Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 206)
– Какое оружие, Терадас? В этих лохмотьях ничего не спрячешь.
– Он убил Майену, – сказал третий воин. – Заберем его с собой.
– Нет! – рявкнул Терадас. Он убрал меч в ножны и, отстранив Мидика, встал перед Техолом. – Посмотрите, с какой наглостью этот тип смотрит на нас.
– Ты плохо разбираешься в выражениях лиц летерийцев, – печально вздохнул Техол.
– Тем хуже для тебя.
– Да уж. Представляю… – Техол не договорил.
Терадас ударил его тяжелой кольчужной перчаткой, отчего голова летерийца запрокинулась. Громко хрустнул сломанный нос. Бедняга согнулся, схватившись за лицо. В это время ему врезали сапогом по правой лодыжке, переломив кость. Техол упал. Терадас наступил ему на грудь, круша ребра.
Беддикт еще инстинктивно пытался свернуться калачиком, чтобы хоть как-то загородиться от кулаков и каблуков, молотящих по его телу. Очередной удар по левой скуле сломал и ее тоже, повредив левый глаз. В мозгу вспыхнуло ослепительное белое пламя, быстро сменившееся кромешной темнотой.
Дальше Техолу сломали левое плечо. Потом левый локоть. Он еще пытался подтянуть колени, чтобы защитить живот. Тогда ему разбили и колени тоже. Живот обожгло нестерпимой болью. Все закружилось и поплыло.
Последним, что успел почувствовать Техол Беддикт, была подошва сапога, придавившего ему голову.
Халл Беддикт остановился. Впереди, в полусотне шагов, он увидел отряд тисте эдур и по их движениям сразу понял: там кого-то забивают насмерть. За спиной воинов ему удалось разглядеть труп летерийца в мундире дворцовой стражи. У него из груди торчало древко копья. Рядом лежала мертвая тисте эдур.
– Скиталец милосердный, что же там произошло? – пробормотал Халл.
Чутье подсказывало ему: сейчас лучше не попадаться тисте эдур на глаза. Нужно вернуться в переулок и обойти опасное место.
В переулке Халлу преградили путь. Перед ним стоял молодой нерек, один из слуг Бурука Бледного. Странным было уже то, что этот парень уцелел после магического удара летерийцев по хиротской деревне. Что привело его в Летерас? Но на раздумья и расспросы у Халла просто не оставалось времени. Он молча обошел нерека, однако тот вновь преградил ему путь.
– В чем дело? – спросил Беддикт.
– Халл Беддикт, тебе вынесли приговор, – ответил нерек. – Мне тяжело это говорить, но я должен.
– Какой еще приговор? С какой стати? Что ты городишь?
– Ты избрал путь императора тисте эдур, – сказал нерек. – Путь предательства.
– Вот ты о чем! Да, я давно мечтал разрушить Летерию. Настал конец этому проклятому королевству. Или тебе их жалко? Может, напомнить, как летерийцы обращались с нереками?
– Мы думали, что знаем твое сердце, Халл Беддикт. Теперь я вижу: оно почернело. Оно отравлено, поскольку внутри его нет прощения.
– Прощения? О каком прощении ты говоришь, парень? Тут неподалеку жестоко избивают человека, если уже не забили насмерть. Не хочешь сунуться туда со своими бредовыми мыслями?
Его ударили сразу под обе лопатки. Возможно, кинжалами. Или ножами. Изогнувшись от боли, Халл увидел, что молодой нерек плачет. Почему?
Шатаясь, Халл опустился на колени, испытав невероятную слабость. Мысли, чувства, желания, годами не дававшие ему покоя, тоже слабели, превращаясь в серый туман, который поднимался все выше. Он вдруг ощутил, как деревенеет его тело.
«До чего же это все… странно…»
Халл Беддикт упал ничком, но удара об осклизлые камни уже не почувствовал.
– Перестаньте! Умоляю вас, прекратите!
К тисте эдур, прихрамывая, ковылял старик-летериец. Вероятно, прятался в какой-нибудь норе. Поношенная одежонка была перепоясана обычной веревкой. За поясом торчал кнут.
– Этот человек никому не причинил вреда, – продолжил старик на торговом наречии. – Прошу вас, не убивайте его. Я все видел.
– Что ты видел? – сердито спросил Терадас.
– Эта женщина… она сама себя убила. Я видел. За нею гнались. – Шалас не сводил глаз с окровавленного, неподвижно застывшего Техола. – Прошу вас, не надо больше его бить! – взмолился он, заламывая узловатые руки.
Терадас оскалил зубы.
– Запомни, старик, и покрепче: мы внемлем словам нашего императора. Этот день император объявил днем страданий. А теперь убирайся прочь, иначе и ты будешь валяться рядом.
К удивлению воинов, Шалас бросился вперед и загородил своим тщедушным телом искалеченного Техола.
Мидик Бун засмеялся.
На сторожа посыпались удары. Вскоре он потерял сознание. Затем его отпихнули от Техола. Теперь они оба лежали рядом. Но гнев Терадаса на дерзкого летерийца требовал выхода. И тогда старший Бун подошел и что есть силы ударил Шаласа по голове, раскроив ему череп.
