Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 55)

– Нет, только с теми, кому я изначально не собирался причинить вреда.

– Скажи, смертный: в своем мире ты считаешься искусным воином?

Не ответив ему, Брис стянул с правой руки перчатку и вынул кинжал.

– Боль проходит. Рука почти не пострадала.

– Рад за тебя. Жаль, не могу сказать того же про свое лицо.

Брис надрезал себе правую ладонь. Потоки воды подхватили капли его крови. Он поднес кровоточащую руку к левой руке стража, которая по-прежнему сжимала рукоятку застрявшего меча. И притиснул ладонь к щели между серебряными пластинками кольчужной рукавицы.

Воин тут же обхватил левую руку правой. Его мышцы напряглись. Вскоре он начал распрямляться. Нога, поврежденная Брисом, заживала буквально на глазах. Зато сам Беддикт почувствовал, как слабеет.

– Отпусти мою руку, иначе умрешь, – велел ему страж.

Летериец кивнул и подчинился. Его шатало.

– У тебя еще осталась кровь для себя самого? – спросил спасенный воин.

– Надеюсь, – хрипло ответил Брис. Теперь к телесной слабости добавилось головокружение. – Пожалуйста, назови мне их имена, и я уйду.

– Что?!

– Страж, у меня хорошая память. Пока я жив, сюда больше не явится ни один поработитель. И после тоже. Я позабочусь о том, чтобы имена сохранились.

– Смертный, мы древние боги. Это опасно.

– Ты заслужил покой, воин. Если сюда снова сунутся тисте эдур, чтобы поработить кого-то из богов, надеюсь, тебе хватит сил с ними сразиться.

Страж выпрямился во весь рост:

– Обязательно хватит. Мы не забудем твоей жертвы, смертный.

– Имена! Быстрее! Я сейчас потеряю сознание…

Разум Беддикта наполнился именами. Целая лавина имен, каждое из которых крепко-накрепко впечаталось ему в память. Брис вскрикивал, не выдерживая обрушившихся на него мощных потоков. Скорбь и мечты, жизнь и смерть, истории давно исчезнувших государств и народов.

Истории, истории… Скиталец, откуда их столько?

– Скиталец нас храни, что же ты наделал?

Брис открыл глаза. Он лежал на жестком блестящем полу. Над ним склонилось морщинистое лицо Куру Кана.

– Я не смог отыскать Маэля, – признался королевский защитник.

От слабости он был не в состоянии даже шевельнуть рукой.

– Финадд, в твоем теле почти не осталось крови. Что там такое случилось?

Истории. Их шквал вновь грозил захлестнуть мозг Бриса. Нет, не сейчас.

– Сэда, я узнал, что сделали тисте эдур. Они лишили одного из древних богов всех его имен и навязали ему новое. И теперь этот бог им служит.

Глаза Куру Кана за увеличительными стеклами прищурились.

– Лишили всех имен? Мыслимо ли такое? Впрочем, вполне вероятно. Нельзя ли найти хотя бы одно из них? Поможет ли оно нам вырвать этого бога из власти Ханнана Мосага? И других богов тоже?

– Полагаю, это возможно. Я запомнил все их имена, но понадобится время, чтобы отыскать среди сотен имен нужное.

– Да уж, финадд Брис Беддикт. Ты вернулся с богатым уловом тайн.

– И с жалкой горсткой ответов.

– Тебе нужно восстановить силы, мой юный друг. Хорошо питаться, пить побольше вина. Ты сумеешь встать?

– Постараюсь.

Смиренный слуга Багг шел по темному переулку со странным названием Упокоение Шерпа. Бедняга Шерп умер несколько десятков лет тому назад. Багг хорошо помнил его: полуслепой старик, вечно слонявшийся по окрестным улочкам и переулкам и постоянно бормотавший о каком-то треснувшем алтаре. Шерп уверял, что алтарь этот якобы сокрыт где-то под тем самым переулком, который потом и назвали его именем.

Тело Шерпа нашли под грудой мусора. Старик лежал внутри начерченного им круга. Рядом валялось несколько крыс, скорее всего собственноручно задушенных Шерпом. Все это было довольно странно, но кого удивишь смертью какого-то оборванца? Такие, как он, чуть ли не ежедневно оканчивали свой земной путь на улицах Летераса.

