Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 64)

– И ты не знаешь куда? – (Халл покачал головой.) – Я думала, Бинадас тебе сказал.

– Дружба имеет свои пределы… А вообще, странно все это. Неожиданно. Надеюсь, ко времени прибытия летерийского посольства братья Сенгар тоже возвратятся.

– А король-колдун знает, что вас с Бинадасом связывают кровные узы?

– Конечно.

Бурук уже добрался до моста, ведущего во внутренний двор. Туман сгустился, ограничивая видимость несколькими шагами. Вокруг было пусто. Впереди смутно угадывались очертания крепости. Когда летерийцы подошли ближе, в тумане замерцали тусклые точки факелов, освещавших проход.

– Неужели у Ханнана Мосага даже нет караульных? – удивилась Серена.

– А им вовсе не обязательно торчать на виду, – пояснил Халл.

На крыльце Бурук остановился и заранее расстегнул пряжки своего плаща. Затем торговец скрылся внутри. Следом в королевское жилище вошли и Серена с Халлом.

Помещение, куда они попали, было довольно протяженным, но узким. Дощатый пол покрывали вытертые ковры. У дальней стены летерийцы увидели стол, поставленный поперек. Три пустых стула с высокими спинками явно предназначались для них. Напротив сидел трапезничающий Ханнан Мосаг. У него за спиной неподвижно застыли пятеро воинов тисте эдур.

«Наверное, это и есть к’риснаны, – решила Серена. – Совсем молоденькие».

Заметив вошедших, Ханнан Мосаг подождал, пока они снимут плащи, а затем произнес на вполне сносном летерийском:

– Прошу к столу. Не люблю холодную пищу и потому тороплюсь набить желудок, пока она не остыла.

– Надеюсь, ваше величество, мы не опоздали? – спросил Бурук, кланяясь в пояс.

– Ничуть. Просто я не люблю церемонии. Проголодался я. Весь день поесть было недосуг. Так что извините мою поспешность.

– Голодный желудок не терпит церемоний, ваше величество, – сказал Бурук, приближаясь к столу.

– Я не сомневался, что летерийцы меня поймут.

Ханнан Мосаг встал столь неожиданно, что все трое остановились.

– Объявляю своими гостями торговца Бурука Бледного, аквитора Серену Педак и стража-посланника Халла Беддикта. Прошу рассаживаться, а я тем временем, с вашего позволения, завершу трапезу.

Его голос можно было слушать часами, позабыв о времени и вообще обо всем на свете. Ханнан Мосаг показался Серене весьма опасным правителем.

Бурук устроился напротив короля. Аквитор выбрала место слева. Оставшийся стул занял Халл. Стулья были сделаны из знаменитого черного дерева. Когда летерийцы расположились, Ханнан Мосаг тоже сел и потянулся к кувшину:

– В честь моих гостей я велел подать вино из Трейта.

– Прекрасный пример мирной торговли между нашими народами, – с пафосом произнес Бурук.

– Боюсь, что нет, – ответил Ханнан Мосаг. В его глазах мелькнула растерянность. – Но мы тут все люди смелые, привыкшие смотреть правде в лицо, – поспешно добавил он.

Негоциант поднес к губам чашу, пригубив вина. И заметил:

– Для этого сорта оно слегка кисловато, ваше величество.

Ханнан Мосаг нахмурился:

– Я всегда считал, что это и есть его настоящий вкус.

– Ничего удивительного, ваше величество. Привычное мы всегда считаем истинным.

– И привычное становится нашим главным судьей. Ты это хотел сказать, Бурук Бледный?

– Не совсем, ваше величество. Даже наоборот. Летерийцы часто злоупотребляют стереотипами, создавая превратные представления.

– Что-то ты больно запутанно изъясняешься, – усмехнулся король-колдун. – Вроде бы мы еще не успели напиться, чтобы жонглировать словами. Но ты, быть может, успел промочить горло заранее? Тогда я оказываюсь в невыгодном положении.

Бурук положил себе на тарелку кусок копченой рыбы.

– Ничего подобного, я совершенно трезв, ваше величество. И в невыгодном положении, скорее всего, находимся мы.

