Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 208)
– Признаюсь, не ожидал увидеть вас снова, первый консорт, – сказал ему Брис.
Турудал Бризад глядел не на финадда, а на проход за его спиной.
– Кто там? – осведомился он.
– Король, Нисалла, Нифадас, первый советник и шестеро моих гвардейцев, – перечислил Беддикт.
Турудал кивнул.
– Скоро все закончится. Тисте эдур идут за мной по пятам.
– Что происходит в городе?
– Было несколько сражений. Точнее, стычек. Тела верных королю солдат остались лежать на улицах. В их числе – Морох Неват.
– А Герун Эберикт? Что с ним?
Первый консорт слегка задрал голову и прищурился, словно бы отсюда мог увидеть коварного финадда.
– Он… гонится за какой-то женщиной.
– Турудал Бризад, кто вы на самом деле? – спросил Брис, внимательно глядя на этого странного человека.
– Сегодня – всего-навсего очевидец. Мы подошли ко дню Седьмого завершения. Это конец и одновременно начало. Видите ли, финадд…
Однако Беддикт не позволил ему продолжить. Он приложил палец к губам и кивнул в сторону мага.
Сэда проснулся. Более того, маг встал, поправил свою измятую одежду, затем протер зрительные стекла и нацепил их на нос.
– Ага, понятно, – прошептал Турудал Бризад.
В дальнем конце колоннады появились первые тисте эдур.
– Сэда… – начал было Брис, но Турудал перебил его:
– До сих пор он действовал просто замечательно.
Финадд непонимающе смотрел на первого консорта.
– Действовал? Наоборот, Куру Кан ничего не предпринимал, когда от него ждали решительных действий.
Турудал Бризад снисходительно улыбнулся, как улыбаются взрослые детской болтовне:
– Куру Кан уничтожил не то морского бога, не то демона… словом, некое чудовище, плененное Ханнаном Мосагом. К этому моменту сэда готовился несколько дней. Видите, где он стоит? Обратите внимание на эту странным образом разрисованную плиту: от нее вся сила сэдансы переходит к нему в руки.
Яркий свет, внезапно вспыхнувший на Королевской колоннаде, ошеломил идущих по ней тисте эдур. От придворного чародея их отделяло не более полутора десятка шагов.
– Сэда Куру Кан… – обратился к нему тот, кто шел первым. – Королевство, которому ты служил, пало. Уйди с нашего пути. Император желает вступить в Тронный зал и воссесть на престол.
– Королевство пало? – тонким, почти детским голосом переспросил маг. – Уместно ли это? Ни в коем случае. Я вижу тебя, Ханнан Мосаг. И твоих к’риснанов тоже. Я чувствую: вы собираете силу. Но прежде чем ваш безумный император попытается занять трон, вам придется пройти мимо меня.
– Твое упрямство бессмысленно, старик, – сказал Ханнан Мосаг. – Ты остался один. Все твои боевые маги мертвы. Ты и сам еле держишься на ногах. Глаза отказываются служить тебе, раз ты нацепил эти стекла.
– Может, позовешь на подмогу морского демона, которого ты себе подчинил? – усмехнулся сэда.
Трулль не видел выражения лица Ханнана Мосага, но голос его задрожал от ярости:
– Так это сделал ты?
– Я. Летерийцы давно знают: алчность – отличная ловушка. В нее попадаются не только люди. Можно и демона поймать, если постараться. В общем, тот демон больше тебе не помощник.
– За это, – прорычал Ханнан, – ты мне…
Он не договорил. Белый туман, наполнявший Королевскую колоннаду, взорвался и ударил по тисте эдур.
Трулль Сенгар выкрикнул предостережение братьям и распластался на полу. Остальные последовали его примеру. Раздались крики, которые вскоре стихли. По блестящему полу покатилось чье-то тело и ударилось о Трулля.
К’риснан. Вернее, то, что от него осталось. Кусок горелого мяса, покрытый быстро тающей слизью. Трулль поспешно вскочил на ноги.
Магический удар сэды выдержали только Ханнан Мосаг и Бинадас. Второй к’риснан был убит. Мертвыми оказались и четверо рабов, попытавшихся спрятаться за кожаными мешками.
У Трулля на глазах Бинадас вдруг зашатался и упал. Из носа и ушей у него хлынула кровь.
Скользя на качающихся плитах пола, Фэр рванулся к брату. Схватив Бинадаса за руку и за ногу, потащил его прочь от опасного места.
Ханнан Мосаг громко взревел. Вокруг него заклубились серые щупальца. Они потянулись к языкам пламени, зажженного магией сэды. Прогремел еще один взрыв… Стало темно, затем темнота сменилась сумраком. Ханнан Мосаг был совсем рядом с Куру Каном.
Придворный чародей сумел нанести удар на мгновение раньше, чем бывший король-колдун. Две силы столкнулись в каких-нибудь трех шагах от Ханнана Мосага.