Даже сейчас, столько лет спустя, Багг с грустью вспоминал о Шерпе. Но грусти не грусти, а человека с того света не вернешь.

Вообще-то, старый слуга не собирался никуда идти этой ночью. Он мирно спал, когда портьера, заменявшая в жилище Техола дверь, качнулась и внутрь вошла какая-то чумазая девочка. Она пролепетала, что случилась беда и им требуется помощь Багга. И теперь он шел позади малышки, которая постоянно оглядывалась, проверяя, не бросил ли он ее.

Упокоение Шерпа упиралось в маленькую улочку. Если свернуть налево, через некоторое время поневоле зажмешь нос. Здесь находилась так называемая Пята Скитальца; правда, какое отношение имел Скиталец к зловонной помойке со столь причудливым именем, никто не знал. Если же свернуть вправо, то шагов через десять попадешь в настоящие трущобы и наткнешься на дом с обвалившейся крышей.

Именно сюда, в этот дом, и привела Багга чумазая девочка.

Обвалившаяся крыша позволяла жить лишь в одной комнате, где и обитало целое семейство нереков: бабушка с шестерыми внуками. Она пришла в Летерас с севера, когда родители детей умерли от трюсской лихорадки. Болезнь не считалось опасной; ее мог вылечить любой лекарь, если, конечно, ему заплатить.

Багг не был знаком с этим семейством, но слышал о них. И нереки тоже слышали, что есть такой человек, который при определенных обстоятельствах совершенно бесплатно оказывает определенного рода услуги.

Девочка толкнула покосившуюся дверь. Войдя, Багг был вынужден сразу же пригнуться, чтобы не задеть головой просевший потолок. Через несколько шагов его провожатая открыла другую дверь. Там Багга ждали пятеро ее братьев и сестер.

Там пахло смертью.

Все тихо поздоровались с гостем, наклонив голову. Посреди комнаты на грязном окровавленном одеяле застыла скрюченная старуха. Бабушка шестерых внучат. Рассмотрев ее, Багг поднял голову и столкнулся взглядом с самой старшей девочкой. На вид ей было лет десять или одиннадцать. Хотя вполне возможно, что на самом деле она была старше или моложе: кто же разберет этих вечно недоедающих, рано повзрослевших детей. Она сурово взирала на Багга своими огромными глазами.

– Где вы нашли бабушку? – спросил он.

– Она сумела добраться домой сама, – бесцветным голосом ответила старшая внучка.

Багг снова окинул взглядом покойницу:

– Откуда добраться?

– Сказала, что с Закопушки.

– Так она еще и говорить могла?

Багг стиснул зубы. Закопушка – грязная круглая площадь – находилась в трех сотнях шагов отсюда. Какой же силой воли обладала эта старуха, если, невзирая на две смертельные раны, доковыляла обратно!

– Должно быть, у вашей бабушки была веская причина вернуться домой, – растерянно произнес он.

– Да. Она сказала нам, кто ее убил.

Наверное, этим детям было бы лучше не знать, кто убил их бабушку. Жизнь еще покроет шрамами их души. Однако старуха рассудила по-иному. Что стало причиной такого решения? Предостережение внукам? Надежда на отмщение?

– Как это случилось?

– Бабушка шла домой. На Закопушке ей попался какой-то важный господин со своими слугами. Все при оружии. Господин был очень зол. Он кричал слугам, что у него постоянно пропадают люди.

– Какие еще люди?

– Ну, те, кого он посылал за кем-то следить, – все тем же бесстрастным тоном пояснила девочка. – Мы со вчерашнего дня ничего не ели. Бабушка попросила важного господина дать немного денег. Он совсем рассвирепел и велел слугам прикончить ее. Ну, те и выполнили его приказ.

– А кто это был?

– Ты увидишь его лицо на каждом новеньком докарии, – ответила девочка.

«Вот оно что!»

Багг опустился на колени и приложил руку к холодному морщинистому лбу старухи.

– Урусана из клана Совы, твоей силой была любовь, и прежде всего – любовь к твоим внукам. Ты ушла, но недалеко.

Багг поднял голову и поочередно взглянул в глаза всем шестерым.