Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 53)

– У Селюши есть особый насос. Не обещаю, что сама процедура тебе понравится, но зато потом ты сможешь распространять аромат роз.

– Это как же такое получается?

– Честно сказать, не знаю. Не задумывался.

Воровка изогнула тонкие брови:

– Селюша что, натолкает в меня сухих лепестков?

– Возможно. Но не во все места, конечно.

– Я ведь не просто так интересуюсь. Ну сам посуди, Техол: как я смогу бесшумно куда-то прокрасться, если внутри у меня будут шуршать лепестки?

– Вопрос по существу. Обязательно уточни у Селюши.

– У меня к ней уже много вопросов. Я могу говорить дальше про… тот особняк? На твоего слугу можно положиться? Он человек надежный?

– Надежнее не бывает, – заверил ее Техол. – Продолжай смело.

– Финадд Герун Эберикт обязательно отправится на Утопляки. Турудал Бризад затевает там что-то особенное. Эберикт в числе именитых гостей.

– Бризад? Первый консорт королевы?

– Да. Помнится, в свое время я его ограбила.

– Здорово! И что же ты у него похитила?

– Его девственность. Мы тогда были совсем молодые и невинные. Во всяком случае, он. Это случилось задолго до того бала во дворце, где его заприметила королева.

– Весьма любопытная подробность. А позволь вопрос деликатного свойства. Он тебя по-настоящему любил?

– По-настоящему Бризад всегда любил только себя самого. Видишь ли, тогда я была старше его. А теперь он старше меня. Забавно. Знаешь, уже в ту пору вокруг красавчика Турудала увивались и женщины, и мужчины. Наверное, он решил, что одержал надо мной победу. Ну и пусть себе думает. Кражи – они ведь тоже бывают тонкие и грубые, изощренные и примитивные. Так вот, верх мастерства – это когда жертва даже не подозревает, что ее уже обчистили.

– Думаю, Турудал Бризад не слишком сокрушался, что лишился невинности, – хмыкнул Багг.

– Кто его знает. Но украсть можно все, – убежденно произнесла Шарука.

– Согласен, – отозвался Техол. – Это овечье пойло уже украло мой желудок. Если завтра там не вырастет шерсть, я буду очень удивлен. – Он поставил кружку на поднос, одарив выразительным взглядом слугу, который в ответ лишь невозмутимо пожал плечами. – Ну что, Шарука, нам пора прогуляться.

– А далеко идти? – спросила воровка.

– Не слишком, но мы растянем время. – Техол встал. – Спасибо тебе, дорогой Багг, за бодрящий напиток. Мне его хватит на всю ночь. Пожалуйста, приберись на крыше.

– Если хватит времени.

– Мне как, идти за тобой по пятам, не показываясь на глаза? – уточнила Шарука.

– Только если ты сама этого хочешь. Надвинь капюшон поплотнее, и никто не увидит твоего лица.

– Тогда я слезу по стене. Встретимся на улице. Нельзя, чтобы меня увидели выходящей из дома, куда я не входила.

– Думаешь, за мной по-прежнему следят? – насторожился Техол.

– Может, уже и нет, но осторожность не повредит.

Техол спустился вниз и чуть не задохнулся от густого запаха овечьего пота. Жар очага делал спертый воздух еще удушливее. Беддикт быстро вышел на улицу, но повернул не налево, а направо. Он направился мимо заброшенного строения. Когда-то здесь держали лошадей, а потом стали использовать его вместо свалки. Спохватившись, городские власти прекратили это безобразие, приказав заложить кирпичом оконные проемы и накрепко забить двери.

Из теней выскользнула Шарука Элаль. Ее лицо пряталось в складках капюшона.

– Расскажи мне про эту Селюшу, – попросила женщина.

Они неспешно побрели по тесному переулку.

