Стивен Эриксон – Полуночный прилив (страница 192)
Армия Рулада являлась западной частью наступающих сил тисте эдур. Фэр со своими солдатами двигался в центре. А с востока, со стороны города Пятерника, минуя череду невысоких холмов и ложбин, наступала армия Томада и Бинадаса Сенгаров.
Холм, где стояли Удинаас и Ведьмино Перышко, окружали духи Тени, создавая защитную завесу. За холмом, полностью скрытый им, находился лагерь женщин, детей и стариков. Где-то там была сейчас и Майена. Урута Сенгар по-прежнему зорко следила за каждым шагом невестки.
– Ты видела Майену? – спросил Удинаас.
– Нет, но кое-что слышала про нее.
– И какие новости?
– Самые печальные, Удинаас. Майена настолько привыкла к белому нектару, что теперь без него уже не может. В лагере поймали рабыню, пытавшуюся тайком пронести императрице белый нектар, и казнили ее на месте.
– И кто же это был?
– Бетра.
Удинаас знал эту рабыню. Старуха, которая всю жизнь провела в доме родителей Майены.
– Бетра считала, что делает доброе дело, помогая молодой госпоже, – продолжила Ведьмино Перышко. – Но ее, разумеется, и слушать не стали.
– Представляю, – вздохнул Удинаас.
– Майену нельзя полностью лишать белого нектара, – сказала юная колдунья. – Так ей будет только хуже. Нужно постепенно уменьшать количество снадобья, к которому она привыкла.
– Белый нектар – коварное зелье.
– Урута и другие женщины очень боятся за здоровье будущего ребенка.
– Я слышал, что у младенца может быть врожденная зависимость.
Его собеседница кивнула:
– Да, это правда.
– Ты пробовала объяснить это Уруте?
– Кто я такая? Рабыня. Урута и слушать бы меня не стала.
Ведьмино Перышко повернулась к Удинаасу. Их глаза встретились.
– Удинаас, тисте эдур очень изменились. Как посмотришь на них… словно бы лихорадка вдруг всех охватила.
– Понимаю, о чем ты. В глазах горит неистовый огонь.
– Они, наверное, и сами об этом не подозревают.
– Не все. Кое-кто догадывается.
– Кто, например?
– Трулль Сенгар.
– Не обманывайся на его счет, Удинаас. Они все отравлены… все до одного. Их империя будет темной.
– У тебя были видения?
– Да, Удинаас… Я знаю, что нас ждет. – Девушка поплотнее завернулась в оленью шкуру и хмуро поглядела на облако. – Что это за магия?
– Понятия не имею, – ответил Удинаас. – Может, какая-то новая.
– Или древняя.
– А ты сама что чувствуешь?
Ведьмино Перышко лишь покачала головой.
– Это магия Ханнана Мосага, – сказал ей Удинаас. – Ты видела его к’риснанов? Я говорю про тех, что были с Фэром. Их всех аж скрючило. Говорят, от этой магии.
– Урута и другие женщины цепляются за силу Куральда Эмурланна. Такое ощущение, что они воюют не с летерийцами, а с бывшим королем-колдуном. Не думаю…
– Постой, – перебил ее Удинаас. – Гляди! Начинается.
Альрад Ан хищно улыбался.
– Сегодня, Трулль Сенгар, мы во всем убедимся собственными глазами. Мы увидим, что значит быть воином тисте эдур.
– Возможно, не только увидим, – сказал ему Трулль.
«Можем и сами погибнуть».
Из облака охристой пыли начали образовываться столбы. Они плыли над головами солдат, двигаясь к полю сражения.
Обернувшись назад, Трулль заметил в гуще хиротских воинов Фэра. Рядом со старшим братом, чуть впереди, стояли двое к’риснанов. Один – скрюченный и сгорбленный – чудом уцелел в сражении возле Высокой крепости. Второй был из армии Рулада. От их рук поднимались белесые, похожие на пыль струи. Лица обоих были перекошены от боли.
С летерийской стороны блеснула рукотворная молния. Трулль услышал ее треск и быстро повернулся. Над головой летерийских магов ослепительно сияли, разрастаясь, белые огненные шары, между которыми непрерывно мелькали молнии.
Вдали, на правом фланге, воины Рулада образовали широкий клин. Его острие находилось почти у самого края поля битвы. Пыль приглушала блеск золотого панциря, но даже в бескрайнем человеческом море Рулад сразу же бросался в глаза. Справа от воинов императора продвигались отряды Ханнана Мосага. За ними, вдоль пересохшего русла реки, неслышно перемещались тысячи джеков и не менее дюжины кенрилльских демонов. Каждого демона-тирана окружало два десятка его собственных подданных. Их перемещение заметили. Фланги Багровой бригады перестраивались, поворачиваясь лицом к противнику.
