Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 195)
– Мы ожидали доблестной битвы, а нашли… смерть.
– Да, император. Может быть, в Летерасе…
Рулад неуверенно кивнул:
– Да, Удинаас. Может быть, там. – Он в упор посмотрел на раба. – Ты видел… целые башни из костей. Воины сгорали заживо. Это не сражение… Бойня.
Рулад стоял спиной к Ханнану Мосагу, а потому не видел, с какой ненавистью глядит на него бывший король-колдун. Однако Удинаас это заметил и тихо сказал:
– Император, сердце правильно вам подсказывает: Ханнан Мосаг и впрямь заслуживает наказания. Но не сейчас, а когда подойдут ваши отец и братья. Холодная ярость всегда лучше кипящего гнева.
– Да, раб. Мы это знаем.
– Император, каким бы ни было сражение, оно закончилось. – Удинаас кивнул в сторону «поля костей». – Случившегося уже не изменить. Настало время скорби по погибшим.
– Нам знакомо это чувство, раб. Скорбь. Горе. А что касается холодной ярости… – Рука с мечом вздрогнула. Лезвие, словно крыло хищной птицы, взметнулось вверх. В глазах Рулада не было и намека на холодную ярость.
– Император, содеянное Ханнаном Мосагом уже ударило по нему, – произнес Удинаас. – Но воины и весь народ могут подумать, будто он действовал по вашему приказу. А потому, император, необходимо сие опровергнуть. Ваши отец и братья должны услышать это от вас. Ну а затем уже весть распространится повсюду. Все узнают правду: тисте эдур… наши союзники. И госпожа Урута тоже, – шепотом добавил раб. – Разумеется, кривотолков не избежать: чего только не болтают о вашей силе. Знаю, как вам тяжело от всего этого. Но вы умеете правильно понимать суть вещей. Таков ужасный дар, который приносит боль.
Рулад рассеянно кивал, глядя на приближающихся воинов.
– Да, Удинаас. Правильно понимать суть вещей… это ужасный дар.
– Император! – крикнул бывший король-колдун, пытаясь вновь привлечь к себе внимание.
– Не сейчас, – небрежно бросил Рулад, качнув мечом.
Он не отрываясь смотрел на отца и братьев, до встречи с которыми оставались считаные шаги.
Униженный Ханнан Мосаг помрачнел и больше не произнес ни слова.
Удинаас наблюдал, как Томад Сенгар с сыновьями поднимаются по склону.
«Да ты никак боишься собственных мыслей, раб? – насмешливо спросил он себя самого. – Ханнан Мосаг – опасная тварь. Его необходимо убить, и поскорее».
– Император, мы одержали великую победу, – сказал Терадас Бун, подходя к Руладу.
– Отрадно, что ты видишь это в таком свете, Терадас Бун, – ответил ему Рулад.
«Скиталец меня побери, а парень быстро смекнул, что к чему!»
На вершину холма поднялся Бинадас. Он сразу же направился к младшему брату и сказал, опускаясь на одно колено:
– Приветствую тебя, император.
– Бинадас, с кем ты был сегодня? С нами или с Ханнаном Мосагом?
«Вот так: вопрос не в бровь, а в глаз».
Ошеломленный Бинадас взглянул на Рулада:
– Император, армия Томада Сенгара пока что обходилась без магии. Все наши сражения были быстрыми и успешными. Сегодня утром между нами и летерийцами произошла яростная битва. Какое-то время ее исход представлялся неясным. Но в конце концов мы победили, и это главное. Враг разгромлен. Не обошлось, разумеется, и без потерь, и мы скорбим о павших соплеменниках.
– Встань, Бинадас, – тяжело вздохнув, произнес Рулад.
Среди подошедших воинов Удинаас заметил также и Халла Беддикта. Летериец выглядел ничуть не лучше, чем недавно на холме. Он двигался, будто заведенная кукла, и, похоже, не совсем понимал происходящее вокруг.
«Наверное, беднягу ранили в голову. Как я раньше не догадался? И зачем только я налетел на него?»
– Император, твоя мать Урута полностью оправилась после удара, – сообщил Руладу отец.
– Мы рады это слышать. Ее павших сестер следует похоронить со всеми почестями.
Слова сына несколько удивили Томада Сенгара, но он молча кивнул.
– Скажите, братья, те два демона вернулись? – спросил Рулад, обращаясь к Фэру и Труллю.
– Нет, император, – ответил Фэр. – И форкрул ассейл тоже больше не появлялся. Должно быть, охота за ним еще продолжается.