– Когда-то она работала вместе с Баггом. Бальзамировщики и прочие из тех, кто готовит покойников к погребению, составляют нечто вроде семьи. Делятся навыками. Это целая наука. Или искусство. Говорят, по телу можно прочитать всю историю жизни человека. Узнать все его достоинства и пороки.

– Какой толк копаться в пороках, если человек уже умер?

– Наверное, членам этой гильдии присуще болезненное любопытство. Или же любопытная болезнь.

– Ты никак настроен шутить?

– Отнюдь. И к твоим предостережениям я тоже отнесся очень серьезно.

– Опасный ты человек, Техол Беддикт. Но меня тянет к тебе, как других тянет к белому нектару. Есть над чем голову поломать. А иногда такое скажешь, что я едва удерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Сам знаешь, мне смеяться нельзя.

– Если Селюше удастся осуществить задуманное, твой страх отпадет сам собой. Сможешь гоготать во все горло.

– Я и живая-то никогда не гоготала, а сейчас тем более не собираюсь.

– Ладно, шутки в сторону. Ты, Шарука, похоже, чем-то сильно огорчена? В чем дело? Боишься, что Селюша не справится?

– Даже не этого, а…

– Понимаю, Шарука. Вскоре что-то изменится, и перемены тебя страшат.

– Может, и так. Скажи, а что тебе известно о запретных землях? Там, за старым дворцом?

– Почти ничего. Знаю лишь, что в подвале башни обитает твоя подружка. Неупокоенная девочка.

– Я зову ее Плошкой.

Они шли вдоль Слякотного канала. От воды тянуло зловонной сыростью. Возле узкого мостика, предназначенного лишь для пешеходов, Техол остановился.

– Нам надо перейти на другую сторону. А эта девочка что-то для тебя значит? – осторожно спросил он.

– Даже не знаю, что и ответить. Наверное, значит. Может так случиться, что Плошка понадобится нам всем.

– Я могу здесь чем-нибудь помочь?

– Помочь?! Техол, твое предложение меня удивляет.

– Я стараюсь постоянно тебя удивлять, Шарука. Разве ты еще не догадалась?

– Мне хочется разузнать о прошлом девчонки. Кем она была, что с ней случилось. Думаю, это важно. Древняя башня – место нечистое. И вся нечисть общается с Плошкой. Те, что внизу, – они ведь постоянно голодные.

– И чем же они утоляют голод?

– Человеческими телами.

– Скиталец милостивый! – невольно пробормотал Техол.

– По той же причине Герун Эберикт теряет своих соглядатаев, которых посылает следить за тобой.

Молодой человек даже остановился:

– А при чем тут Плошка?

– Так она убивает их.

Брис Беддикт застыл возле черной каменной стены, круто уходящей вверх. Потоки яростно устремлялись прямо на нее и хлестали по выщербленной поверхности. Все, что цеплялось к стене и кормилось от этой воды, было приплюснутым и имело прочные панцири. А потоки всё несли и несли целые острова обломков, похожих на гигантских морских чудовищ.

Королевский защитник стоял на равнине, провожая глазами один из проплывающих «островов». Он сознавал, что видит картины, недоступные зрению смертных. Обычные глаза увидели бы здесь только тьму. Никакая плоть не выдержала бы неимоверного давления водной толщи. Казалось, его вот-вот сплющит в лепешку. И тем не менее Брис, находившийся на морском дне, привычно ощущал свое тело. На нем были доспехи, а у пояса висел меч. Ледяной холод воды воспринимался как нечто далекое, не имеющее к нему никакого отношения. Течения не сбивали финадда с ног и не грозили утащить неведомо куда. Невзирая на холод, его руки и ноги сохраняли привычную силу.

Брис глубоко вздохнул. Воздух был влажным и прохладным. Он понял, что дышит воздухом сэдансы. Это успокоило тревожно бьющееся сердце.

«Здесь обитает морской бог, – подумал Беддикт. – Я попал к нему во дворец».

Что ж, вполне подходящее место. Нескончаемые битвы яростных стихий. Мир грубой, необузданной силы.