Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 57)

– Ты про Ублалу, что ли, толкуешь? Так этот чурбан валяется сейчас в постели с Риссарой. Или с Хиджаной. Мы спим с ним по графику. Сегодня не моя очередь.

Слуга допил остатки странного напитка и поставил кружку на приступок.

– Так это правда? – спросила Шанда. – Про двенадцать потоков?

– Правда.

– Тогда почему он ничего нам не рассказывает?

– Потому что ваши денежки должны оставаться в стороне. Иначе найдутся умники и разгадают всю головоломку. И тебе не советую этим заморачиваться. В точности следуй предписаниям Техола, и постепенно все прояснится.

– Ненавижу умников! – прошипела гостья.

– Понимаю тебя. Поступки моего хозяина кого хочешь с толку собьют. Ничего, привыкнешь.

– А как поживает «Строительное заведение Багга»?

– Разворачиваемся потихоньку.

– А на что оно вообще нужно? Деньги заколачивать?

– Нет. Нам надо получить подряд на работу во Дворце Вечности.

– Зачем? – осведомилась вконец ошарашенная Шанда.

Багг только улыбнулся в ответ.

Селюша проделывала с Шарукой то же самое, что и с большинством покойников. Единственное отличие – те лежали смирно и не задавали ей вопросов. Нос, уши, рот неупокоенной следовало освободить от трехлетнего зловония. В ее очищенную кожу Селюша втирала благовонные масла и снадобья, предотвращающие гниение. Наступило время применить особый насос.

Рассудив, что достаточно уже насмотрелся на искусство Селюши, Техол выбрался наружу.

Восточный край неба заметно посветлел. На улицах уже появлялись те, чей рабочий день начинался рано. Грохотали первые повозки. Где-то очумело закукарекал петух и вдруг резко умолк. Следом за ним весело затявкала собака.

Справа послышались чьи-то шаги.

– Ты все еще здесь?

– А, это ты, Паддерант, – отозвался Техол, узнав помощника Селюши. – И как тебе это серое утро?

С лица старика не сходило кислое выражение. Учтивый вопрос молодого человека и вовсе смял его лицо в гримасу.

– Мне что серое, что золотое – одинаково. Совсем спать перестал. Вот так-то, хитрая ты змеюка. Селюша до сих пор еще возится с этой девкой? Пустое дело. Я сразу понял. Зряшная затея. Как и все твои затеи, Техол Беддикт. А ведь я знал твою мать. Что бы она сказала, увидев тебя здесь?

– Ты знал только ее труп, старый дурень. А до этого мы вообще о тебе не слышали.

– Думаешь, покойница не рассказала мне о себе? Думаешь, я не умею замечать все, что нужно? Душа придает облик телу. Запомни. Твоя мать говорила со мной.

– Душа придает облик телу? – переспросил Техол, вглядываясь в морщинистое старческое лицо. – Ну ты и загнул.

– Тебя удивляет резкость моих суждений? Возможно, в чем-то я и хватил через край. Но теперь сам видишь, во что превращается достойный человек, когда у него отнимают сон.

В доме напротив шумно открылось окошко. Оттуда вылетела глиняная миска и вдребезги разбилась у самых ног Техола и Паддеранта. Следом донесся разгневанный женский крик.

– Ну вот! – воскликнул старик, зажимая голову руками, словно ждал новых бросков. – Теперь по твоей милости соседи сделаются нашими злейшими врагами. Тебе-то что, ты ведь тут не живешь.

– Успокойся, Паддерант. Я всего лишь тихо и вежливо поинтересовался, как тебе это утро. А что услышал в ответ? Нечто такое, чего мне и повторять не хочется. И уж тем более я не нуждался в твоих назиданиях. Это тебя, дружище, понесло неведомо куда. Так что нечего валить с больной головы на здоровую.

– А я терпеть не могу пустой вежливости. Если не о чем спрашивать, так лучше помолчи… Слушай, а чего это мы здесь стоим? Неподалеку есть недурное местечко. Открыто и днем и ночью. Там подают большие лепешки и напиток из ржаволиста. Такое пойло забористое – мертвого поднимет.

Они побрели по спящей улице.

– А ты сам ни разу не пытался? – спросил Техол.

– В смысле?

– Я спрашиваю, ты не пробовал поднимать мертвых пойлом из ржаволиста?

– Нет, но это наверняка должно сработать.

– Что-то я не слышал о таких оживлениях.

– Я не шучу, парень. Сделаешь несколько глотков – и сразу сердце начинает колотиться вдвое быстрее, а желудок готов вывалить наружу все, что в нем есть.

– Мне прямо не терпится отведать сей нектар.

– К этому пойлу тоже надо привыкнуть. У него есть еще одно полезное свойство. Превосходно убивает тараканов. Достаточно побрызгать в щели, и пропадают напрочь. Запомни, пригодится.

– Вообще-то, люди предпочитают курить ржаволист, а не заваривать его.

– Дикари, одно слово… Ну вот и пришли. Ты угощаешь?

– С чего бы это вдруг?

– Ладно, тогда запишу на счет Селюши. Все равно тебе придется платить ей за услуги.

– Договорились.

Шарука Элаль стояла перед большим серебряным зеркалом. По давней воровской привычке она сперва прикинула, сколько может стоить это серебро, и лишь потом принялась изучать свой новый облик.

«А что, очень даже неплохо».

Ее кожа приобрела здоровый оттенок, а на щеках даже появился румянец. Впервые за все это время ей подрезали и вымыли волосы. Красиво уложенные, они распространяли легкий аромат масла пачулей. Селюша тщательно вычистила неупокоенной женщине белки глаз, а от зрачков ее теперь исходил живой блеск.

Полусгнившую одежду, в которой Шарука сюда явилась, сменили тонкое нижнее белье из черного шелка, такая же шелковая кофта и короткая куртка из телячьей кожи. Ниже красовался новый оружейный пояс. Наряд дополняли облегающие кожаные штаны, высокие сапоги и плотные перчатки.

– Выгляжу как шлюха, – сказала Шарука.

– Но достаточно дорогая шлюха, – улыбнулась Селюша.

– Из таких, что оберут до нитки, а потом еще и прикончат.

– Вокруг достаточно мужчин, которые сами с готовностью тебе все отдадут.

– И даже жизнь?

– Представь себе. Но сдается мне, прежде ты не была шлюхой. Правда, теперь у тебя могут появиться новые склонности. Забыла спросить, как там твой утулу?

– Голоден. А его нельзя покормить… чем-нибудь другим?

Глаза Селюши вспыхнули.

– Не бойся пробовать, это не даст тебе скучать.

Неупокоенная воровка хотела было заметить, что ей и так скучать не придется, но удержалась.

Она все еще не могла привыкнуть к ожившим легким. Ноздри втягивали воздух, а тот, что выходил наружу, пах корицей и миррой. Выкачав изнутри гнилую речную воду, Селюша заменила ее благовониями. Шарука не особо жаловала аромат корицы, но уж все лучше, чем зловонная речная тина.

– Ну что ж, принимаю твою работу, – сказала она.

– Я польщена! – с легкой издевкой ответила Селюша. – Кстати, уже почти утро, а я здорово проголодалась. Неподалеку есть премилое местечко. Думаю, мой помощник и Техол уже там. Давай и мы отправимся завтракать.

– Я что, теперь смогу еще есть и пить?

– Нет. Но там точно найдется кому состроить глазки и перед кем повертеть хвостом.

Шарука молча глядела на воскресившую ее женщину. Селюша довольно улыбалась. Затем ее взгляд упал на диван.

– А где моя шаль?