Сражение обещало стать весьма заурядным, не сулило никаких блистательных тактических маневров. Летерийцы просто ждали, обезопасив свои спины крутыми склонами холмов. А тисте эдур с союзниками просто двигались на них. Летописцы всегда лишь вскользь упоминают о таких битвах, сухо называя число погибших с каждой стороны.
Однако исход сражения решали не рукопашные схватки, а магия.
Спиралевидные столбы пыли достигли нужной высоты. Каждый из них стонал и скрежетал, заставляя содрогаться как летерийцев, так и тисте эдур. Огненные шары выстроились заграждающей стеной.
Труллю стало тяжело дышать. А тут еще какого-то ворона угораздило как раз в этот момент пролетать над полем битвы. Магическая сила убила птицу еще в воздухе, и она рухнула вниз. Первая жертва сегодняшней битвы. Дурное предзнаменование.
«Победа достанется мертвецам», – подумал Трулль.
Столбы пыли наклонились вперед, зашатались и стали рушиться.
В спину Труллю и остальным воинам ударил ветер, неся влажную прохладу. А в небе плыли новые столбы клубящейся пыли. Отовсюду доносились приглушенные крики и лязг оружия.
Столбы медленно опрокидывались, подминая под собой огненные шары.
По земле вдруг заструился темный поток. Духи Тени. Удинаас чувствовал, что они испытывают ужас. Призраков вынуждали идти в бой. Точнее, на верную гибель. С ними поступали точно так же, как с толпой необученных, скверно вооруженных ополченцев: заткнуть дыры, оттянуть на них часть сил и злости противника. Начинать атаку было еще слишком рано. Сначала с обеих сторон выплеснется магия.
Столбы пыли клонились и рушились. Им навстречу поднималась стена летерийского магического огня.
– Пустая Обитель, – прошептала Ведьмино Перышко. – Самая сильная магия летерийцев. Скиталец милосердный, я ощущаю ее даже отсюда.
– Просто ощущать мало, – пробормотал Удинаас.
Прэда Уннутала Хебаз, находившаяся на позициях Королевского батальона, увидела, как дневной свет померк буквально на глазах. Над головой солдат кренились и падали столбы охристой пыли. Воины кричали от боли и ужаса, однако прэда их не слышала. Рев пыли заглушал все.
Наконец летерийские маги завершили свой ритуал, и над оторопевшими солдатами понеслись огненные шары.
Взрывы следовали один за другим, сотрясая землю и раскраивая склоны холмов. Крепость Бранс отзывалась на них глухим стоном. Уннутала едва успела повернуться, как воздушная волна сбила ее с ног, опрокинув на спину. Прэде отчаянно захотелось проснуться, ибо такое могло привидеться только в ночном кошмаре. Озеро рядом с крепостью вдруг поднялось вверх. Мутная глинистая вода, грязно-серая пена – все это летело вверх. Затем часть крепостной стены опрокинулась внутрь, оторвавшись от башен. Теперь в небо устремились фонтаны каменных обломков и пыли.
Потом качнулась восточная башня, сбросив с себя, точно докучливых блох, катапульту, солдат и боевого мага Джиррида Аттаракта.
Западная башня накренилась назад. Ее фундамент был прочнее, чем у восточной, и потому она просто осела вниз. Уннутала поняла, что лишилась второй катапульты, еще нескольких солдат и боевого мага Нассона Метуда.
Огненные шары таяли, разлетаясь на куски. Столбы пыли гасили их, обволакивая собой.
Один из этих вражеских столбов ударил в самую гущу батальона Торговцев. Вокруг холма, где они стояли, появилось кружево темной пыли. На какое-то время оно окутало весь холм, закрыв его от Уннуталы. А потом… потом столб начал менять очертания. Но теперь вверх поднималась уже не пыль. Живые солдаты! Увлекаемые вверх, они истошно вопили. О, как же страшно кричали эти люди, видя отваливающиеся куски собственной кожи и мяса…
А между тем тень над Уннуталой Хебаз делалась все гуще. Прэда в последний раз взглянула вверх. А потом закрыла глаза.
Обломок летерийского огненного шара был похож на загнанного зверя. Каким-то образом он сумел отскочить от столба пыли, пошел по наклонной и врезался в самую сердцевину мерудских воинов, находившихся слева от Трулля. До них было не более тысячи шагов.