Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 60)

Вопрос застал Серену врасплох.

– Не совсем так, Майена, – пробормотала она, не зная, что ответить. – Там были… особые обстоятельства.

– Конечно. Иначе эти нереки не попали бы к вам в рабство.

Майена покусывала губы. Чувствовалась, женщина пытается найти выход.

– Веди меня к нерекам, аквитор, – вдруг решительно сказала она.

– Прямо сейчас? – оторопела Серена.

– Да. Чем раньше успокоятся их души, тем лучше. Или я не так тебя поняла?

– Ты все поняла правильно.

– Думаю, этим несчастным достаточно благословения любого тисте эдур. Вряд ли это осложнит вашу встречу с Ханнаном Мосагом. – Майена повернулась к одной из рабынь. – Ведьмино Перышко, ступай к Уруте Сенгар и скажи ей, что я задержусь, но ненадолго.

Девушка-рабыня поклонилась и почти бегом отправилась выполнять повеление.

– Прости за любопытство, Майена, но кто дал ей такое имя?

– Ты про Ведьмино Перышко? Не знаю. Она родилась в неволе. Наверное, мать ее так назвала. Или бабка. Мне все равно. А почему ты спросила?

– Это древнее имя. До сих пор я встречала его лишь в летописях, да и то не часто.

– Идем к твоим нерекам, аквитор.

Удинаас сидел на низкой скамеечке невдалеке от входа в дом. Перед ним стояла корзина с сушеной рыбой, которую он очищал от чешуи. Соляной налет разъедал его не до конца зажившие ладони, а острая чешуя царапала кожу. Удинаас видел, как аквитор остановила Майену и завела с ней беседу, после чего обе женщины куда-то направились вместе.

Между тем к крыльцу спешила Ведьмино Перышко. Лицо девушки было хмурым.

– Скажи, должник, Урута дома? – довольно резко спросила она.

– Дома, но тебе придется обождать.

– Почему?

– Она говорит со вдовами, причем уже давно. Не знаю уж, с чем эти вдовы к ней пожаловали.

– Мне это неинтересно, а у тебя я уж тем более спрашивать не стала бы.

– А как твои сны, Ведьмино Перышко?

Девушка побледнела и стала озираться по сторонам, чтобы найти себе другое место для ожидания. Но тут, как назло, начался дождь, и только навес, под которым сидел Удинаас, надежно защищал от холодных струй.

– Ты ничего не знаешь о моих снах, должник, – сердито ответила Ведьмино Перышко.

– Как это – не знаю? Каждую ночь ты приходишь в мои сны. Там мы с тобой разговариваем. Спорим. Ты требуешь от меня ответов. Проклинаешь выражение моих глаз. А потом уходишь.

Юная колдунья не смотрела на него.

– Тебе не проникнуть в мой разум, – бросила она. – И вообще, ты для меня – ничто.

– Пойми, Ведьмино Перышко: мы все павшие. Ты, я, призраки. Все мы – пыль, что клубится под ногами завоевателей, шагающих к славе. Когда-нибудь мы поднимемся выше, и они задохнутся нами, но это будет ничтожное возмездие. Согласна?

– Удинаас, ты теперь стал совсем не такой, как раньше. Я не знаю, кто сейчас говорит твоими устами.

Летериец смотрел на свои растрескавшиеся ладони.

– Что тебе ответить? Сказать, что я нисколько не изменился? Не могу, ибо это неправда. Но кому принадлежат перемены? Мне самому или же кому-то другому? Ради тебя я вступил в схватку с вивалом. Я вырвал тебя из его лап, а ты теперь осыпаешь меня проклятиями.

– Уж не думаешь ли ты, что я считаю, будто обязана тебе жизнью?

Удинаас вздрогнул всем телом, но все-таки заставил себя улыбнуться. Когда он поднял голову, Ведьмино Перышко быстро отвела взгляд.

– Понимаю. Ты ощущаешь себя… в долгу передо мной.

– Врешь! – сердито прошипела девушка. – Урута бы наверняка меня спасла. А ты не сделал ничего. Только выставил себя на посмешище.

– Урута пришла слишком поздно… Ты упорно называешь меня должником. Думаешь, если произносить это слово почаще, оно поможет тебе отвернуться от меня?

– Замолчи! Не желаю иметь с тобой ничего общего!

– У тебя нет выбора. Хотя, если ты начнешь кричать, он появится. Наши головы попросту насадят на колья за внешней стеной. Лучше объясни: что аквитору понадобилось от Майены?

Ведьмино Перышко некоторое время молча переминалась с ноги на ногу, но затем все-таки ответила:

– Благословение для нереков. Без этого они отказываются есть и могут умереть с голоду.

– Но право благословения принадлежит только королю-колдуну.

– Это ты так считаешь. А Майена рассудила по-своему.

– Ты не шутишь? – Уиднаас явно испугался. – Да она никак спятила!

– Тише ты, дурень! – Ведьмино Перышко опустилась на корточки напротив Удинааса. – В преддверии скорой свадьбы Майена мнит себя королевой и становится все более невыносимой. А теперь вот решила благословить нереков.

– Неужели благословить?

– Да, она произнесла именно это слово, я своими ушами слышала. Похоже, даже аквитор оторопела.

– А аквитором у них Серена Педак?

Девушка кивнула.

Они замолчали, слушая, как дождевые капли стучат по навесу.

– А как по-твоему, что дает такое благословение? – спросил Удинаас.

– Ничего. Нереки сломлены. Их боги мертвы, а духи предков рассеяны по миру. Может, на освященный клочок земли Майена и сумеет притянуть одного-двух духов.

– Так что, благословение тисте эдур может освятить землю?

– Точно не знаю. Тут многое зависит от чистоты рода Майены, от всего, что ожидает ее в жизни, и еще… – Ведьмино Перышко сердито махнула рукой и закрыла рот.

Но Удинаас и без объяснений понял: немаловажным обстоятельством было также и то, является ли Майена девственницей. А разве может быть иначе? Она ведь еще не замужем, а у тисте эдур на этот счет очень строгие законы.

– В общем, так. Мы с тобой ни о чем не говорили, – произнес Удинаас, подмигивая Ведьминому Перышку. – Ты пришла к хозяйке. Я сказал, что она занята и нужно подождать. Ты не знала, насколько важны слова Майены, и, чтобы не рассердить Уруту, осталась ждать. Самостоятельно думать нам не положено, а что и как думают хозяева – не наше дело. Нам велят – мы выполняем. И больше ничего.

Ведьмино Перышко наконец решилась взглянуть ему в глаза.

– Я поняла, – тихо ответила она и добавила: – Нынче вечером Ханнан Мосаг встречается с летерийцами.

– Знаю.

– Их будет трое: Бурук Бледный, Серена Педак и Халл Беддикт.

– И под чьи ноги упадут черепки? – спросил Удинаас.

Его улыбка была совсем безрадостной.

– Ты спрашиваешь об этих троих? Не знаю, Удинаас. – Словно бы спохватившись, что говорит с ним слишком уж дружелюбно, Ведьмино Перышко поднялась на ноги и отошла в сторону. – Я встану там. И буду ждать, пока Урута не освободится.

– Ты сегодня опять гадаешь? – поинтересовался он.

Юная колдунья нехотя кивнула, затем переместилась к дальнему концу дома. Там тоже имелось местечко, недосягаемое для дождя, правда совсем небольшой пятачок.

Удинаас вновь взялся за прерванную работу, но продолжал предаваться невеселым раздумьям.