Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 201)
Летерийские солдаты не верили своим глазам: окровавленный Рулад, пошатываясь, встал, вырвал меч из тела мертвого финадда, затем неуклюже отскочил в сторону. Глаза императора были полны безумия и ужаса.
– Удинаас! – Один. Совершенно один. Душу Рулада скрутило от нестерпимой боли. – Удинаас! Где же ты?
Урута Сенгар находилась в двух сотнях шагов от моста. Услышав пронзительный вопль сына, она обернулась, ища глазами его личного раба. В это время Майена тоже вскрикнула, вырвалась из рук женщин, которые ее вели, и метнулась в боковую улочку.
Урута замешкалась лишь на мгновение, потом снова повернулась к рабам, испуганно сжавшимся под ее взглядом.
– Удинаас, где ты?
Она знала их всех, но Удинааса среди знакомых лиц не было.
Раб сбежал.
– Найти его! – воскликнула мать императора, потрясая кулаками. – Немедленно отыскать Удинааса!
Ее вдруг захлестнула ненависть. К Удинаасу. Ко всем летерийцам.
«Предали! Моего сына предали».
Возмездие будет беспощадным.
Вокруг слышались какие-то странные звуки. Должно быть, захватчики уже вошли в город, а местные солдаты отчаянно пытались их задержать. Плошка металась по заросшему двору. Впервые она почувствовала себя одинокой и всеми покинутой и заплакала.
Пятеро убийц вот-вот окажутся на свободе. Их курган рушился. Темная сырая земля покрывалась трещинами. Скрежетали и ломались камни. Изнутри доносились приглушенные голоса. Они пели какую-то странную песню, от которой у Плошки все внутри холодело. Песня звучала громче и громче. Значит, страшная пятерка все ближе к поверхности.
– Куда же они подевались? – всхлипывала Плошка. – Где мои друзья?
Она побрела к кургану, в недрах которого находился ее единственный союзник. Он был там. Совсем близко. Девочка наклонилась… и вдруг ее затянуло в дыру, стены которой дымились от жара. Еще дальше… или глубже. Плошка оказалась на топком берегу. Над головой тускло серело небо. Рядом простиралось зловонное болото.
Рядом, на расстоянии вытянутой руки, кто-то пытался вылезти из темной воды. Она видела белую кожу и длинные, перепачканные илом волосы.
– Плошка, – раздался натужный голос. – Повернись. Там, сзади тебя…
Девочка обернулась и увидела два меча, воткнутые остриями в зыбкую землю.
– Ну же… возьми их… дай мне…
Совсем рядом что-то плеснуло. Плошка увидела другие руки, пытавшиеся затянуть ее союзника обратно. Женские руки, худые, но мускулистые. Между ее другом и этой незнакомкой завязалась борьба. На мгновение мелькнуло лицо женщины. Друг Плошки ударил по нему локтем. Девочка увидела брызнувшую кровь. Но женщина не сдавалась.
Затем оба они погрузились во вспененную воду.
Всхлипывая, Плошка подползла к мечам, вытащила их из глины и вернулась к болоту. Борьба под водой продолжалась. Потом из воды опять высунулась рука ее друга.
Дрожа от страха, девочка стала ждать.
Как легко снова ощутить себя рабом. Вивал целиком подчинил летерийца своей воле, завладел его телом, мускулами, внутренностями и даже кровью. Удинаас бежал, едва успевая замечать мелькающие улицы. И вдруг он с предельной ясностью увидел трех волков. Одиночники! Они зарычали и разинули пасть. Удинаас бросился на хищников. Его руки внезапно превратились в когтистые лапы. Длинные острые когти впились в волчьи тела, вырывая куски мяса и ломая ребра. Пока Удинаас расправлялся с одним зверем, другой попытался прыгнуть на него. Пальцы раба сомкнулись в острый кулак. Он изо всех сил ударил волка. Голова того запрокинулась, в остекленевших глазах застыла смерть.
Но останавливаться нельзя. Хозяин нуждается в его помощи. Срочно. Нужно бежать к нему.
Раб. Живое орудие, освобожденное от всякой ответственности за свои поступки. Удинаас знал: однажды он покорился, уступил чужой воле, и теперь эта отрава у него в крови, ему ни за что от нее не избавиться.
С этими тремя волками он расправился. Но впереди его ждала новая схватка. А в мозгу Удинааса звучало:
«Тебе не нравится, что сейчас тобой помыкают? Вспомни: тобой помыкали с самого рождения. Одни всегда подчиняют себе других: это не ново, такой порядок стар как мир. Оглянись вокруг. Видишь трупы летерийских солдат? Они погибли напрасно, защищая труп королевства. Их к этому принудили. Королевство застыло. Оно служит богу праха. Храмы этого бога ты встретишь в кривых улочках и в трещинах между камнями.