Трулль видел, как тот зашатался и стал оседать. Потом левой рукой схватился за один кожаный мешок, а правой – за другой. Это уберегло его от падения. Переведя дух, Ханнан Мосаг снова выпрямился во весь рост.
Магия сэды оставила бугры на мраморных стенах, из которых текла белая жидкость. Потолок просел, а все росписи на нем бесследно исчезли, обнажив блестящую липкую поверхность. Брис видел: к’риснаны пытались загородиться какими-то заклинаниями, однако удар Куру Кана мгновенно смел эти преграды и расправился с самими колдунами.
Ханнан Мосаг оказался крепче. Он устоял и сумел подойти ближе. Потом нанес ответный удар. Воздушная волна отбросила Бриса и Турудала Бризада на пару шагов.
И вдруг обе магические силы столкнулись… Ослепительная вспышка; трещины на полу; плиты, поднятые в воздух. Только небольшой пятачок вокруг двух чародеев оставался нетронутым.
Потом вокруг стало тихо и пыльно.
Мраморные колонны превратились в громадные оплывшие свечи. Балки потолка стонали и скрипели, готовые в любое мгновение рухнуть.
– А сейчас мы в полной мере увидим отчаяние Ханнана Мосага, – прошептал Турудал Бризад.
Магические силы вновь ожили. Бывший король-колдун зашатался.
Сэда Куру Кан стоял как ни в чем не бывало: маленький старик, из рук которого изливалась яростная магия.
«Совсем как бог», – подумал Брис.
Вряд ли Ханнан Мосаг выдержит удары противника. А когда он падет, древняя магия, повинуясь сэде, помчится дальше. Она уничтожит императора и всю его родню, однако на этом не остановится. Магия вырвется в город и начнет косить всех тисте эдур в Летерасе и за его пределами. Брис ощущал ее ненасытную кровожадность, соединенную с беспощадным холодным возмездием. Такова была сила летерийского чародейства, сила сэдансы, голос судьбы. И признаться, у Бриса это вызвало не ликование, а неописуемый ужас.
Ханнан Мосаг выпрямился. Он крепко держался за мешки и, как показалось Труллю, черпал оттуда силу. Вскоре бывший король-колдун встал. Медленно и упрямо он оттеснял чужеродную магию сэды.
Но во что превратились его руки! Трулля даже передернуло. Туловище Ханнана Мосага скривилось. Спина извивалась, как змея на горячих камнях. С его костями тоже что-то творилось. Труллю показалось, что они уже начинают выпирать наружу. Он слышал стоны Ханнана.
Серая волна заполнила собой пространство изуродованной колоннады и наползала на сэду. Тот стоял неподвижно, задрав голову. Совсем как ученый, наблюдающий необычное явление природы.
Брис с ужасом следил за серой волной магии тисте эдур. Та приближалась к Куру Кану, грозя окутать маленького старика. Ближайшая к сэде мраморная колонна раскрошилась в пыль и рухнула. Следом обвалился и кусок поддерживаемого ею потолка.
Куру Кан со спокойным любопытством созерцал нависшую серую стену. Потом он едва шевельнул пальцами. От его ног поднялось белое пламя и, пролетев немного, ударило по серой стене.
Потолок затрещал, как ветхий парус, покрываясь новыми разломами. Языки белого пламени с гудением понеслись к Ханнану Мосагу. Брис услышал его пронзительный крик.
Кто-то тряс Трулля, пытаясь поставить его на ноги. Он повернулся и увидел встревоженное лицо Фэра. Брат кричал ему что-то почти в самое ухо, но Трулль не слышал. Он смотрел на Ханнана Мосага и понимал, что тот слабеет с каждым мгновением. Сила, которую бывший король-колдун пытался черпать из содержимого кожаных мешков, оказалась недостаточной, чтобы противостоять летерийской магии сэды. Еще немного, и Ханнан Мосаг погибнет.
«А потом и все мы тоже…»
– Трулль, очнись! Быстро туда, к стене! – Фэр махнул рукой. – Там подберешься с краю и метнешь.
Что метнуть? Ах да, у него же в руках копье. Черное древко покрывали красные капельки пота.
– Трулль, вставай вон за тем мраморным столбом! Там тебя не будет видно. Слышишь?
Бессмысленная затея. Труллю не хотелось даже пытаться. Он не знал, можно ли убить копьем сэду. Но даже если ему вдруг и повезет, что это изменит?
– Трулль! Еще немного, и мы все погибнем. Мать, отец, Майена, ее ребенок! Все дети нашего народа! Куру Кан уничтожит всех тисте эдур!
Трулль глядел в глаза Фэра и не узнавал того. Фэру было страшно! Потом старший брат все-таки поставил его на ноги и, подталкивая, погнал вдоль стены. Туда, где полыхал магический жар, добивавший Ханнана Мосага. Вот и колонна, о которой говорил Фэр. Еще недавно прочная, а сейчас того и гляди рухнет.