику лицо и норовит вырвать ему глаза. Он весь изранен и покрыт шрамами. Старуха что-то язвительно бормочет. Ее одолевают мечты о бегстве. Ясновидец шевелит губами, но его слов не разобрать. Шаман оплакивает мертвых и выкладывает на полях сражений узоры из костей, однако сам не верит в то, что они ему говорят. Следопыт шагает уверенно, всем видом своим показывая, что хорошо знает путь. Однако на самом деле он заблудился и пытается это скрыть…
Гадалка умолкла.
В толпе зрителей зашептались. Никогда еще приглашение в мир Обителей не было столь зловещим.
«Храни нас Скиталец, мы в беде, – подумал Удинаас. – В большой беде».
Хулад дернул его за руку и кивком указал на дальнюю стену, почти тонувшую во мраке. Удинаас сразу же узнал в одиноко стоящей там фигуре аквитора Серену Педак.
Ведьмино Перышко продолжала молчать. Беспокойство зрителей нарастало.
Удинаас поднялся и стал пробираться к стене. Сидевшие рабы неохотно пропускали его, награждая сердитыми взглядами. Выбравшись из их круга, он встал рядом с Сереной.
– Что случилось? – шепотом спросила та.
– Сам не знаю.
Ведьмино Перышко вновь заговорила:
– Костяной Насест пуст. Никто не решается его занять. Это опасно: спинка трона изогнулась, и ребра угрожают вонзиться в того, кто отважится туда сесть. Ее верхняя часть стала совсем узкой. Зато подлокотники, на которых должны покоиться руки правителя, вдруг поднялись и приняли обличье волков. Волчьи глаза свирепо сверкают… Обитель Зверей обрела двоих управителей.
– Но такое просто невозможно, – прошептала Серена.
– А сейчас перед нами – Обитель Азатов. Ее камни кровоточат. Земля вздымается, и оттуда валит пар. Ветви древних деревьев сотрясаются в беззвучном крике. Азатам грозит беда.
Послышались протестующие голоса. Зрители беспокойно задвигались.
– Разрытая Гробница. Ее порог усеян костями.
– Я слышала слова на незнакомом языке. Что это за язык? – поинтересовалась Серена.
– Яггутский, – коротко ответил Удинаас.
– А кто такие яггуты?
– Повелители льда. Не думай о них, аквитор. Их давно уже нет.
Серена схватила его за руку, повернув лицом к себе:
– Откуда тебе все это известно?
– Мы в Обители Драконов, – сообщила Ведьмино Перышко. Ее лоб покрылся потом. –
– Это слова драконианского языка, – шепнул Удинаас, наслаждаясь своими тайными знаниями. – «Дети матери Тиамы затерялись во всем, что они оставили». На том языке звучит красивее, но смысл я перевел верно.
– Ради возмездия элейнты готовы уничтожить все на своем пути, – срывающимся голосом продолжила Ведьмино Перышко. – Скоро нас всех окутает долгая ночь. Королева лежит мертвая. Возможно, она уже не оживет. Консорт корчится на дереве и как безумный только и говорит о времени своего освобождения. Вассал со своими цепями заблудился в мире, где каждый шаг стоит неимоверных усилий, а остановка чревата гибелью. Рыцарь обреченно движется навстречу сражению с собственной местью. Врата охвачены яростным пламенем. Ящер… – Голова юной ведьмы откинулась назад, словно бы от удара невидимой руки. Из носа и рта Ведьминого Перышка хлынула кровь. Девушка хрипло вздохнула и улыбнулась окровавленными губами. – Вивал локви выжидает. Госпожа вместе с сестрою танцуют, каждая в своей части мира. Кровопийца тоже ждет. Ждет, когда его найдут. Кровь Творца Пути кипит от лихорадки, а сам он подошел к краю пропасти… Осталась последняя Обитель.
– Ее нужно остановить! – сердито прошептала Серена.
Она выпустила руку Удинааса и шагнула вперед, намереваясь помешать гаданию. Но теперь уже он сам крепко схватил женщину за руку:
– Это не твой мир, аквитор. Никто не звал тебя сюда. Либо стой тихо и молчи, либо… уходи!
– Пустая Обитель стала очень многолюдной, – улыбнувшись еще шире, сообщила гадательница. – Слушайте и берегитесь! Кровь сплетает паутину, в которой запутается весь мир! Никто не спасется, никто не найдет себе пристанища!
Правая рука прорицательницы разжалась, и на землю упали старинные черепки. Потревоженные голуби, что гнездились на чердаке, взмыли в воздух, громко хлопая крыльями. Сверху на зрителей полетели перья.
– Свидетели застыли, словно каменные. Их лица превратились в маски ужаса. Обе Возлюбленные пляшут, полные нечестивых желаний.
Глаза Ведьминого Перышка были закрыты, но рука ее безошибочно указывала на черепок за черепком.
– Странствующие Рыцари пробираются по ледяной пустыне навстречу смертельной тьме. Ходокам никак не остановить вихрь, толкающий их вперед. А Спасители…
– Что за бред она несет? – прошипела Серена. – У нее в глазах двоится? Или в мозгах?