Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 193)
Воины гибли на месте, даже не успев разглядеть красный туман.
Белый летерийский огонь поменял цвет, став розовым. Проделав борозду в рядах солдат, он помчался к к’риснану. Молодой колдун выбросил вперед руки. Еще через мгновение вражеская магия поглотила и его.
Потом розовое пламя закачалось, начало гаснуть и исчезло совсем. От к’риснана не осталось даже костей. Воины, находившиеся рядом с колдуном, также бесследно испарились. По обугленной траве змеился разлом.
На другом конце поля столбы вновь вздымались вверх, увлекая за собой тела корчащихся летерийцев. Еще выше их плоть растворялась; оставались лишь белые кости и блестящий металл. А столбы поднимались и поднимались, втягивая все новых солдат. Они всасывали целые отряды, и напрасно кто-то пытался укрыться в траншеях. Ненасытная пасть чародейства тисте эдур находила свои жертвы и там.
Альрад Ан схватил Трулля за плечо, притянул к себе и воскликнул:
– Он должен прекратить эту бойню!
Трулль резко вырвался и покачал головой:
– Рулад тут ни при чем! Это дело рук Ханнана Мосага!
«Ханнан Мосаг, неужели и тебе хочется воссесть на троне безумия?»
Окружающий мир превращался в сущий кошмар. У летерийцев еще оставались боевые маги. Их огненные шары стали меньше и проворнее. Теперь они шли низом, почти не соприкасаясь со столбами пыли, и одинаково безжалостно косили как воинов, так и призраков. Один шар угодил в отряд демонов-кенрилл’а, испепелив всех, включая и командира.
Еще один шар понесся в направлении холма к западу от войск императора. Не встретив никаких преград, он преодолел склон и ударил по лагерю женщин, детей и стариков.
Трулль двинулся было в том направлении, но Альрад Ан схватил его за руку и поволок назад.
В небе над холмами кружились кости солдат из батальона Торговцев, Щербатой бригады, Зыбучего и Королевского батальонов. Уцелевших среди них не осталось.
Один костяной столб устремился на восток, другой – на запад, повергая в панику еще живых солдат. Голод порожденных магией чудовищ с каждым мгновением только возрастал и казался поистине неутолимым.
«Война? Да нет, какая там война. Это называется по-другому».
– Мы наступаем!
Трулль оторопело глядел на Альрада Ана.
– Вперед! – кричал тот, тряся его за плечо. – Вперед, Трулль Сенгар!
Удинаас видел, как смертоносная магия летерийцев прорвала стену призраков и покатилась к холму, где стояли он и Ведьмино Перышко. Бежать было некуда. Да и времени не хватит. Как точно они выбрали момент…
Сзади пахнуло холодным ветром. Дыхание теней. Призраки помчались навстречу летерийской магии, столкнувшись с шаром в двадцати шагах от вершины холма. Шар попал в сеть из теней и стал гаснуть. Потом пламя исчезло, но вместе с ним исчезли и тени.
Удинаас обернулся назад. В пятнадцати шагах от вершины стояли Урута и еще четыре женщины. У него на глазах две упали замертво, и из их жил хлынула кипящая кровь. Урута зашаталась и медленно опустилась на колени.
«Видать, и летерийские чародеи тоже не всесильны».
Он вновь повернулся лицом к полю сражения.
Император вел своих воинов по мертвой, выжженной земле. Вражеские позиции на противоположных холмах опустели. С оставшимися в живых летерийцами теперь уже не сражались: их просто убивали. Уцелевшие вражеские солдаты, не дожидаясь, пока их затянет в столб, бежали, не разбирая дороги. За ними гнались джеки, обернувшиеся волками, демоны и воины тисте эдур, одержимые желанием отомстить за павших товарищей. Пересохшее русло реки доверху наполнилось трупами. Повернув голову на запад, Удинаас заметил лихорадочно отступавшую Багровую бригаду.
А страшная магия Ханнана Мосага между тем продолжала бушевать. Должно быть, она, как и магия летерийцев, вышла из-под власти чародеев. У столбов пыли появились «детки» – столбы поменьше и потоньше. Не находя человеческих тел, «потомство» начало пожирать землю и камни, втягивая их в себя. Возле того места, где еще недавно находился пруд, два столба, наполненные костями, столкнулись и принялись яростно уничтожать друг друга. Удары потрясали и без того выпотрошенные холмы. Потом остатки столбов осели грудами костей, и все затихло.
Многие столбы, оторвав основания от земли, поднимались вверх и распадались на белые и серые облака. В это время по полю несостоявшегося сражения еще двигались разрозненные отряды тисте эдур. Неожиданно на них сверху посыпались кости, черепа, куски оружия и доспехов. Некоторых солдат убило на месте, иных ранило, остальные в панике бросились кто куда.
У подножия холма Удинаас заметил одинокого, отрешенно бредущего воина. В левой руке тот держал меч, опираясь на лезвие, как на палку. Когда на пути попался шлем с остатками черепа, воин наступил на него и даже не посмотрел, обо что споткнулся. Это был Халл Беддикт.