Мир праха. Друг мой, ты не найдешь мира прекраснее. Честь, вера и свобода – не более чем тонкие слои пыли. Равно как и другие такие же: ненависть, зависть и предательство. И все эти слои уязвимы. Легкое дуновение ветра способно всколыхнуть их, закружить и перенести в другое место. В этом мире не за что сражаться и не к чему стремиться. Здесь всем правит священное безразличие… Когда бог праха восстанет, весь мир придет в трепет от его силы…»
Прямо на него бежало не менее дюжины волков. Что ж, придется задержаться здесь подольше.
Удинаас оскалил зубы.
– Как это тебе удается? – поинтересовался Багг.
– Ты про волков? – отозвался Скиталец.
– Они повсюду, а здесь – ни одного. Хотя, кажется, уж сюда-то давно должны были бы сунуться.
Бог пожал плечами:
– Я отталкиваю их от этого места. Это совсем не трудно. Думал, будет гораздо тяжелее. Правда, их вожак умен. Его обмануть гораздо сложнее. И потом, волкам противостоит еще какая-то сила.
– Какая именно?
– Не знаю.
Крики внутри развалин храма стихли. Тишина становилась пугающей. Затем оттуда донеслись голоса и ругань.
Первым наружу выбрался маг Корло. На плече он тащил женщину, за которой тянулись два кровавых следа.
– Она жива? – с тревогой спросил Багг.
Только сейчас старик заметил, что Корло и сам весь изранен. Услышав вопрос, чародей диковато взглянул на Багга и покачал головой.
– Я скорблю о ее гибели, – пробормотал Скиталец.
Из развалин вышли остальные воины. Все они были ранены, но один – особенно тяжело. Левая рука молоденького солдата висела на нескольких тоненьких жилах. Его глаза остекленели от ужаса и боли.
– Можешь ему помочь? – осведомился Корло, глядя на Скитальца.
Последним из проема показался Железный Обруч. Он тоже был весь в крови, но в чужой. Скиталец тем временем наклонился над раненым и напряженно следил, как вырастает новая плоть, вновь соединяя руку солдата с плечом. Парнишка мужественно терпел, стиснув зубы.
Лицо командира Багровой гвардии было пугающе мрачным.
– Мы ожидали встретить там волков, – прорычал он.
– Ты же понимаешь, не было времени объяснять, с кем вам придется иметь дело, – ответил Скиталец.
– Проклятые коты, – бросил Поклявшийся.
– Помесь какая-то, нечто среднее между котами и ящерицами, – добавил один из его солдат, сплевывая под ноги кровавую слюну. – Посмотришь на таких и подумаешь: «Ну, природа точно рехнулась!»
– Тут ты прав, Полунос, – сказал Корло.
Он нагнулся и закрыл убитой глаза.
Скиталец даже толком не успел сообразить, что произошло. Он услышал за спиной какой-то шум и начал поворачиваться, но… Железный Обруч успел раньше. Командир Багровой гвардии перехватил в воздухе здоровенного белого волчищу, помешав тому наброситься на Скитальца. Левой рукой Поклявшийся схватил зверя за переднюю лапу, а правой – за шею, высоко поднял и что есть силы ударил о камни мостовой. У волка треснул череп; ему размозжило морду и ключицы. Одиночник повалился на спину и отчаянно засучил лапами. Из пасти полилась желтая блевотина, одновременно с другого конца хлынула струя мочи. Вскоре хищник затих, а моча продолжала хлестать.
Железный Обруч отскочил в сторону.
– А он тебя все равно обоссал, – вдруг засмеялся Полунос.
– Рот закрой! – огрызнулся Железный Обруч, разглядывая свои мокрые ноги. – Худ его побери, вонища какая!
– Пора возвращаться на корабль, – напомнил Корло. – Эти волки так и кишат вокруг. Еще какое-то время я смогу их сдерживать, а потом – все. Силы на исходе.
– Не волнуйся, я сумею справиться, – заверил его Скиталец. – Особенно теперь.
– А что изменилось, кроме того, что их бог Стая изрублен на куски? – полюбопытствовал Багг.
Бог кивнул в сторону убитого одиночника:
– Это Б’нагга, предводитель джеков. – Словно не веря случившемуся, он ошеломленно посмотрел на Багга и добавил: – А ты молодец, привел достойных людей.
– Знал бы ты, с какими приключениями они добирались сюда. Да в одном только Трейте такая каша заварилась!
У Скитальца округлились глаза.
– Я сделаю так, что до своего корабля вы доберетесь без приключений.