– Это как же понимать?

– Ваше величество, думаю, вы неспроста решили попотчевать нас вином цвета крови. Мы получили известие об уничтожении летерийских кораблей, явившихся к вашим берегам бить тюленей. Там пролилось столько крови, что в ней можно утонуть.

Бурук Бледный явно не собирался упражняться в дипломатических иносказаниях. Серена подумала, что Эзгара Дисканар едва ли одобрил бы такое поведение. Но летерийского короля за столом не было.

– Думаю, уцелевшие сородичи тюленей согласились бы с вами. Они тоже едва не утонули в крови. Трудно сказать, чего там было больше – воды или крови, – задумчиво произнес Ханнан Мосаг.

– Нам известно и другое, – продолжил торговец. – Несколько кораблей вернулись в Трейт, но с пустыми трюмами.

– С пустыми? Ума не приложу, куда же браконьеры дели добычу.

Бурук вертел в руках чашу с вином, разглядывая ее кроваво-красное содержимое.

– Государь, а вот у меня случившееся не вызывает ни капли сожаления, – вдруг подал голос Халл Беддикт. – Летерийцы вероломно нарушили давнишние соглашения и заслужили такой конец.

– Это ты так полагаешь, страж-посланник, – довольно сурово возразил ему король-колдун. – А вот скорбящие родственники погибших ни за что с тобой не согласятся. От твоих слов веет холодом. Насколько я понимаю, матросов с тех кораблей не волновали соглашения. Ими двигала возможность избавиться от долгов, этого вечного проклятия летерийцев. На летерийские корабли намеренно набрали должников. И те, кто сделал это, были столь же безучастны к их судьбе, как и ты, Халл Беддикт. – Ханнан Мосаг обвел глазами гостей. – Неужели я одинок в своей скорби?

– Ваше величество, последствия случившегося могут быть еще более прискорбными, – заметил Бурук Бледный.

– И это, по-твоему, неизбежно? – спросил Ханнан Мосаг.

Купец лишь растерянно моргал.

– Да, государь, неизбежно. – Халл подался вперед. – Неужели мы не понимаем, на кого должен пасть гнев? Вы говорили о равнодушии хозяев, пославших людей на заведомую гибель. Но хозяева они только потому, что должники признают их таковыми. И те и другие отравлены ядом золота, ибо оно – единственное мерило всего. И должники, позвольте заметить, ничуть не меньше повинны в своем безвыходном положении. Они приняли правила игры. Да, они ненавидят и проклинают эту игру, однако продолжают в нее играть.

– Халл Беддикт говорит только от своего имени, – поспешил добавить Бурук.

– Каждый из нас говорит только от своего имени. Я не прав? – Король-колдун насмешливо покосился на торговца.

– Желательно, чтобы так оно и было. Но мы с вами, ваше величество… мы говорим не только за себя.

Ханнан Мосаг отодвинул пустую тарелку.

– А что наш аквитор? – вдруг спросил он. – Она вообще молчит.

Взгляд спокойных глаз Мосага остановился на Серене.

– Серена Педак, – мягко произнес король-колдун, – ты сопровождала этих людей к нам.

– Да, ваше величество, – кивнула она, – и считаю свою задачу выполненной.

– И своим молчанием ты стремишься отгородиться от всего, во что может вылиться эта встреча.

– Такова должность аквитора, ваше величество.

– И этим она отличается, скажем, от должности стража-посланника.

Слова Ханнана Мосага явно задели Халла.

– Государь, я уже давно не являюсь стражем-посланником, – выдавил он из себя.

– Вот как? Тогда позволь спросить, почему ты здесь?

– Халл Беддикт вызвался нас сопровождать, – объяснил Бурук. – Я был не вправе отказать ему в этом.

– Конечно, торговец. Насколько я понимаю, такое право принадлежит аквитору.

Король-колдун выжидающе глядел на Серену.

– Я не ощущала необходимости оспорить решение Халла Беддикта идти вместе с нашим караваном.

– Весьма любопытно, – улыбнулся Ханнан Мосаг.