Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 194)

Трулль окинул взглядом пространство к востоку от русла:

– Тогда кто же стоял здесь?

– Наверное, Белоснежный и Зыбучий батальоны, – ответил ему капитан. – Они дрогнули и поперли прочь, когда увидели, что сталось с Королевским батальоном и батальоном Торговцев. Не стали дожидаться, пока и их косточки повалятся вниз.

Труллю показалось, что его сейчас вытошнит, и он отвернулся. В отчаянии оглянулся по сторонам: однако повсюду глазам представала одна и та же страшная картина.

– Тисте эдур, – изрек Альрад Ан, – завоевали себе империю.

Сержант Канарт, услышавший эти слова, с издевкой спросил:

– Ты никак открещиваешься от половины своей крови, Альрад? Или, может, посмеешь назвать эту победу горькой? Теперь ясно, почему ты отираешься возле Трулля Сенгара. Я же вижу… все мы прекрасно понимаем, с какой стати ты так защищаешь его и отказываешься встать на нашу сторону. – Канарт с нескрываемой злобой поглядел на Трулля. – Да, Трулль Сенгар, в жилах твоего дружка течет кровь Предателя. Неудивительно, что вы с ним поладили.

Трулль схватил висевшее у него за спиной копье:

– Ты надоел мне, Канарт. Готовь оружие.

Сержант прищурился, затем язвительно улыбнулся и взял в руки копье.

– Я видел тебя в сражении. И знаю все твои слабые стороны.

– Освободите место, – велел воинам Трулль.

Те отошли на несколько шагов, образовав круг.

– Трулль, сегодня и так уже пролилось много крови, – обратился к нему Альрад Ан. – А ты, Канарт, возьми свои обвинения обратно. Они ничем не подкреплены. Или ты забыл, как воин должен вести себя с командиром?

– Закрой рот! – огрызнулся Канарт. – Следующим, кого я убью, будешь ты, предатель!

Трулль принял боевую стойку и замер.

Сержант поудобнее перехватил древко и метнулся вперед. Острие его оружия было нацелено в горло противника. Трулль держал свое копье обеими руками. Разведя их пошире, он парировал удар. Дерево стукнулось о дерево. Канарт был вынужден выбрать новую цель – живот Трулля, однако тот разгадал его маневр. Еще шаг, и острие копья Канарта резко опустилось. Сержант рассчитывал ударить снизу вверх и попытался перевернуть копье, чтобы действовать тупым концом. Однако просчитался. Трулль поднял копье повыше и, не наклоняя его, ударил Канарта в лоб.

Сержант повалился на спину.

Трулль встал над ним, глядя на растерянное лицо противника. Из расцарапанного лба Канарта уже потекли струйки крови.

Воины шумно обсуждали, сколь обманчивым оказался простой с виду маневр Трулля, и удивлялись, как это опытный Канарт не сумел разгадать коварный замысел.

– Добей его, Трулль Сенгар, – сказал подошедший Альрад Ан.

Но весь гнев Трулля уже угас.

– Не вижу в этом нужды.

– Тогда ты просто глупец, Трулль. Он этого не забудет.

– Нисколько не сомневаюсь.

– Нужно сообщить Фэру. Канарт нарушил дисциплину и должен быть наказан.

– Нет, Альрад. Фэру ни слова. – Трулль посмотрел на север. – Лучше пойдем поздороваемся с отцом и Бинадасом. Мне не терпится услышать, как они храбро сражались на пути сюда.

Темнокожий воин отвел взгляд от поверженного Канарта:

– Разрази меня Менандора, мне тоже не терпится это услышать.

На сей раз старухам тисте эдур не пришлось ходить по полю сражения, снимая с трупов украшения, доспехи и годную одежду. Над полем не кружили хищные птицы, предвкушая обильное пиршество. Здесь нельзя было по горячим следам воссоздать историю битвы, слагаемую из множества отдельных поединков, и увидеть, кто держался до последнего, окружив себя телами врагов, а кого моментально сразил удар в спину. Не было и криво торчащих знамен, подпертых трупами. Только кости, блестящие куски железа, белые зубы и монеты.

С тихим шелестом оседала пыль, скорбным ковром покрывая все, что осталось от летерийцев и тисте эдур.