Удинаас мысленно похвалил Рулада. Заговорив о делах, не известных почти никому из присутствующих, он показал, что между ним, Фэром и Труллем существует более тесная связь. Хороший урок для Томада. И напоминание Бинадасу: дальше лавировать между Руладом и Ханнаном Мосагом не получится. Пусть делает выбор, и поскорее.
«Скиталец милосердный, а ведь тисте эдур еще не догадываются, что ждет их впереди».
Рулад положил руку на плечо Трулля.
– Халл Беддикт, послушай и ты, что мы скажем.
Летериец встрепенулся и не сразу нашел глазами императора.
– Я слушаю, ваше величество.
– Халл Беддикт, события, случившиеся сегодня, вызывают в нашем сердце скорбь. Столько… бесславных смертей. Нам этот день представлялся днем торжества и мужества, проявленного с обеих сторон. Нам очень не хочется ничем более его… омрачать.
Вот она, холодная ярость. Уж лучше бы Рулад обвинил Ханнана Мосага в предательстве и казнил. После сегодняшней бойни, после того, что недавно произошло на этом холме, будущее представлялось очень зыбким и неопределенным.
«Ты этого добивался? – спрашивал себя Удинаас. – Почему ты помешал Руладу убить эту змею? Ты затуманил ему мозги словами об умении проникать в суть вещей. А ведь парень поверил. Уж лучше бы ты внушил ему, что необходимо действовать скрыто и коварно».
– Мы удаляемся до утра, – объявил император. – Завтра мы продолжим путь на Летерас, где воссядем на завоеванном троне. Удинаас, через некоторое время явишься ко мне. Томад, к полуночи курган для погребения павших должен быть готов к освящению. Проследи, чтобы погибшим оказали все необходимые почести. И еще: отец, тела летерийцев, с которыми вы сражались, тоже похороните в этом кургане.
– Но, император…
– Отец, отныне летерийцы – наши подданные.
Удинаас стоял в стороне, наблюдая, как тисте эдур покидают холм. Бинадас о чем-то переговорил с Ханнаном Мосагом, затем подошел к Халлу Беддикту и обменялся с ним ритуальным приветствием кровных братьев. Они ушли вместе.
Фэр с Томадом занялись погребением. Терадас Бун и остальные названые братья императора отправились к хиротским шатрам. Вскоре на холме остались лишь Удинаас и Трулль Сенгар.
Трулль находился шагах примерно в пятнадцати от летерийского раба. Под его пристальным взглядом Удинаасу стало не по себе. Он молча повернулся и пошел к южному склону. Однако вскоре Трулль догнал его.
– Кто бы мог подумать, что раб наделен такими выдающимися способностями, – сказал тисте эдур.
– О чем вы говорите, господин?
– Перестань называть меня господином! Все кардинально изменилось. Кто ты теперь? Думаю, никак не ниже главного советника.
– Скорее уж первого евнуха, если брать по летерийским меркам.
Трулль невольно оглянулся по сторонам.
– А я и не знал, что тебя…
– Нет-нет, тут все в порядке. Это я так, фигурально выразился.
– Ладно, оставим титулы. Скажи, Удинаас, а ты действительно так уверен в себе, что готов встать между Руладом и Ханнаном Мосагом? Между Руладом и Терадасом Буном? Я уж не говорю о своре безумных щенят, которых император провозгласил своими назваными братьями. Неужели ты готов встать даже между Руладом и его безумием? А я-то думал, что самонадеянностью страдает только Ханнан Мосаг.
– Ошибаетесь, Трулль Сенгар. Дело вовсе не в этом. Будь я по-настоящему самонадеянным, я бы и себе казался таким, каким меня видите вы. Но все обстоит иначе. Неужели вы полагаете, что этого особого положения, о котором вы толкуете, я добился при помощи различных ухищрений? Или, может, думаете, будто я по своей воле стал личным рабом императора? Ничего подобного! Да если уж на то пошло, когда все мы, в том числе и ваш младший брат, в последний раз имели возможность сделать серьезный выбор?
Трулль Сенгар некоторое время молчал. А потом кивнул:
– Что ж, в твоих словах есть правда. Но все равно я должен знать, каковы твои намерения.
– Все очень просто, Трулль Сенгар, – усмехнулся Удинаас. – Я хочу, чтобы больше ни на кого не обрушивались беды. Мы и так дорого заплатили за эту войну и за поход на Летерас.
– Уж не хочешь ли ты, чтобы и Ханнан Мосаг остался безнаказанным?
– Бывший король-колдун не пострадал сегодня, но полностью себя разоблачил. Его магия погубила не только летерийцев, и этого ему не простят.
– Рулад… сильно огорчился?