Ведьмино Перышко тоже пребывала в оцепенении.
– Разве ты не видишь, что Уруте плохо? – сердито спросил Удинаас. – Иди помоги ей и остальным.
Юная летерийка глядела на него широко раскрытыми глазами и молчала.
– Ты можешь их ненавидеть. Но эти женщины только что спасли нам жизнь, – сказал ей Удинаас и стал спускаться к Халлу Беддикту.
Костяной ливень слабел. Теперь сверху падали ребра, фаланги пальцев и зубы. Последние, словно град, покрывали собой черные рытвины. Затем все прекратилось.
– Халл, не ходи дальше! – крикнул Удинаас.
Халл Беддикт остановился и повернул голову. Чувствовалось, что он до сих пор еще не оправился от случившегося.
– А-а, Удинаас. Это ты?
Раб взял его за руку:
– Идем отсюда, Халл. Все кончилось. Тебе больше не с кем там сражаться.
– Битва… окончена?
– Битва? Нет, Халл, это была самая настоящая бойня. Будущее за магией. Зачем вкладывать деньги в заведомо невыгодные затеи? Кажется, так говорят в Летерии? Какой смысл муштровать солдат, делать для них оружие и доспехи? К чему обучать командиров премудростям стратегии и тактики? Такие войны, думается мне, уходят в прошлое. – Он тащил Беддикта вверх по склону. – Убитые летерийцы исчисляются десятками тысяч. Потери тисте эдур составляют, наверное, тысячи две или три. А ведь ни те ни другие не успели даже обнажить мечи. Уничтоженных призраков вообще не счесть.
– Мы должны… остановиться. Это… бессмысленно.
– Нет, Халл. Останавливаться надо было раньше. А теперь – только вперед. На Летерас. На пути еще наверняка встретятся отряды упрямцев. Не думаю, что нам придется иметь дело с летерасским гарнизоном. Разве что так, с отдельными храбрецами. Мы войдем в столицу через несколько городских ворот сразу. Сомневаюсь, чтобы нам с боем пришлось прокладывать дорогу к королевскому дворцу. А вот что произойдет дальше, в самом дворце… Королевские гвардейцы – особый народ. Даже если его величество и прикажет им сложить оружие, все равно будут биться. Они ведь служат Летерии, короне, а не Эзгаре Дисканару. Подозреваю, Халл Беддикт, что в определенном смысле в Летерасе все окажется гораздо отвратительнее, нежели сегодня. Огненных шаров не будет, но ты сам знаешь, какой это паршивый город. Я бы предпочел…
– Замолчи, раб. Прекрати болтать, иначе я тебя убью.
– Я не боюсь твоих угроз, Халл Беддикт.
Они поднялись на вершину. Возле Уруты и остальных пострадавших хлопотали Ведьмино Перышко и полдюжины других рабынь. Удинаас понял, что еще одна женщина из той пятерки умерла. Урута лежала с закрытыми глазами. Ее тело сотрясали судороги.
– Чем ты недоволен, Халл Беддикт? – спросил Удинаас, отпуская его руку. – Жалеешь, что не сумел сразиться со своими врагами? А кто они, твои враги? Их там не было. Сюда согнали должников и еще – отчаянных дураков, которых мундиры и доспехи возвеличивают в собственных глазах. Противник должен вызывать уважение. Зачем сражаться с теми, кого презираешь?
Бывший королевский страж-посланник отвернулся:
– Я должен найти императора. Должен объяснить ему…
Удинаас молча пожал плечами, не пытаясь его остановить.
Тем временем ливень из костей уже прекратился повсюду. В воздухе оставалась висеть лишь завеса мелкой пыли. На развалинах крепости Бранс начался пожар. Столбы черного дыма уходили высоко в небо.
«Наверное, они видны даже в Летерасе, если подняться на какую-нибудь башню», – подумал Удинаас.
Он подошел к Ведьминому Перышку:
– Урута выживет?
– Думаю, да, – бесцветным голосом ответила девушка.
– Они уничтожили шар магией Куральда Эмурланна?
– Да.
А по полю битвы, безуспешно стараясь обходить валявшиеся повсюду почерневшие останки соплеменников, белые кости и блестящие куски металла, бродили толпы тисте эдур. Как ни парадоксально, в сегодняшнем сражении не пролилось ни капли крови. Разве что теперь джеки открыли охоту, вылавливая по дальним холмам летерийских беглецов. Над полем кружили остатки призраков.
Рулад возвращался, направляясь к позициям Ханнана Мосага. Удинаас бросился туда, и не только потому, что был обязан находиться при императоре. Там наверняка состоится разговор, который ему нужно услышать.
Трулль со своим отрядом остановился на берегу пересохшей реки. Ее русло и прилегающие холмы были густо усеяны трупами и кусками мертвых тел. Слева двигались передовые шеренги армии Томада и Бинадаса Сенгаров. До них было полторы тысячи шагов. Судя по всему, этому войску тоже пришлось сражаться, но без всякой магии.
– Гляди-ка, они захватили знамя батальона Ремесленников, – сказал подошедший Альрад Ан.