Бог, именуемый смертными Скитальцем и ныне пребывавший в теле Турудала Бризада, стоял у дальнего конца моста. Его окутало пеленой разрушительной магии. Совсем недавно в ее сером пламени погибли летерийские солдаты, пытавшиеся преградить путь ко дворцу. Однако сила чародейства не угасла и теперь угрожала окрестным домам, а там… Никто не знал, сколько еще жертв она оставит за собой, прежде чем исчезнет.
Скитальцу хватило того, что он видел. Он изменил путь чужеродной магии, направив ее вниз. Ниже, чем подвалы, забитые испуганными горожанами. Ниже, чем подземелья, которые Гильдия крысоловов превратила в убежища. Магическая сила потекла в глинистые почвы древнего, давным-давно высохшего болота. Там она никому не могла причинить вреда и постепенно гасла.
Ханнан Мосаг ничего не заметил. Коварные замыслы Скованного снова оказались сорванными. Вероятно, бывший король-колдун знал, какую цену платит его тело за магическую помощь от Увечного Бога. Еще одно или два таких усилия, и Ханнана Мосага просто не станет.
Но Скитальца это не волновало.
Пока он смотрел, тисте эдур спешно отправили куда-то отряд из полутора десятков воинов. Должно быть, на поиски сбежавшей соплеменницы. Ничем хорошим это не кончится. Более того, события ближайшего будущего изобиловали грубейшими ошибками, и он внутренне скорбел о тех, что уже совсем скоро станут жертвами этих ошибок.
Скиталец совершил путешествие духа и перенесся в заросший двор, где стояла древняя квадратная башня. Замирая от восторга, он наблюдал, как смертный воин в одиночку сражался с пятью разъяренными богами тоблакаев. Он знал, что это зрелище останется в его памяти навсегда. Однако силы смельчака были на исходе. Это Скиталец тоже знал и, увы, не мог ничем помочь изнемогающему воину.
А император тисте эдур вел своих соплеменников через мост. Его путь лежал ко Дворцу Вечности.
Что ж, рассудил древний бог, теперь и ему самому пора двинуться туда. Вскоре во дворце, где его знали как Турудала Бризада, тоже начнут разворачиваться трагические события.
«Сегодня рождается империя. Как и любое рождение, оно сопровождается муками и кровью. Но что ждет нас в конце дня? Увидят ли наши глаза новый мир?»
Скиталец зашагал ко дворцу, зная, что окажется там раньше тисте эдур. Как остро ощущал он сейчас неумолчное движение времени! Сегодня уже более нет нужды ни подталкивать, ни удерживать. Нынче ему вообще ни во что не надо вмешиваться. Он будет лишь очевидцем, и только.
По крайней мере, Скиталец очень на это надеялся.
Скрестив ноги, Корло сидел прямо посреди улицы. Единственный высший маг Багровой гвардии в этом павшем городе. Корло Оротос, в прошлом – житель Унты. Правда, это было очень давно, когда еще не существовало Малазанской империи, а на его родном континенте дышалось гораздо свободнее.
Заслышав чьи-то тяжелые шаги, чародей открыл глаза:
– Привет тебе, полукровка. Никак идешь поклониться своим богам?
Великан остановился и спросил:
– А еще не слишком поздно?
– Нет. Пока что они живы. Им противостоит всего один человек, но его надолго не хватит. Я делаю все, что в моих силах, однако дурачить богов не так-то просто.
Тартеналь-полукровка почесал затылок.
– Знаешь, почему мы молимся Серегалям?
– Странный вопрос. Зачем вообще поклоняются богам? Чтобы снискать их милость.
– Нет, – возразил Ублала. – Мы молимся, чтобы они держались от нас подальше. А теперь они вдруг повылезали наружу. Дело дрянь.
– И ты намерен загнать их обратно?
Ублала смерил Корло взглядом, но ничего не сказал.
– Тогда пошли, – произнес маг, поднимаясь на ноги.
Великан, не тратя понапрасну времени, зашел во двор. Остановившись возле дерева, он легко переломил ствол, который был толщиной с ляжку Корло. Сжимая обеими руками свое оружие, полукровка поспешил к месту сражения.
Страшное напряжение выкручивало ему кости и грозило разорвать мышцы. Он не очень понимал, в какой части Летераса сейчас находится. По пути сюда они уложили три десятка одиночников и еще шестерых оголтелых тисте эдур, которым не терпелось сразиться.
Но и их самих тоже ранили. Та часть его, что еще сознавала себя Удинаасом, мысленно поправила: «Это меня ранили. По всем меркам я давно должен быть мертв. Да на мне живого места нет. Мало того что я весь изранен – еще избит, измят и вывернут наизнанку. Но этот проклятый вивал ни за что не сдастся. Я до сих пор нужен ему…»
Перед глазами клубился красноватый туман, сквозь который проступали очертания Башни Азатов и двор. И вновь его подхлестнула неукротимая воля вивала. Хозяин нуждается в помощи. Значит, не все потеряно.
Удинаас стремглав пронесся мимо какого-то странного человека. Тот сидел, скрестив ноги, прямо посреди улицы. Удинаас едва успел поймать его удивленный взгляд. Дальше, сквозь проем ворот, во двор.