Император и его названые братья достигли подножия холма, когда к ним подбежал запыхавшийся Удинаас. За их спиной все еще клубилась потревоженная пыль. Рулад держал меч в левой руке. Летерийский раб сразу заметил, как вздрагивает пятнистое лезвие. Пот прочертил на золотистом панцире темные полосы. Медвежий мех плаща, накинутого на плечи императора, от пыли сделался тускло-серебристым.

Но что хуже всего, Рулад вновь находился на грани безумия. Чувствовалось, что он вовсе не обрадован исходом сражения, а, напротив, подавлен. Досада его быстро переросла в гнев, способный прорваться в любое мгновение и обрушиться на кого угодно. На вершине холма императора ожидал Ханнан Мосаг. Рулад стал подниматься по крутому холму. За ним следом двинулись Терадас и Мидик Буны, Шорам Ирард, Хольб Харат и Матра Брит. Все, кроме Терадаса, были друзьями детства императора и его ровесниками. Встреча с ними отнюдь не радовала Удинааса. По мрачным взглядам, бросаемым в его сторону, летериец понимал, что и они, в свою очередь, недовольны его появлением.

Удинаасу стало смешно.

«Совсем как в Летерасе, где придворные сбиваются во враждующие лагеря», – подумал он.

Рулад еще не успел заметить своего личного раба. Удинаас тоже стал подниматься по склону, но тут Терадас, словно бы невзначай, толкнул его в грудь. Летериец покачнулся, упал и покатился вниз. И здесь окружение Рулада допустило промах: воины громко расхохотались. Император порывисто обернулся и сразу понял, что произошло.

– Кто ударил нашего раба?

Свита замерла.

– Император, это досадная случайность. Я и не заметил, как Удинаас оказался здесь. Задел локтем. Хотел удержать, а он покатился вниз.

– А ты что скажешь, Удинаас?

– Терадас Бун говорит правду, император, – ответил раб, отряхивая пыль с одежды.

– Мы всех предупреждаем, – оскалил зубы Рулад, – не пытайтесь сегодня испытывать наше терпение!

Терадас дождался, пока Удинаас поравняется с ним, и сердито шепнул:

– Только не считай, раб, будто теперь я тебе обязан.

– Ты можешь сколько угодно отрицать долг, но он от этого не исчезнет. Вскоре и сам убедишься, – ответил ему Удинаас и пошел дальше.

Терадас схватился было за саблю, но потом что-то буркнул и опустил руку.

Рулад поднялся на вершину холма.

И тут все услышали вкрадчивый голос Ханнана Мосага:

– Ваше величество, сегодня мы одержали победу.

– Сегодня нам было не с кем сражаться!

– Император, Летерийское королевство замерло в страхе у ваших ног.

– Не забывай, Ханнан Мосаг, тысячи наших сородичей мертвы! А сколько призраков и демонов погибло сегодня? Сколько жен, матерей и детей тисте эдур будут нынче оплакивать погибших? Какую славу принесли нам эти кости, Ханнан? А эта… пыль?

Говоря это, Рулад надвигался на Ханнана Мосага. Бывший король-колдун перестал торжествующе улыбаться. В его воспаленных глазах застыл испуг.

– Император, погодите! – крикнул выбравшийся на вершину холма Удинаас.

Гнев Рулада мгновенно потек по новому руслу.

– Раб смеет нам мешать?

Его меч угрожающе рассек воздух, но до Удинааса было еще шагов десять, не меньше.

– Мешать? – уже спокойно переспросил летериец, подходя к императору. – У меня этого и в мыслях не было. Мне велели бежать к вам, дабы сообщить о прибытии армии ваших отца и брата. А вместе с Томадом и Бинадасом сюда также направляются ваши братья Фэр и Трулль.

Рулад прищурился, вглядываясь в приближающихся воинов:

– Пыль застлала мне взор. Удинаас, так это они?

– Да, ваше величество.

Рулад протер глаза.

– Рад, что вскоре они будут здесь, с нами.

– Император, это еще не все новости. Во время битвы летерийский огненный шар двигался прямо на лагерь женщин, стариков и детей. Ваша мать и еще четыре женщины сумели уничтожить вражескую магию. Госпожа Урута пострадала, но ее жизнь вне опасности. А из остальных четырех три мертвы.

Император опустил меч. Гневные огоньки в его глазах начали гаснуть.